Гнев жены монарха
Бездна гнева
Кайсел летел над Сеулом, подобно черному пятну, застилающему солнце. Ветер свистел в моих ушах, но он не мог заглушить тот яростный гул, что пульсировал в моих висках. Я чувствовал, как пространство вокруг меня искажается от избытка маны. Мои тени внизу, скользя по крышам небоскребов вслед за тенью дракона, едва поспевали за моим неистовством.
Беременна. Это слово выжгло во мне все остатки спокойствия. Моя Миджун, моя маленькая девочка, какой бы колючей и невыносимой она ни была в последнее время, все еще оставалась той, кого я качал на руках. И какой-то подонок решил, что может использовать её, а потом просто «заблокировать», как ненужный контакт в телефоне.
– Кайсел, быстрее, – прорычал я, и дракон, почувствовав мою волю, сложил крылья, переходя в крутое пике.
Мы неслись к элитному району, где располагалась резиденция главы гильдии «Золотой Рассвет». Сон Хун. Сын Ли Чжунхо. Я помнил этого человека — охотник S-ранга, который вчера в моей гостиной имел наглость называть издевательства над детьми «подростковыми играми». Теперь я понимал, почему он так усердно пытался замять дело. Он знал, на что способен его выродок. Или, по крайней мере, догадывался.
Я достал телефон и набрал номер матери этого парня. Я знал её — она была светской львицей, далекой от мира охотников, но именно она когда-то просила Юми о помощи в благотворительных фондах.
– Алло? – Голос женщины звучал встревоженно. – Сон Джинву-ним? Почему вы звоните в такое время?
– Слушайте меня внимательно, – мой голос был подобен скрежету ледников. – Ваша дочь и мой сын... нет, ваш сын и моя дочь. Миджун беременна. От Сон Хуна.
На том конце провода воцарилась мертвая тишина. Я слышал, как у женщины перехватило дыхание.
– Что... что вы такое говорите? Этого не может быть... Хун-и еще ребенок...
– Этот «ребенок» совершил преступление против моей семьи, – отрезал я. – И сейчас он прячется за вашей спиной. Я направляюсь в вашу резиденцию. Если вы хотите, чтобы ваш сын дожил до завтрашнего утра, вы немедленно едете к нам домой. К Юми. Вы будете говорить с ней. Потому что если говорить будете со мной, боюсь, от вашей семьи не останется даже пепла.
– Я... я сейчас же еду! – вскрикнула она, и я услышал звук падающих ключей. – Пожалуйста, Джинву-ним, не делайте ничего с ним!
Я отключил вызов. Жалость? К ним? У меня её не осталось.
В этот момент телефон завибрировал снова. На этот раз это был Ли Чжунхо. Видимо, жена уже успела ему сообщить, или его системы слежения засекли Кайсела над его домом.
– Сон Джинву! – Голос охотника S-ранга дрожал от ярости и страха. – Что ты себе позволяешь? Ты летишь к моему дому на боевом призыве! Это объявление войны гильдии?
– Войны? – я усмехнулся, и этот звук заставил бы содрогнуться даже верховных демонов. – Чтобы объявить войну, нужен противник, Чжунхо. А ты и твой сын для меня — лишь мусор, который нужно вымести. Ты знал, что твой щенок сделал с Миджун?
– Мы... мы могли бы договориться... – начал он, но его голос сорвался. – Я сейчас в штаб-квартире гильдии, я еду домой! Не смей трогать моего сына!
– Встретимся на месте, – сказал я и раздавил телефон в ладони.
Кайсел приземлился прямо на идеально подстриженный газон перед особняком Ли. Земля содрогнулась, декоративные статуи разлетелись в щепки. Охрана гильдии — охотники A и B рангов — высыпали на крыльцо, обнажая оружие, но, увидев меня и Иггриса, который материализовался из моей тени, они замерли. Никто из них не был настолько глуп, чтобы сделать шаг вперед.
Я спрыгнул с дракона. Моя аура тяжелым саваном накрыла поместье. Окна в доме начали трескаться от давления.
– Где он? – спросил я, обращаясь к начальнику охраны, который едва стоял на ногах, придавленный моей мощью.
– Сон Хун... он в своей комнате, господин... – пролепетал тот.
Я не стал идти через дверь. Я просто прошел сквозь стену, которая рассыпалась в пыль под моим взглядом. Иггрис следовал за мной, его меч зловеще волочился по дорогому паркету, оставляя глубокую борозду.
Я нашел его в комнате на втором этаже. Сон Хун, рослый парень с модной стрижкой, сидел на кровати, сжимая в руках игровой контроллер. Увидев меня, он выронил его, и тот с глухим стуком упал на ковер.
– Т-ты... ты не имеешь права! – закричал он, вжимаясь в изголовье. – Мой отец...
– Твой отец сейчас пытается спасти свою жизнь, – сказал я, подходя к нему. – А ты... ты даже не представляешь, как тебе повезло, что Юми еще не здесь.
Я схватил его за воротник и рывком поднял на ноги. Он был тяжелым, но в моих руках он казался невесомым.
– Ты заблокировал её, – я посмотрел ему в глаза, и он закричал, увидев в моих зрачках бесконечные армии мертвых. – Ты решил, что это «её проблемы».
– Я... я пошутил! Я просто испугался! – он начал рыдать, размазывая сопли по лицу. – Пожалуйста, господин Сон! Я всё исправлю!
– Исправишь? – я встряхнул его так, что у него клацнули зубы. – Как ты исправишь разрушенное детство моей дочери? Как ты исправишь ту тьму, которую ты в неё поселил?
В этот момент снаружи послышался рев мотора. Ли Чжунхо ворвался в дом, его мана пылала золотистым светом, но когда он увидел меня, держащего его сына, его свет мгновенно потух.
– Отпусти его, Джинву, – прохрипел Ли, останавливаясь в дверях. – Пожалуйста. Он идиот, он совершил ошибку, но он мой единственный сын.
– Ошибку? – я повернулся к нему, не выпуская парня. – Ошибкой было то, что ты не научил его быть человеком. Ошибкой было то, что ты поощрял его безнаказанность.
– Я заплачу! Любую сумму! – Ли сделал шаг вперед, протягивая руки. – Мы организуем свадьбу, если нужно... или... или мы решим вопрос с ребенком в лучшей клинике мира...
– Если ты еще раз заикнешься о том, чтобы «решить вопрос» с моим внуком или внучкой без согласия моей жены и дочери, – произнес я так тихо, что Ли вздрогнул, – я вырву твое сердце и заставлю твоего сына его съесть.
Ли Чжунхо побледнел и опустил голову. Он понял, что деньги и влияние здесь не стоят ничего.
– Слушай меня, Ли, – я швырнул Сон Хуна на пол, к ногам отца. – Твой сын сейчас поедет к нам домой. Его мать уже там. Они будут стоять на коленях перед Юми и Миджун. И если моя жена скажет, что она прощает их — они будут жить. Если нет...
Я не стал заканчивать фразу. Иггрис сделал шаг вперед, и его доспехи лязгнули в тишине комнаты.
– Я еду с ними, – сказал Ли, поднимая сына за шиворот.
– Нет, – отрезал я. – Ты едешь в Ассоциацию. Ты подпишешь бумаги о передаче половины активов своей гильдии в фонд помощи пострадавшим от буллинга. И ты лично проследишь, чтобы те семьи, которые терроризировала «свита» наших детей, получили максимальные компенсации. Это твой взнос за право дышать.
Ли кивнул, не смея спорить. Он знал, что я могу уничтожить его гильдию за пять минут.
Я вышел на балкон и свистнул. Кайсел спикировал вниз, подхватывая меня. Я должен был вернуться домой. Юми... Боже, моей жене действительно нужен памятник. Она несла на своих плечах тяжесть, которую не выдержал бы ни один охотник. Проблемы с воспитанием, бунт Миджун, её жестокость, а теперь — это. И при этом она оставалась тем самым светом, который не давал мне окончательно превратиться в холодного Монарха Теней.
Когда я приземлился во дворе нашего дома, там уже стояла машина матери Сон Хуна. В гостиной было слышно приглушенное рыдание.
Я вошел внутрь. Картина, которую я застал, была душераздирающей. Мать парня стояла на коленях перед Юми, закрыв лицо руками. Миджун сидела в кресле, обняв себя за плечи, её взгляд был пустым. А Юми... Юми стояла, положив руку на голову нашей дочери, и в её глазах была такая бесконечная печаль, что у меня перехватило дыхание.
– Встаньте, – сказала Юми женщине. Её голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. – Ваши слезы сейчас ничего не изменят. Мы здесь не для того, чтобы устраивать сцены.
– Юми-сан, простите нас... мы не знали... Хун-и такой безответственный... – причитала женщина.
– Он не безответственный, – Юми посмотрела на вошедшего вслед за мной Сон Хуна, который жался к дверному косяку. – Он подлый. И это гораздо хуже.
Миджун подняла глаза на парня. В них не было любви, не было даже ненависти. Только глубокое, осознанное отвращение.
– Ты пришел, – прошептала она.
– Я... я... – Сон Хун не мог выдавить ни слова под моим взглядом.
– Он пришел просить прощения, – сказал я, подходя к жене. – И он будет делать всё, что ты скажешь, Юми.
Юми посмотрела на меня, и я увидел, как её губы дрогнули. Она была на пределе.
– Джинву, – она коснулась моей руки. – Уведи его. Я не хочу его видеть. Пусть его мать остается, мы поговорим. Но его... убери его с глаз Миджун. Ей и так тошно.
Я кивнул Беру, который возник за спиной парня.
– В подвал, – коротко приказал я. – Под охрану.
– Пощадите! – вскрикнула мать Сон Хуна, но Юми остановила её жестом.
– С ним ничего не случится, если он будет вести себя тихо, – сказала жена. – Но сейчас нам нужно решить, как жить дальше. Миджун...
Дочь вдруг встала. Она подошла к Юми и уткнулась ей в плечо, как маленькая.
– Мама... я не хочу этого... я боюсь... – её голос сорвался на плач.
– Мы рядом, милая, – Юми гладила её по волосам, и я видел, как по её собственным щекам потекли слезы. – Мы всё решим. Мы семья Сон. Мы справлялись с монстрами, справимся и с этим.
Я стоял рядом, чувствуя себя бесполезным со всей своей божественной силой. Я мог передвигать горы, мог воскрешать мертвых, но я не мог забрать боль у своей дочери. Я не мог повернуть время вспять и исправить те моменты, когда я был слишком занят спасением мира, чтобы просто поговорить с ней.
– Юки, – позвал я старшего сына, который стоял в тени коридора.
– Да, отец?
– Присмотри за Ай и Сухо. Они не должны видеть этого.
Юки кивнул. Его лицо было суровым. Он посмотрел на Сон Хуна, которого уводил Беру, и в его глазах вспыхнуло серебристое пламя.
– Не волнуйся, отец. Я прослежу, чтобы в доме был порядок.
Я остался в гостиной с тремя женщинами. Это была их битва. Моя задача была — обеспечить им безопасность и тишину.
– Присядьте, – Юми указала матери парня на диван. – Нам предстоит долгий разговор. О врачах, о будущем и о том, как ваш сын будет искупать свою вину. И поверьте, «свадьба» — это последнее, о чем я сейчас думаю.
Я вышел на террасу, вдыхая прохладный ночной воздух. Где-то там, в подвале, Сон Хун осознавал, что его жизнь в роскоши закончилась. Где-то в штаб-квартире Ли Чжунхо подписывал бумаги, лишающие его власти. Но здесь, в этом доме, решалась судьба новой жизни, которая зародилась в разгар хаоса.
Я посмотрел на свои руки. Они были созданы для разрушения. Но ради Юми, ради Миджун, ради этого нерожденного ребенка я должен был научиться созидать. Или, по крайней мере, защищать то хрупкое, что еще осталось от нашей семьи.
– Тень существует только там, где есть свет, – прошептал я слова, которые когда-то сказал Миджун.
Теперь я понимал их истинный смысл. Юми была моим светом. И я сделаю всё, чтобы этот свет не погас под тяжестью ошибок наших детей. Даже если мне придется выжечь всю тьму в этом городе до основания.
Ночь обещала быть долгой. Но впервые за долгое время я чувствовал, что мы не просто сражаемся с последствиями. Мы начали путь к исцелению. Через боль, через позор, через слезы — но вместе. И это была единственная победа, которая действительно имела значение для Теневого Монарха.