Гнев сына
Наследие Окумуры: Пепел и Свет
Ночь была тихой, но этот покой казался обманчивым, словно затишье перед бурей, способной стереть с лица земли целые города. Я сидел на краю нашей кровати, глядя на человека, который был для меня всем миром. Юки спал. Его дыхание было тяжелым, прерывистым, а пальцы правой руки — той самой, что была покрыта сложной вязью татуировок — то и дело подрагивали, сжимая простыню.
На его щеке алел след от пощечины. Я осторожно, стараясь не разбудить, приклеил пластырь с охлаждающим гелем на место удара. Кожа под моими пальцами была горячей, почти лихорадочной. Сон Джинву не просто ударил сына — он ударил по самому живому, по той части Юки, которая всё еще надеялась, что отец увидит в нем человека, а не разочарование.
Юки что-то пробормотал во сне и, почувствовав мое присутствие, инстинктивно прижался ближе, уткнувшись лицом в мой бок. Я замер, боясь спугнуть этот редкий момент его уязвимости. В этом жесте не было ничего от того дерзкого, опасного молодого человека, который пару часов назад хладнокровно прострелил плечо мачехе и бок собственному отцу-богу. Сейчас он был просто израненным парнем, который искал защиты.
В колыбели неподалеку завозилась Ай. Наша маленькая принцесса, наше чудо, рожденное вопреки всем законам логики и магии. Она была удивительно спокойным ребенком, словно с рождения понимала, что её родителям и так хватает хаоса. Я посмотрел на неё: крошечный носик, темные пушистые волосы — она была нашей идеальной копией, сплавом моей сдержанности и бушующего пламени Юки.
Я осторожно лег рядом, обнимая мужа. Завтра мой телефон не будет умолкать. Как один из ведущих адвокатов, я знал, какая юридическая бойня предстоит. Нам нужно было не просто сменить фамилию Юки, но и выстроить непробиваемую стену вокруг Сухо и Миджун, чтобы Джинву не мог вернуть их под предлогом «безопасности». Я поцеловал Юки в висок, вдыхая запах его кожи — смесь табака, виски и едва уловимого аромата озона, который всегда исходил от него после использования магии.
– Мы справимся, – прошептал я в темноту, прежде чем провалиться в тревожный сон.
Солнце только начало окрашивать верхушки сосен в нежно-розовый цвет, когда я открыл глаза. Ай уже проснулась и тихогукала в своей кроватке, разглядывая подвешенные мобили. Юки всё еще спал, разметавшись на кровати. Одеяло сползло, открывая вид на его спину — широкую, мускулистую, покрытую каплями пота даже во сне. Я не удержался и коснулся губами ложбинки между лопатками, чувствуя, как перекатываются под кожей его мышцы.
Я осторожно поднялся, накинул шелковый халат и взял дочку на руки.
– Тише, маленькая, – прошептал я, целуя её в пухлую щечку. – Пускай папа поспит. Ему это нужно больше, чем кому-либо в этом мире.
На кухне было прохладно. Я накормил Ай, и она, удовлетворенная, принялась играть с мягкой игрушкой в своем манеже, пока я занимался завтраком. Запах свежесваренного кофе и поджаренного хлеба немного разогнал ночную мглу в моей голове. Я открыл ноутбук, и поток информации обрушился на меня, как лавина.
Новостные ленты буквально кричали. Записи, которые Юки слил в сеть, стали виральными. Весь мир обсуждал не падение врат или новые уровни угрозы, а крах морального облика «Великого Монарха».
– Так, посмотрим... – я быстро просматривал юридические форумы и закрытые чаты Ассоциации. – Статья 45, пункт об опеке при создании угрозы психологическому состоянию... Если мы докажем, что Хэ Ин планировала сделку с участием Миджун, у Джинву не останется шансов в суде. Даже если он бог, законы этой страны всё еще работают на бумаге.
Я углубился в документы, составляя черновик иска. Мои пальцы летали по клавиатуре. Я чувствовал азарт. Это была моя территория охоты. Если Юки сражался с помощью магии и пуль, то моим оружием были параграфы и свидетельства.
Спустя час я услышал тяжелые шаги. Юки вошел на кухню, потирая заспанные глаза. Он был только в домашних штанах, босой, с растрепанными волосами. Пластырь на щеке немного отклеился, но отек уже спал.
– Доброе утро, – я улыбнулся ему, не отрываясь от экрана. – Кофе в чайнике, тосты на тарелке.
Юки подошел к манежу, на мгновение зависнув над Ай. Она тут же потянулась к нему, радостно вскрикивая. Он поднял её, прижимая к своей татуированной груди, и я увидел, как в его глазах вспыхнула нежность, которую он так тщательно прятал от остального мира.
– Она проснулась давно? – спросил он, его голос был хриплым после сна.
– Около часа назад. Вела себя как настоящий ангел, пока я воевал с твоей «бывшей семьей» в правовом поле.
Юки сел напротив меня, усадив дочку на колени. Он взял чашку кофе и сделал долгий глоток, прежде чем посмотреть в монитор.
– Что говорят?
– Говорят, что Сон Джинву официально ушел в тень и не дает комментариев. Хэ Ин скрылась в неизвестном направлении, её телефон отключен. Но самое интересное не это. Госпожа Пак наняла мою бывшую коллегу. Они собираются подать на Хэ Ин в суд за моральный ущерб и нарушение частной собственности. Твои видео стали главным доказательством.
Юки криво усмехнулся, скармливая Ай кусочек мягкого хлеба.
– Она заслужила это. Каждое слово, каждый плевок в лицо.
– Юки, – я отложил ноутбук и серьезно посмотрел на него. – Ты понимаешь, что как только я подам документы на смену фамилии и опеку, твой отец узнает, где мы? Его тени найдут нас за считанные часы.
Юки замер. Его взгляд стал холодным и расчетливым. Он медленно перевел глаза на Ай, которая в этот момент схватила его за палец своими крошечными ручонками.
– Пускай находят, – тихо сказал он. – Я не собираюсь больше бегать. Этот дом защищен барьером, который я настраивал полгода. Моя мана отличается от его. Если он придет сюда как отец — я поговорю с ним. Если как Монарх...
– Юки, не надо, – я перехватил его свободную руку. – Ты не сможешь убить его, и ты это знаешь.
– Убить — нет. Но я могу сделать так, что он никогда не захочет возвращаться. Ли Вон, ты не видел его лица вчера. Он был... разбит. Не раной, а тем, что его «идеальные солдаты» Сухо и Миджун ушли, не оглянувшись. Он впервые понял, что его сила не дает ему власти над сердцами.
В этот момент мой телефон завибрировал на столе. Номер был скрыт. Мы переглянулись. Юки кивнул, его тело мгновенно подобралось, словно у хищника перед прыжком.
Я включил громкую связь.
– Слушаю.
– Господин Чон? – голос был старческим, немного дребезжащим, но полным достоинства. – Это Сон Ильхван.
Юки выдохнул, заметно расслабляясь. Дед.
– Да, господин Сон. Мы вас слушаем. Юки здесь.
– Внук... – в голосе старика послышалась теплая нотка. – Дети у меня. Они поели и сейчас спят. Миджун попросила передать, что она больше не хочет носить те платья, которые покупала ей мать. Она их сожгла в камине сегодня утром.
Юки негромко рассмеялся, и этот звук был самым прекрасным, что я слышал за утро.
– Это в её стиле. Спасибо, дед.
– Джинву звонил мне, – голос Ильхвана стал серьезнее. – Он подавлен. Он просил меня убедить вас вернуться. Сказал, что готов обсуждать условия.
– Условия? – Юки резко выпрямился, и Ай, почувствовав перемену настроения отца, притихла. – Скажи ему, дед, что условия здесь ставлю я. Первое: Сухо и Миджун остаются у тебя до тех пор, пока сами не решат иначе. Второе: Ча Хэ Ин не должна приближаться к ним ближе, чем на километр. И третье...
Он запнулся, глядя на меня. Я ободряюще кивнул.
– И третье: пускай он перестанет искать «Юки». Такого человека больше нет. Есть Окумура Юки. И если он хочет увидеть внучку... пускай сначала научится быть человеком, а не богом.
На том конце провода повисла тишина. Я слышал тяжелое дыхание Ильхвана.
– Внучку? – наконец переспросил он. – Юки, о чем ты?
Юки посмотрел на Ай, которая сейчас тянула его за цепочку на шее.
– У тебя есть правнучка, дед. Её зовут Ай. И она — единственная причина, по которой я еще не стер фамилию Сон из истории окончательно.
– Я понял тебя, – голос старика дрогнул. – Я передам ему. Берегите себя. И... Ли Вон, присмотри за ним. Он всегда был слишком вспыльчивым.
– Обязательно, господин Сон, – ответил я и отключил вызов.
Юки откинулся на спинку стула, прижимая Ай к себе. Он выглядел так, словно с его плеч сняли груз весом в целую гору.
– Ты молодец, – я подошел к нему и обнял за плечи, целуя в макушку. – Это был сильный ход.
– Теперь он знает, – прошептал Юки. – Теперь у него есть выбор. Либо он примет нас такими, какие мы есть, либо останется один в своем пустом дворце.
– А если он выберет дворец?
Юки поднял на меня свои ярко-синие глаза, в которых теперь не было ненависти — только спокойная уверенность.
– Тогда у него останутся только тени. А у меня — всё остальное.
Я посмотрел на них: на моего мужа, который прошел через ад, чтобы обрести свободу, и на нашу дочь, которая была символом этой свободы. За окном полностью рассвело. Мир продолжал шуметь, осуждать и сплетничать, но здесь, в этом маленьком доме, начиналась новая история. История, где фамилия не определяла судьбу, а сила использовалась только для того, чтобы защитить тех, кого любишь.
– Пойдем в сад? – предложил я. – Ай нужно подышать свежим воздухом, а тебе — немного солнца.
– Пойдем, – Юки встал, бережно держа дочку. – Ли Вон?
– Да?
– Спасибо, что ты не испугался. Когда я пришел к тебе тогда, весь в крови и с безумной идеей сбежать... спасибо, что поверил.
Я улыбнулся, поправляя халат.
– Я влюбился в парня, который умеет стрелять в богов ради правды. Как я мог не поверить?
Мы вышли на веранду. Лес приветствовал нас шелестом листвы. Юки стоял на свету, и его татуировки казались живыми под лучами солнца. Он больше не был тенью Монарха. Он был светом своего собственного мира. И я знал, что какая бы буря ни пришла завтра, сегодня мы победили. Потому что на пепелище старого величия мы смогли вырастить нечто гораздо более ценное — настоящую семью.