Гнев сына
Осколки божественного и колыбель будущего
– Теневой Монарх... Какое громкое и пустое звание, – прошептал я, глядя на свои руки.
В тишине пустого особняка мой голос казался чужим. Тени, мои верные солдаты, замерли в углах, превратившись в неподвижные изваяния. Они чувствовали мой упадок, мою слабость, которую не смог бы пробить ни один магический зверь, но которую с легкостью вскрыл мой собственный сын.
Юки ушел. Сухо и Миджун ушли. Даже отец, который всегда был моим якорем, смотрел на меня с нескрываемым разочарованием. Я остался один в этом монументе собственного эго, построенном из золота, мрамора и лжи Ча Хэ Ин.
Но слова отца о внучке... Они стали тем самым разрядом тока, который заставил мое остановившееся сердце забиться вновь. У меня есть внучка. Ай. Крошечное существо, несущее мою кровь, о существовании которого я не знал. Юки прятал её от меня так, словно я был чумой. И, глядя на разгромленную гостиную, я понимал — он был прав.
Я медленно поднялся. Боль в боку, там, где прошла пуля Юки, давно утихла, но фантомное жжение осталось. Это было напоминание.
– Довольно, – сказал я, и тени вздрогнули, подчиняясь вновь обретенной воле. – Игрит.
Из пола поднялся мой верный рыцарь. Его алый плюмаж неподвижно свисал, выражая молчаливое сочувствие.
– Найди Ча Хэ Ин, – приказал я холодным, лишенным эмоций тоном. – Мне плевать, в какой норе она забилась. Передай ей, что бракоразводный процесс начнется завтра утром. Если она попытается оспорить опеку над Сухо и Миджун или потребует хоть одну вону из активов, связанных с Юки... Скажи ей, что я вспомню, как именно я стал Монархом.
Игрит склонил голову и растворился во тьме.
Я подошел к рабочему столу и открыл ноутбук. Видео всё еще висело в топах. Я смотрел на Ли Вона, который на фото обнимал моего сына. Чон Ли Вон. Я знал это имя. Лучший адвокат страны, человек, который не проиграл ни одного дела и славился своей неподкупностью. Теперь я понимал, почему Юки был так уверен в своей юридической защите. Ли Вон был не просто его мужем — он был его щитом в мире людей, где моя мана не имела веса.
– Значит, ты выбрал себе достойного спутника, Юки, – пробормотал я, чувствуя укол горькой гордости.
Я не собирался идти к ним с армией. Я не собирался требовать аудиенции как бог. Отец был прав: если я хочу увидеть Ай, я должен снова стать человеком.
Первым делом я отправился в Ассоциацию. Здание, которое обычно трепетало при моем появлении, встретило меня настороженной тишиной. Охотники отводили глаза, сотрудники шептались за спиной. Я прошел в кабинет председателя, не дожидаясь приглашения.
– Сон Джинву? – Председатель вскочил, роняя ручку. – Мы не ожидали... после всего этого скандала...
– Я ухожу в отставку, – перебил я его, кладя на стол подписанные бумаги. – Все полномочия переходят совету. Мои тени останутся для защиты врат в критических ситуациях, но я больше не являюсь лицом Ассоциации.
– Но позвольте! Мир...
– Мир выживет и без надсмотрщика, – отрезал я. – У него теперь достаточно сил. А мне нужно заняться тем, что я разрушил собственными руками.
Выйдя из здания, я почувствовал странную легкость. Словно тяжелые доспехи, которые я носил годами, наконец-то рассыпались в прах.
Следующим шагом был поиск Ли Вона. Мне не составило труда найти адрес его офиса — «Чон и партнеры» занимали верхний этаж престижного небоскреба. Я не стал использовать скрытность. Я вошел через главный вход, пугая секретарей своим видом, и поднялся на лифте.
Ли Вон ждал меня. Он стоял у панорамного окна, заложив руки за спину. В его облике было столько спокойной силы, что я невольно сравнил его с лучшими из моих теневых генералов.
– Господин Сон, – он развернулся, и его взгляд, острый и холодный, прошил меня насквозь. – Я полагал, вы придете раньше.
– Вы хорошо подготовились, – я сел в кресло для посетителей, не дожидаясь приглашения. – Юки под надежной защитой.
– Юки не нуждается в защите от физических угроз, он сам способен сжечь этот город, – Ли Вон сел напротив, сцепив пальцы в замок. – Он нуждается в защите от токсичного влияния семьи, которая едва не сломала его жизнь. Я здесь именно для этого.
– Я пришел не воевать, Ли Вон, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Я знаю, кто вы. И я знаю, что вы сделали для моего сына. Спасибо за это.
Адвокат слегка приподнял бровь, явно не ожидая от Монарха слов благодарности.
– Это моя работа и мой долг перед человеком, которого я люблю. Чего вы хотите на самом деле?
– Я хочу увидеть Ай, – сказал я, и мой голос дрогнул. – Я знаю, что Юки запретил мне приближаться. Я знаю, что я заслужил это презрение. Но я... я готов на любые условия.
Ли Вон долго молчал, изучая меня, словно сложный юридический казус.
– Юки сейчас не хочет вас видеть. Любое ваше появление вызовет у него вспышку маны, которая может напугать ребенка. Вы понимаете это?
– Понимаю.
– Тогда слушайте мои условия, – Ли Вон подался вперед. – Вы полностью исчезаете из жизни Сухо и Миджун на ближайший месяц. Они должны адаптироваться у дедушки. Вы завершаете развод с Хэ Ин без единого громкого заголовка. И вы начинаете посещать терапевта.
Я невольно усмехнулся.
– Монарх на приеме у психолога? Это звучит как начало анекдота.
– Это звучит как начало выздоровления, – отрезал Ли Вон. – Юки не нужен бог. Ему нужен отец, который осознает свои ошибки не на словах, а на деле. Если через месяц я увижу прогресс... я поговорю с мужем о короткой встрече на нейтральной территории. Без теней. Без ауры.
– Договорились, – я встал. – И еще одно. Ли Вон... берегите его. Он всегда был слишком хрупким внутри, несмотря на все свои шипы.
– Я знаю, – мягко ответил адвокат. – В отличие от вас, я видел, как он плачет по ночам, когда думал, что я сплю.
Эти слова ударили больнее, чем пуля. Я вышел из офиса, чувствуя себя раздавленным, но в то же время целеустремленным.
Месяц прошел в странном тумане. Я действительно нашел специалиста — старого охотника на пенсии, который специализировался на посттравматических расстройствах у тех, кто видел слишком много смертей. Мы часами говорили о Бездне, о чувстве долга, которое подменило мне любовь, и о том, как я позволил Хэ Ин выстроить фасад, за которым не было жизни.
Я развелся. Это было быстро и грязно, но я выкупил все записи у папарацци и пригрозил Хэ Ин полным забвением, если она еще раз произнесет имя моих детей. Она уехала из страны, оставив после себя лишь запах дорогих духов и горькое послевкусие разочарования.
Сухо и Миджун начали звонить мне. Сначала это были короткие, сухие отчеты, но постепенно лед таял. Сухо прислал мне фото своей первой картины — это был лес, залитый солнечным светом. Миджун рассказала, что записалась в секцию фехтования, но не ради рангов, а потому что ей просто нравится звон стали.
И вот, наконец, Ли Вон прислал мне сообщение: «Завтра. В парке у озера. В 10 утра. Будьте один».
Я пришел за час до назначенного времени. Я был одет в простую серую толстовку и джинсы, максимально скрыв свою ауру. Я сидел на скамейке, глядя на воду, и чувствовал себя обычным человеком, ждущим чуда.
Они появились ровно в десять. Юки шел впереди, толкая современную коляску. Ли Вон шел рядом, держа мужа за руку. Юки выглядел великолепно — в его движениях больше не было той загнанной резкости, только спокойная уверенность главы семьи.
Я медленно встал. Юки остановился в десяти шагах от меня. Его синие глаза внимательно изучали мое лицо, ища подвох.
– Ты пришел, – сказал он вместо приветствия.
– Я обещал Ли Вону, – я кивнул адвокату. – Привет, Юки.
Сын промолчал, но отошел в сторону, открывая мне вид на коляску. Там, укутанная в мягкое голубое одеяльце, спала Ай.
Я подошел ближе, боясь даже дышать. Она была крошечной. Её личико было воплощением чистоты и покоя. Темные волосики выбивались из-под шапочки, а крошечный кулачок был прижат к щеке.
В этот момент Ай открыла глаза. Яркие, небесно-синие, точь-в-точь как у Юки. Она посмотрела на меня, и в её взгляде не было страха. Она не видела Монарха. Она видела просто человека.
– Здравствуй, Ай, – прошептал я, чувствуя, как по щеке катится слеза. – Я твой дедушка.
Малышка издала какой-то неопределенный звук и внезапно улыбнулась, обнажая беззубые десны.
Юки подошел и положил руку на ручку коляски.
– Она чувствует людей, отец, – тихо сказал он. – Если бы в тебе осталась та тьма, которая была месяц назад, она бы уже плакала.
– Я стараюсь, Юки, – я поднял на него взгляд. – Я правда стараюсь. Я знаю, что фамилия Окумура — это твой выбор, и я уважаю его. Я не прошу прощения сейчас. Я просто хочу иметь возможность иногда видеть её. И вас.
Юки переглянулся с Ли Воном. Адвокат едва заметно кивнул.
– Мы будем приходить в этот парк по субботам, – сказал Юки, глядя на озеро. – Если ты будешь вести себя прилично... можешь присоединиться к прогулке. Но никакой магии, никаких теней и никаких советов по воспитанию.
– Договорились, – я улыбнулся, и эта улыбка была первой искренней за многие десятилетия.
Мы гуляли около часа. Мы не говорили о прошлом. Мы говорили о том, как Ай начала переворачиваться, о том, что Ли Вон выиграл очередное громкое дело, и о том, что Сухо хочет поступить в художественную академию.
Когда пришло время прощаться, Юки остановился у своей машины.
– Знаешь, отец... – он замялся, открывая дверь. – Сухо сказал, что ты прислал ему набор профессиональных красок. Он оценил.
– Это меньшее, что я мог сделать.
– Просто... продолжай в том же духе. Может быть, когда-нибудь Ай назовет тебя дедушкой не потому, что я так сказал, а потому, что сама этого захочет.
Они уехали, а я остался стоять на парковке. Солнце припекало, вокруг смеялись дети, лаяли собаки. Мир продолжал жить своей обычной, суетливой жизнью.
Я вызвал тень, но не для того, чтобы отдать приказ.
– Берион, – прошептал я, когда мой великий маршал соткался из воздуха.
– Слушаю, мой господин, – отозвался тот.
– Запомни это место. И запомни этот день. Сегодня Монарх окончательно умер.
– А кто же остался, господин? – в голосе тени послышалось любопытство.
Я посмотрел вслед уехавшей машине Юки и улыбнулся.
– Остался Сон Джинву. Человек, которому очень нужно купить подарок для своей внучки к следующей субботе.
Я пошел прочь от парка, чувствуя, как тени за моей спиной больше не давят на плечи, а просто следуют за мной, как старые друзья. У меня впереди была целая вечность, но теперь я точно знал, на что я её потрачу. Божественность была переоценена. Настоящее величие заключалось в том, чтобы держать на руках маленькую Ай и знать, что она в безопасности не потому, что ты бог, а потому, что ты — её семья.
Вечером я сидел в своем теперь уже тихом и уютном доме. Я пересматривал фото Ай, которое Ли Вон прислал мне после прогулки. На нем малышка смеялась, а на заднем плане был виден размытый силуэт Юки.
– Окумура Юки, – произнес я вслух. – Ты победил, сын. Ты действительно победил.
Я выключил свет и лег спать. Впервые за долгое время мне не снились битвы и кровь. Мне снился синий цвет глаз моей внучки и тихий шелест листвы в парке у озера. И это был самый лучший сон в моей жизни.
Я знал, что впереди еще много трудностей. Юки будет проверять меня, Ли Вон будет следить за каждым моим шагом, а Сухо и Миджун еще долго будут привыкать к новому мне. Но это был путь, который стоило пройти.
Потому что в конце этого пути меня ждала не корона Монарха, а простое детское «дедушка». И ради этого я был готов сжечь все свои небесные троны.
Кровь Сон Джинву текла в жилах Ай, но её сердце принадлежало новому миру, который построил мой сын. И я был счастлив просто быть приглашенным гостем в этом мире.
– До встречи в субботу, Ай, – прошептал я, засыпая.
Тень в углу комнаты на мгновение приняла очертания Игрита, который, казалось, одобрительно склонил голову, прежде чем окончательно раствориться в ночи. Жизнь продолжалась, и на этот раз она была настоящей.