← Назад к обзору

Гнев жены

Звездная пыль и аромат персиков

– Папа, а мы поедем к бабушке и дедушке? – Алекс подпрыгивал на месте, сжимая в руках своего любимого игрушечного муравья, которого я, поддавшись на уговоры, сделал похожим на Бера.

– Да, чемпион. Бабушка приготовила твои любимые медовые пирожные, – я подхватил сына на руки и нежно взъерошил его иссиня-черные волосы.

Утро выдалось ясным. Я отвез Алекса к родителям. Отец встретил нас на пороге, и в его взгляде больше не было той испепеляющей ярости, что полгода назад. Он видел, как я ломал себя, как отказывался от гордыни и как шаг за шагом возвращал доверие Юми. Мать, Пак Кён Хи, просто обняла меня, прошептав, что гордится моим терпением. Они видели перемены. Они видели, что их сын снова стал тем человеком, который ценит тепло домашнего очага выше статуса бога.

Вернувшись домой, я застал Юми в саду. Она стояла у персикового дерева, которое мы посадили вместе в год нашей свадьбы. Солнечные блики играли на её фарфоровой коже, а небесно-голубые глаза казались бесконечно глубокими.

– Юми, – я подошел к ней со спины, но не стал обнимать, давая ей пространство. – У меня есть одна просьба.

Она обернулась, слегка приподняв бровь.

– Алекс сегодня у родителей. Я хотел бы... я хотел бы пригласить тебя на свидание. На то самое место, где всё началось по-настоящему.

Юми замерла. Она знала, о чем я говорю. Поляна на холме за городом, откуда открывался вид на весь Сеул. Место, где пять лет назад я, тогда еще не такой уверенный в себе, встал на одно колено и попросил её стать моей женой.

– Ты хочешь вернуться туда? – тихо спросила она.

– Я хочу вспомнить, каково это — быть просто нами. Без груза прошлого, без теней, без камер. Только ты и я.

Она долго смотрела на меня, словно читая мои мысли. Затем её губы тронула легкая, едва заметная улыбка.

– Хорошо, Джинву. Я пойду с тобой.

***

Вечер опустился на город мягким бархатом. Мы ехали в тишине, но это была не та гнетущая тишина, что раньше. Это было предвкушение. Когда мы добрались до места, солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя розово-фиолетовый след, точь-в-точь как сияние моей магии, только гораздо нежнее.

Я расстелил плед на мягкой траве. Мы сели рядом, открыли бутылку дорогого красного вина, которое Юми любила за его терпкий вкус с нотками смородины. Внизу Сеул переливался миллионами огней, похожий на рассыпанные драгоценные камни.

– Помнишь, как я здесь дрожал? – я усмехнулся, глядя на свои руки. – Я тогда только получил S-ранг, но боялся твоего «нет» больше, чем любого монстра.

Юми пригубила вино и тихо рассмеялась. Этот звук был для меня слаще любой музыки.

– Ты выглядел так, будто собирался на казнь, Джинву. Я тогда подумала: «Неужели этот человек действительно может командовать армией теней, если он не может связать двух слов перед обычной девушкой?»

– Ты никогда не была «обычной», – я повернулся к ней, вглядываясь в её профиль. – Ты была моим якорем. И остаешься им.

Мы говорили долго. О том, как подрос Алекс, о её новых успехах в музыке, о том, как мои родители снова начали улыбаться при моем появлении. Мы касались болезненных тем осторожно, словно проходя по тонкому льду, но лед больше не трескался. Он креп.

– Я часто думаю о том, что случилось, – вдруг произнесла она, глядя на звезды. – Знаешь, я ведь не из-за видео так поступила. Видео было просто инструментом. Я хотела, чтобы ты почувствовал то же бессилие, что чувствовала я. Чтобы ты понял: твоя сила не защитит тебя от потери того, что действительно важно.

– Я понял это, Юми. Понял в ту самую секунду, когда увидел тебя в дверях своего кабинета. И осознавал это каждую ночь, когда спал в другой комнате.

Я рискнул. Осторожно, едва касаясь, я провел кончиками пальцев по её щеке. Юми не отстранилась. Напротив, она прикрыла глаза, подставляясь под ласку. Это был молчаливый призыв, разрешение, которого я ждал бесконечно долго.

Я медленно наклонился к ней. Мое дыхание смешалось с её. Когда мои губы коснулись её губ, мир вокруг перестал существовать. Поцелуй был сначала робким, почти невесомым, полным немого вопроса. Но когда Юми ответила — нежно и в то же время с какой-то затаенной жаждой — я почувствовал, как внутри меня обрывается последняя нить сдержанности.

Я углубил поцелуй, чувствуя вкус вина и её неповторимый аромат. Мои руки, больше не скованные страхом быть отвергнутым, скользнули к её плечам, а затем ниже. Я мягко толкнул её на плед, нависая сверху.

– Юми... – прошептал я в её губы.

Она ничего не ответила, лишь сильнее притянула меня за шею, вплетая пальцы в мои волосы. Её дыхание стало частым, прерывистым. Я чувствовал, как её тело выгибается навстречу моему, как она откликается на каждое моё движение.

Мои ладони скользнули под подол её платья, поглаживая нежную, шелковистую кожу бедра. Это прикосновение вызвало у неё тихий, гортанный стон, который она попыталась скрыть, уткнувшись мне в плечо.

– Джинву, – выдохнула она, и в этом звуке было столько страсти и прощения, сколько я не смел и надеяться услышать.

Я действовал медленно, наслаждаясь каждой секундой этого возвращения друг к другу. Мои пальцы коснулись края её белья, осторожно сдвигая ткань. Я чувствовал, как она уже была готова, как её тело пульсировало от желания. Когда мои пальцы начали ласкать её, Юми закусила губу, запрокидывая голову назад. Звездное небо над нами, казалось, закружилось в безумном танце.

В этот момент я не был Монархом. Я не был героем нации. Я был просто мужчиной, который всем своим существом пытался доказать женщине, лежащей под ним, что она — его единственный мир.

Её пальцы впились в мои плечи, оставляя небольшие следы. Она выгибалась, ища большего контакта, её стоны становились всё громче, сливаясь с шумом ночного ветра.

– Я люблю тебя, – прошептал я, переходя поцелуями на её шею, вдыхая аромат её кожи. – Только тебя. Навсегда.

Юми всхлипнула, но это были не слезы боли. Это был выход всего того напряжения, которое копилось в ней месяцами.

– Не уходи больше... – прошептала она, прижимая меня к себе так сильно, будто боялась, что я исчезну вместе с первыми лучами рассвета. – Никогда больше не оставляй меня в этой темноте.

– Никогда, – поклялся я, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон.

В ту ночь на холме мы наконец-то сожгли последние остатки пепла, в который превратился наш старый брак. И из этого пепла, под звездным небом Сеула, начало рождаться нечто новое. Нечто более прочное, закаленное болью и прощением.

Когда всё закончилось, мы еще долго лежали, укрывшись пледом, глядя на затухающие огни города. Юми спала на моей груди, её дыхание было спокойным и ровным. Я гладил её по волосам, чувствуя невероятное умиротворение.

Я знал, что завтра мы вернемся к обычной жизни. Мы заберем Алекса, я снова пойду на работу в гильдию, а она вернется к своей музыке. Но теперь всё будет иначе. Потому что сегодня я не просто вернул свою жену. Я вернул свою душу.

И глядя на спящую Юми, я понял: никакие врата, никакие монархи и никакие искушения больше не смогут встать между нами. Потому что я наконец-то выучил самый важный урок: истинная сила не в том, чтобы повелевать тенями, а в том, чтобы быть достойным того света, который дарит тебе любимый человек.

Я прикрыл глаза, погружаясь в сон, впервые за долгое время не боясь того, что принесет завтрашний день. Ведь завтра я проснусь рядом с ней. И это было единственное, что имело значение.