Гнев сына
Пепел на алтаре правосудия
Я сидел в кресле в своей гостиной, и каждый вдох давался мне с трудом, словно легкие были забиты раскаленным пеплом. В доме пахло озоном, порохом и кровью — запахи, которые я привык ассоциировать с полем боя, но никак не с собственным очагом. Внутри меня, там, где всегда пульсировала холодная и уверенная мощь Теневого Монарха, теперь бушевал первобытный хаос. Мой внутренний альфа, та часть меня, что отвечала за стаю и защиту потомства, не просто рычала — она скулила от невыносимой, режущей боли.
Связь. Она была разорвана. Юки не просто ушел, он вырвал себя из нашей семейной системы с такой силой, что я чувствовал, как по моим энергетическим каналам пробегают трещины. Это было похоже на ампутацию конечности без наркоза. Мой первенец, мой волчонок, которого я когда-то учил делать первые шаги в мире теней, стер себя из моей жизни.
– Джинву... – голос Хэ Ин донесся до меня словно из-под толщи воды.
Я поднял голову. Она выглядела постаревшей на десять лет за одну ночь. Врачи из Ассоциации Охотников уже закончили свою работу: ее плечо было перевязано, рана от пули Юки затянута магией, но душевную рану не мог исцелить ни один лекарь S-ранга. Она сидела на краю дивана, глядя на Сухо, который лежал в коконе из одеял, бледный и неподвижный.
– Я вызвал чистильщиков и специалистов по информационной безопасности, – произнес я, и собственный голос показался мне чужим, мертвым. – Социальные сети... там пожар. Нужно блокировать всё. Каждое видео, каждое фото. Мы не можем позволить этому распространиться дальше.
– Уже поздно, Джинву, – Хэ Ин закрыла лицо руками. – Весь мир обсуждает «падение дома Сон». Юки... он не просто выстрелил в нас. Он уничтожил нашу репутацию, прежде чем уничтожить Сухо.
Я посмотрел на экран планшета, который лежал на журнальном столике. Заголовки кричали: «Сын национального героя — насильник?», «Трагедия в семье Сон Джинву». Сухо, мой золотой мальчик, постарался на славу. Его сторис, выложенные за несколько минут до появления Юки, стали детонатором. Он хотел внимания. Он хотел, чтобы мир пожалел его и осудил брата.
– Приведите его в чувство, – приказал я врачу, стоявшему у постели младшего сына.
– Господин Сон, он в глубоком шоке, – начал было целитель, но я перебил его коротким, тяжелым взглядом.
– Приведите. Его. В чувство.
Магия исцеления вспыхнула мягким зеленым светом. Сухо вздрогнул, его веки затрепетали, и он издал тихий, жалобный стон. Когда его глаза — те самые серые глаза, что всегда смотрели на нас с обожанием и хитростью — сфокусировались на мне, в них отразился первобытный ужас. Он попытался сжаться, спрятаться под одеялом, но я подошел вплотную.
– Хватит прятаться, Сухо, – сказал я тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в крике. – Твой брат ушел. Он разорвал связь. Он больше не вернет нам то, что мы потеряли. Теперь ты расскажешь мне всё. Без прикрас. Без твоих актерских слез.
– Папа, мне больно... он... он сделал со мной... – Сухо начал всхлипывать, привычно ища сочувствия.
– Я знаю, что он сделал, – я перехватил его руку, заставляя смотреть на меня. – Я видел это. И я чувствовал его ярость. Но теперь я хочу знать, что было до этого. Юки сказал, что он был в клубе. У него есть записи камер. Если я сейчас отправлю своих теней проверить это, и они подтвердят его слова... Сухо, ты понимаешь, что ты натворил?
Младший сын замер. Его всхлипы внезапно прекратились, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием. До него, кажется, только сейчас начало доходить истинное положение дел. Это не была очередная ссора, которую мама загладит покупкой нового спорткара. Это была катастрофа, которую он сам спровоцировал, но не смог контролировать.
– Я... я просто хотел, чтобы вы его наказали, – прошептал Сухо, и его голос больше не был голосом невинного ребенка. Это был голос обиженного, эгоистичного подростка. – Он всегда смотрел на меня как на пустое место. Он такой идеальный, такой сильный альфа... А я? Я просто «омега-любимчик». Вы с мамой всегда носились со мной, но я видел, как ты смотришь на него, папа. Ты видел в нем своего преемника. Ты видел в нем воина. А во мне — только хрупкую игрушку.
– И поэтому ты решил обвинить его в самом страшном преступлении? – Хэ Ин поднялась, ее голос дрожал от ярости. – Ты понимаешь, что ты сделал его изгоем? Ты понимаешь, что он теперь преступник в глазах всего мира?
– Я думал, вы просто заставите его извиниться! – выкрикнул Сухо, срываясь на крик. – Я не знал, что он придет и... и сделает это по-настоящему! Он же мой брат! Как он мог?!
Я почувствовал, как внутри меня что-то окончательно рухнуло. Мой младший сын действительно не понимал. Он играл с огнем, считая, что это просто красивая иллюминация, и теперь искренне удивлялся, почему весь дом сгорел дотла.
– Он мог, потому что ты лишил его выбора, Сухо, – я отпустил его руку и отошел к окну. – Юки всегда был доминантным альфой. Ты задел его гордость, ты растоптал его честь перед миллионами людей. Ты загнал зверя в угол. А в углу у зверя остается только один инстинкт — уничтожить того, кто причиняет боль.
– Но вы же найдете его? – Сухо смотрел на меня с надеждой, которая вызывала у меня тошноту. – Ты же Теневой Монарх! Твои тени найдут его везде! Ты накажешь его за то, что он сделал со мной в этой комнате!
Я медленно повернулся к нему.
– Мои тени не могут найти того, кто сам стал тенью. Юки разорвал связь. Он больше не «Сон». Он — пустота. И если я его найду...
Я замолчал, глядя на свои руки. Те самые руки, которыми я хотел обнять первенца, но которыми в итоге прижимал к полу его мать, пока он совершал свое возмездие.
– Если я его найду, – продолжил я, – я не знаю, хватит ли у меня сил посмотреть ему в глаза. Потому что в том, что произошло, виноват не только он. И даже не только ты, Сухо.
Хэ Ин вскинула голову, ее глаза расширились.
– Джинву, о чем ты?
– О нас, Хэ Ин. Мы создали этот рай для одного и ад для другого. Мы закрывали глаза на выходки Сухо, потому что он был «нашим маленьким омегой». И мы требовали невозможного от Юки, потому что он был «идеальным альфой». Мы сами дали ему в руки это оружие. Мы сами научили его, что в этом мире сила — единственный способ быть услышанным.
Я подошел к столу, на котором еще остались следы борьбы. Поднял разбитый телефон Сухо.
– Ты хотел внимания всего мира, Сухо? – я посмотрел на сына. – Ты его получил. Завтра Ассоциация начнет расследование. Они проверят все записи. Они допросят свидетелей в клубе. И когда правда всплывет — а она всплывет, потому что Юки не оставил бы следов, если бы не был уверен в своей правоте — что тогда?
Сухо побледнел еще сильнее, если это было возможно. Его губы задрожали.
– Папа, пожалуйста... не надо расследования...
– Уже поздно, – отрезал я. – Твой пост прочитали миллионы. Маховик запущен. Если мы сейчас замолчим, это будет выглядеть как признание вины Юки. Но если мы скажем правду...
– То наш «золотой мальчик» станет лжецом и провокатором в глазах всего мира, – закончила за меня Хэ Ин. Она посмотрела на Сухо с такой смесью любви и отвращения, что тот невольно отпрянул. – Ты погубил брата, Сухо. Но в итоге ты погубил и себя.
В этот момент в дверь постучали. Это были мои тени — Бер и Игрит стояли на пороге, склонив головы. Они чувствовали мое состояние. Они чувствовали потерю «молодого господина».
– Мой Повелитель, – голос Бера вибрировал от сдерживаемой ярости. – Мы прочесали окрестности. След молодого господина Юки обрывается в трех кварталах отсюда. Он использовал технику сокрытия маны, которой... которой вы его не учили.
Я горько усмехнулся. Юки всегда был талантливее, чем я хотел признавать. Он учился сам, впитывая знания из самой сути моей силы, пока я был занят воспитанием Сухо.
– Продолжайте поиски, – приказал я. – Но не приближайтесь к нему. Если увидите — просто доложите. Он опасен. Теперь он по-настоящему опасен.
Тени исчезли. Я снова остался в комнате со своей разбитой семьей.
– Что нам делать, Джинву? – тихо спросила Хэ Ин.
Я посмотрел на Сухо, который теперь просто тихо плакал, уткнувшись в подушку. К нему начало приходить осознание. Осознание того, что его жизнь никогда не будет прежней. Что бренд «золотого мальчика» разрушен, а на его месте осталась только грязь и кровь. Что его брат — единственный, кто действительно мог его защитить в этом жестоком мире альф — теперь стал его самым страшным кошмаром.
– Мы будем жить с этим, – ответил я, подходя к окну и глядя на рассвет, который окрашивал небо в цвет запекшейся крови. – Мы будем восстанавливать то, что можно восстановить. Но Юки... Юки мы потеряли. И это та цена, которую мы заплатили за нашу слепоту.
Я чувствовал, как мой внутренний альфа затихает, превращаясь в холодный камень. Боль от разрыва связи никуда не ушла, она просто стала частью меня. Теперь я знал: где-то там, в тени этого города, бродит хищник, которого создал я сам. Мой сын. Мое отражение. Мое самое страшное поражение.
– Сухо, – позвал я, не оборачиваясь.
– Да, папа...
– Завтра ты выступишь с заявлением. Ты расскажешь правду. О том, что ты спровоцировал брата. О том, что твои первые обвинения были ложью.
– Но тогда меня возненавидят! – вскрикнул он.
– Тебя уже ненавидят, – я повернулся к нему, и моя мана на мгновение заполнила комнату, заставляя мебель дрожать. – Твой брат позаботился о том, чтобы правда была максимально наглядной. Если ты хочешь хоть когда-нибудь получить прощение — начни с честности. Это единственный путь, который у тебя остался.
Я вышел из комнаты, не дожидаясь ответа. Мне нужно было одиночество. Мне нужно было понять, как Теневой Монарх, спасший мир от внешних врагов, умудрился проиграть войну внутри собственного дома.
Юки был прав. Мы хотели монстра. Мы его получили. И теперь нам всем придется учиться жить в тени, которую он отбрасывает на нашу жизнь.
Рассвет заливал Сеул, но для семьи Сон солнце больше не светило. Впереди была только долгая, холодная ночь искупления.