← Назад к обзору

Гнев жены

Осколки зеркала и новый свет

– Джинву, ты снова забыл, что Алексу в садик нужно взять сменную обувь с мягкой подошвой, – голос Юми прозвучал из кухни, ровный, спокойный, но в нем больше не было того леденящего холода, который заставлял мои внутренности сжиматься в тугой узел последние полгода.

Я замер в прихожей, застегивая кроссовки сына. Алекс нетерпеливо дрыгал ногами, пытаясь поймать за хвост одну из моих теней, которая послушно материализовалась в виде крошечного черного котенка, чтобы развлечь его.

– Прости, я сейчас проверю рюкзак, – отозвался я, чувствуя, как на губах невольно появляется улыбка.

Каждый такой обыденный момент был для меня ценнее, чем победа над сотней боссов S-ранга. Полгода. Ровно шесть месяцев прошло с того дня, как я подписал бумаги о разделе имущества и согласился на правила Юми. Полгода, в течение которых я учился заново быть мужем и отцом, а не просто Монархом Теней, чье присутствие в доме ограничивалось редкими часами сна между рейдами.

Я зашел на кухню. Юми стояла у плиты, помешивая что-то в сотейнике. На ней был простой домашний фартук, волосы собраны в небрежный пучок, а на запястье всё так же красовалась татуировка персика. Она выглядела так по-домашнему, так правильно, что у меня на секунду перехватило дыхание.

– Я всё положил, – сказал я, подходя ближе, но соблюдая ту невидимую дистанцию, которую она всё еще сохраняла. – Ты сегодня поздно вернешься из студии?

Юми обернулась. Её небесно-голубые глаза внимательно изучили моё лицо. Раньше в этом взгляде я читал только боль и отвращение, но теперь там появилось что-то новое. Искра интереса? Теплота? Или просто привычка?

– У меня сегодня мастер-класс по боевым искусствам для детей, а потом запись новой музыки, – она на мгновение замешкалась, а затем добавила: – Если освободишься пораньше, забери Алекса сам. Мы могли бы поужинать в том кафе у парка.

Мое сердце пропустило удар. Это было первое приглашение за долгое время. Не приказ, не требование, а предложение провести время вместе.

– Я буду там ровно в шесть, – пообещал я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул от радости.

Выходя из дома, я чувствовал себя так, будто только что получил уровень, который невозможно измерить цифрами Системы. Люди на улицах Сеула по-прежнему узнавали меня. Первые месяцы после скандала были адом: вспышки камер, выкрики «изменник» вслед, презрительные статьи в газетах. Но я не прятался. Я выходил в магазин с Алексом, гулял с Юми, когда она позволяла, и молча сносил всё, что летело в мою сторону.

Я не оправдывался. Я просто делал то, что должен был. Постепенно общественное мнение начало меняться. Люди видели, что «Великий Монарх» не бросил семью ради «золотой девочки», не ушел в тень, а методично, день за днем, пытался склеить то, что сам же разбил. Мое раскаяние не было имиджевым ходом — оно было настоящим, и это чувствовалось в каждом моем жесте.

Чего нельзя было сказать о Ча Хэ Ин.

В штаб-квартире гильдии «Соло» атмосфера была деловой, но стоило мне войти в лифт, как разговоры стихали. Я прошел в свой кабинет и увидел на столе свежий отчет от Ассоциации охотников.

– Председатель Сон, – в дверях появился мой помощник, – охотница Ча Хэ Ин снова подала запрос на совместный рейд. Она утверждает, что только вы двое сможете закрыть новые врата в районе Инчхона.

Я даже не поднял головы от бумаг.

– Передай Ассоциации, что я отказываюсь. Пусть сформируют группу из других S-рангов. Если ситуация станет критической — я вмешаюсь, но работать в паре с ней я не буду. Никогда.

Помощник кивнул и быстро вышел.

Судьба Хэ Ин после того видео сложилась печально. Она пыталась играть роль жертвы, заявляя, что я «использовал свое влияние», чтобы соблазнить её, но видео, слитое Юми, говорило об обратном. Её репутация «непорочной девы» рассыпалась в прах. Спонсоры разрывали контракты, её семья публично открестилась от её поступка, а коллеги-охотники, особенно женщины, устроили ей настоящую холодную войну. Она стала изгоем в том самом мире, где раньше была королевой. И, судя по её отчаянным попыткам встретиться со мной, она всё еще надеялась, что я «спасу» её или хотя бы верну статус-кво.

Она не понимала главного: она была для меня лишь мимолетным туманом, который я по глупости принял за спасение от стресса. Юми же была моим небом.

В шесть вечера я стоял у входа в кафе. Алекс, завидев меня, с криком «Папа!» бросился навстречу. Я подхватил его на руки, вдыхая запах детского шампуня.

Юми шла следом. Она сменила спортивную форму на легкое платье персикового цвета. Когда она подошла ближе, я заметил, что она не отвела взгляд, как делала обычно.

– Ты пришел вовремя, – заметила она, присаживаясь за столик на террасе.

– Я бы не опоздал ни на секунду, – ответил я, усаживая Алекса рядом.

Мы заказали еду. Разговор шел легко — о делах в гильдии, о успехах Алекса в рисовании, о музыке Юми. Я чувствовал, как между нами медленно восстанавливается та невидимая нить, которая связывала нас годами.

– Знаешь, Джинву, – вдруг сказала Юми, помешивая свой чай, – я долго думала, почему я всё еще здесь. Почему я не забрала Алекса и не уехала на другой конец света, сменив имя.

Я замер, боясь спугнуть её откровение.

– И почему же?

– Потому что Монарх Теней — это только часть тебя. Очень громкая, властная и порой пугающая. Но эти полгода я видела другого человека. Того, кто умеет признавать ошибки не на словах, а на деле. Того, кто чинит кран на кухне сам, хотя мог бы приказать теням. Того, кто смотрит на своего сына так, будто он — самое великое чудо во вселенной.

Она подняла на меня свои небесно-голубые глаза, и в них я увидел то, чего ждал бесконечно долго — прощение. Не полное, не окончательное, но это был первый настоящий шаг навстречу.

– Я снова начинаю тебя узнавать, – прошептала она. – И тот, кого я вижу сейчас, мне нравится гораздо больше, чем тот охотник, который забыл дорогу домой.

Я протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. На этот раз она не отстранилась. Её пальцы слегка сжали мои.

– Я больше никогда не заставлю тебя сомневаться в этом, – сказал я, и это была клятва более незыблемая, чем любой контракт с Системой.

В этот момент к нашему столику подошла женщина. Я мгновенно напрягся, почувствовав знакомую ауру, хоть она и пыталась её скрыть. Ча Хэ Ин.

Она выглядела ужасно. Лицо осунулось, глаза были воспалены, а от былой уверенности не осталось и следа. Она смотрела на нас — на наши сцепленные руки, на смеющегося Алекса — и в её взгляде была такая смесь зависти и ярости, что тени под моим стулом угрожающе зашевелились.

– Джинву, нам нужно поговорить, – её голос дрожал. – Ты не отвечаешь на звонки, ты игнорируешь мои запросы... Ты не можешь просто так меня выбросить! После всего, что было...

Юми медленно повернула голову к ней. В её взгляде не было страха или ревности. Только бесконечное, холодное спокойствие женщины, которая знает свою цену.

– Госпожа Ча, – произнесла Юми, и её голос прозвучал как удар колокола. – Вы прерываете наш семейный ужин. Мне казалось, вы уже получили достаточно уроков вежливости за последние месяцы.

– Ты... – Хэ Ин захлебнулась от возмущения. – Это из-за тебя всё рухнуло! Ты разрушила мою жизнь тем видео!

– Нет, – Юми слегка наклонила голову набок. – Вашу жизнь разрушили вы сами, когда решили, что чужое счастье — это то, что можно украсть в перерыве между рейдами. Я лишь включила свет в комнате, где вы занимались грязными делами. Если вам не нравится то, что увидел мир — вопросы к зеркалу, а не ко мне.

Хэ Ин перевела взгляд на меня, ища поддержки.

– Джинву, скажи ей! Ты ведь говорил, что тебе со мной легко...

Я встал, заслоняя собой Юми и Алекса. Моя аура, обычно сдерживаемая, на секунду выплеснулась наружу, заставив воздух вокруг нас стать тяжелым. Хэ Ин отшатнулась, побледнев.

– Уходи, Хэ Ин, – сказал я тихо, но так, что каждое слово впечатывалось в сознание. – Между нами никогда ничего не было, кроме моей слабости и твоего эгоизма. Ты была ошибкой, которую я искупаю каждый день. Больше не приближайся к моей семье. Если ты еще раз позволишь себе заговорить с моей женой в таком тоне — я забуду о том, что мы когда-то были союзниками.

– Ты... ты защищаешь её? – прошептала она, не веря своим ушам. – После того, как она опозорила тебя на всю страну?

– Она не опозорила меня, – я посмотрел на Юми и улыбнулся. – Она спасла меня от превращения в монстра, которому плевать на чувства других. А теперь уходи. Пока я не потерял терпение.

Хэ Ин постояла еще секунду, кусая губы, а затем развернулась и почти бегом бросилась прочь из кафе. Прохожие оборачивались ей вслед, перешептываясь. Теперь она была не «золотой девочкой», а просто тенью своего прошлого позора.

Я снова сел за стол. Мое сердце колотилось, но не от страха, а от осознания того, как легко мне было это сказать.

Юми смотрела на меня с легкой, почти неуловимой улыбкой.

– Ты хорошо справился, – сказала она, возвращаясь к своему чаю. – Но ауру мог бы и не выпускать, Алекс испугался, что папа сейчас превратится в дракона.

– Папа-дракон! – радостно закричал Алекс, размахивая ложкой.

Мы рассмеялись. Впервые за долгое время это был настоящий, искренний смех, не омраченный тенями прошлого.

Вечером, когда мы вернулись домой и уложили сына спать, Юми не ушла сразу в свою комнату. Она остановилась в дверях гостиной, глядя на меня.

– Джинву, – позвала она тихо.

– Да?

– Я видела документы, которые ты подготовил на прошлой неделе. О передаче контрольного пакета акций гильдии в трастовый фонд на имя Алекса с моим правом управления. Зачем ты это сделал?

Я подошел к ней, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки.

– Потому что я хочу, чтобы ты знала: у меня нет власти над тобой. У меня нет рычагов давления. Всё, что у меня есть — это моё желание быть с тобой. Если ты завтра решишь, что я тебе больше не нужен — ты будешь обеспечена до конца жизни, и я не смогу этому помешать. Я хочу, чтобы ты оставалась со мной только потому, что ты этого хочешь сама.

Юми молчала, изучая моё лицо. Она искала подвох, искала скрытый мотив, но видела только усталого мужчину, который готов отдать всё за один теплый взгляд.

– Ты стал другим, – она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. – Ты стал сильнее, Джинву. Не потому, что у тебя больше маны, а потому, что ты научился беречь то, что действительно хрупко.

Она подняла руки и мягко положила их мне на плечи. Это был первый раз за полгода, когда она сама инициировала физический контакт. Я боялся дышать, боясь разрушить этот момент.

– Я всё еще помню ту боль, – прошептала она, глядя мне прямо в глаза. – Осколки того зеркала всё еще ранят меня иногда. Но... я хочу попробовать построить что-то новое. Не склеить старое, а именно построить новое. С тем Джинву, который стоит передо мной сейчас.

– Я обещаю, – выдохнул я, притягивая её к себе. – Я обещаю, что на этот раз фундамент будет из камня, а не из песка.

Юми прижалась ко мне, и я почувствовал, как её голова опустилась мне на грудь. В этом жесте было столько доверия, что у меня защипало в глазах. Я был Монархом Теней, я повелевал армией бессмертных, но сейчас, в тишине нашей гостиной, я чувствовал себя самым богатым человеком в мире.

Прошлое никуда не исчезло. Оно осталось шрамом на наших душах, напоминанием о том, как легко потерять всё из-за мимолетной прихоти. Но этот шрам сделал нас сильнее. Он научил меня ценить каждый вдох Юми, каждый её смех, каждый персик, который она чистила для меня по утрам.

Слухи в городе постепенно затихали, сменяясь новыми сенсациями. Ча Хэ Ин окончательно исчезла с радаров, уехав на длительную стажировку в Европу, подальше от осуждающих взглядов соотечественников. А мы продолжали жить.

– Пойдем спать? – тихо спросила Юми, отстраняясь.

Она не указала на гостевую комнату. Она посмотрела на дверь нашей спальни.

Я кивнул, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Мы шли по коридору, и наши тени на стене переплетались, становясь единым целым. Я знал, что впереди еще много работы. Знал, что доверие восстанавливается годами, а теряется за секунды. Но глядя на Юми, на её уверенную походку и спокойное лицо, я понимал: мы справимся.

Потому что любовь — это не отсутствие ошибок. Любовь — это мужество исправлять их, несмотря ни на что.

И я, Сон Джинву, охотник S-ранга и Монарх Теней, наконец-то нашел свою самую главную битву. Битву за сердце женщины, которая научила меня быть человеком.

И в этой битве я собирался побеждать каждый день до конца своей жизни.