Гнев жены монарха
Торжество богини и прах амбиций
Выходные пролетели как одно мгновение, наполненное тем самым простым человеческим счастьем, которое не купишь ни за какие магические кристаллы. Глядя на то, как Мина и Миджун с восторженным визгом пытаются оседлать призрачного волка, которого я призвал для их забавы, я чувствовал, как остатки липкого оцепенения окончательно покидают мою душу. Юми была права: семья — это мой единственный настоящий якорь.
Я наблюдал за ней, пока мы гуляли в парке. Она выглядела ослепительно в простом светлом платье, её черные волосы блестели на солнце, а небесно-голубые глаза светились теплотой, когда она поправляла воротник Сухо. Но я видел и другое. Я видел, как она властно держит меня за руку, и это не было жестом слабости. Это был жест обладания. Даже когда она просто смотрела на меня, в её взгляде читалось: «Ты мой, и горе тому, кто решит иначе». Это властное спокойствие возбуждало и пугало одновременно. Даже я, Теневой Монарх, порой ощущал легкую дрожь, когда она направляла на меня свою волю.
В понедельник утром дом гудел, как встревоженный улей.
– Алекс, если ты ещё раз забудешь свой ланч-бокс, я заставлю Игриса принести его тебе прямо посреди урока истории, – спокойно, но с угрозой в голосе произнесла Юми, застегивая пальто на Миджун.
– Мам, ну не надо, – Алекс закатил свои голубые глаза, поправляя рюкзак на широком плече. – Игрис слишком пафосный для школы. Девчонки с ума сойдут, а парни окончательно перестанут со мной разговаривать.
– Тогда не забывай вещи, – она поцеловала его в лоб и обернулась к Сухо. – А ты, дорогой, присматривай за братом. Если он опять полезет в драку из-за своих татуировок, просто напомни ему, что я обещала сделать с его коллекцией кроссовок.
Сухо серьезно кивнул, поправив очки. В его серых глазах промелькнула искра смеха.
– Понял, мам. Пошли, Алекс, а то опоздаем.
Когда старшие ушли, а близняшки были благополучно доставлены в элитный детский сад под негласным присмотром пары теней, скрытых в их собственных тенях, мы с Юми остались вдвоем в машине. Я сидел за рулем, направляясь к зданию Ассоциации Охотников. Именно там сегодня должно было решиться будущее Чха Хэ Ин.
– Юми, ты уверена, что хочешь ехать? – спросил я, мельком взглянув на жену. – Это будет неприятное зрелище. Ассоциация настроена жестко, а Берл доставил им такие доказательства, от которых не отмоешься.
Юми изящно поправила перчатки, её фарфоровая кожа казалась неестественно белой на фоне черного салона автомобиля.
– Уверена ли я? – она усмехнулась, и в этой усмешке было больше божественного высокомерия, чем во всех правителях иных миров. – Джинву, я хочу посмотреть ей в глаза. Я хочу понять, чем она руководствовалась. На земле полно достойных мужчин, сильных, красивых, преданных. Зачем ей понадобился мой муж? Неужели она думала, что ты — последний мужчина на планете?
Она повернулась ко мне, и её взгляд стал острым, как лезвие кинжала.
– Стоила ли эта махинация того, чтобы лишиться всего? Карьеры, репутации, лица... жизни. Я хочу увидеть её разбитую маску. Я хочу, чтобы она поняла: она проиграла не Монарху, она проиграла женщине, которую посчитала «просто женой».
Я промолчал, лишь крепче сжал руль. Спорить с Юми, когда она в таком настроении, было бесполезно. Да и, честно говоря, я сам хотел поставить точку в этой истории.
Здание Ассоциации встретило нас гробовой тишиной. Сотрудники расступались, склоняя головы. Слухи в мире охотников распространяются быстрее лесного пожара. Все уже знали, что «идеальная охотница» Чха Хэ Ин совершила нечто непростительное и была сокрушена супругой Теневого Монарха.
Председатель Ассоциации, пожилой и мудрый человек, встретил нас у дверей зала для допросов. Он выглядел осунувшимся.
– Господин Сон, госпожа Сон, – он отвесил глубокий поклон. – Мы подготовили все документы. Чха Хэ Ин находится внутри. Её магические каналы заблокированы, а артефакт, который она пыталась использовать, изучен. Это была запрещенная техника древности, направленная на подавление воли через физический контакт.
Юми прошла мимо него, даже не замедлив шага.
– Меньше слов, председатель. Открывайте.
Мы вошли в комнату с односторонним зеркалом. За стеклом, на простом стуле, сидела женщина. В ней трудно было узнать прежнюю гордую Чха Хэ Ин. Её лицо было скрыто повязками — нос, сломанный Юми, требовал долгого лечения, а на скулах цвели темные гематомы. Она сидела ссутулившись, глядя в одну точку.
Юми подошла к самому стеклу.
– Открой звук, – приказала она.
– Но, госпожа Сон, она не говорит с тех пор, как её привезли... – начал было ассистент, но под ледяным взглядом Юми тут же щелкнул тумблером.
Юми нажала кнопку связи. Её голос, усиленный динамиками, зазвучал в той комнате — спокойный, мелодичный и беспощадный.
– Посмотри на меня, Хэ Ин.
Женщина за стеклом вздрогнула. Она медленно подняла голову, и её глаза, полные боли и ненависти, сфокусировались на зеркальной поверхности. Она знала, кто стоит по ту сторону.
– Зачем? – коротко спросила Юми. – Ты была героем. Ты была символом. У тебя были сотни возможностей построить свою жизнь. Почему ты решила, что можешь войти в мой дом и забрать то, что тебе не принадлежит?
Хэ Ин хрипло рассмеялась, и этот звук перешел в кашель.
– Твой дом? – прошипела она, подаваясь вперед. – Ты просто человек, Юми. Красивая декорация. Он — бог! Он заслуживает того, кто сможет стоять рядом с ним на поле боя, а не того, кто ждет его с ужином и детьми! Ты — балласт, тянущий его вниз!
Я почувствовал, как во мне закипает гнев, но рука Юми, легшая на моё плечо, мгновенно остудила мой пыл. Она не была задета. Напротив, она выглядела почти разочарованной.
– Балласт? – Юми тихо рассмеялась, и этот смех был страшнее любого крика. – Ты так ничего и не поняла, бедная девочка. Ты видишь в нем только силу. Ты хочешь владеть Монархом, чтобы самой казаться величественнее. Но Джинву возвращается домой не к «декорации». Он возвращается к той, кто хранит его человечность.
Она сделала шаг ближе к стеклу, и её аура внезапно вспыхнула, заполняя комнату наблюдения невидимым, давящим светом.
– Ты говоришь о поле боя? Я прошла с ним через ад, когда ты ещё училась держать меч. Я была его светом, когда он тонул во тьме своих теней. Ты думала, что магия и пара капель зелья заменят двадцать лет преданности? Ты ничтожна, Хэ Ин. Твоя любовь — это просто жадность.
Хэ Ин затряслась, её пальцы впились в край стола.
– Ты... ты просто ведьма... – выдохнула она. – Он всё равно когда-нибудь поймет...
– Он уже понял, – Юми обернулась ко мне и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание. – Он понял, что его жена может защитить его даже от самого себя. А ты? Ты останешься в истории как та, кто пытался опоить героя. Твое имя станет синонимом позора.
Юми выключила микрофон и повернулась к председателю, который стоял бледный, как полотно.
– Лишите её лицензии. Навсегда. И проследите, чтобы она никогда не покидала пределов страны без надзора. Она больше не охотница. Она — никто.
– Да, госпожа Сон, – председатель вытер пот со лба. – Всё будет исполнено в точности.
Мы вышли из Ассоциации под прицелом десятков камер, но ни один репортер не осмелился подойти. Юми шла с высоко поднятой головой, её рука покоилась на моем локте. Она выглядела как богиня, только что совершившая правосудие.
Когда мы сели в машину, она на мгновение закрыла глаза и выдохнула.
– Ты в порядке? – спросил я, накрывая её руку своей.
– Да, – она открыла глаза, и в них снова была только нежность. – Просто... это было так утомительно. Столько драмы из-за одной глупой женщины. Джинву, пообещай мне кое-что.
– Всё, что угодно.
– Давай сегодня вечером закажем пиццу и просто посмотрим какой-нибудь дурацкий фильм с детьми. Я хочу забыть этот запах стерильности и чужой зависти.
Я улыбнулся и завел мотор.
– Пицца, фильм и никаких теней. Обещаю.
– И никаких «героических» дел хотя бы до завтра, – добавила она, хитро прищурившись. – Иначе я приду в твой офис снова. И на этот раз я не буду такой вежливой, как с Хэ Ин.
Я рассмеялся, чувствуя, как внутри разливается тепло.
– Понял, босс. Больше никаких приключений без твоего одобрения.
Мы ехали по улицам Сеула, и я понимал, что этот мир может спать спокойно. Не потому, что его охраняет Теневой Монарх. А потому, что у Монарха есть жена, которая не позволит никому и ничему нарушить покой их маленькой, но такой могущественной вселенной.
Вечер прошел именно так, как она хотела. Мы сидели на полу в гостиной, Алекс и Сухо спорили о том, какой фильм выбрать, а близняшки пытались скормить пиццу Берлу, который, к моему удивлению, послушно открывал рот, стараясь не напугать их своими жвалами.
Юми сидела рядом со мной, прислонившись головой к моему плечу. Она выглядела такой спокойной, такой домашней, что трудно было поверить, что всего несколько часов назад она хладнокровно уничтожала жизнь одной из сильнейших женщин мира.
– Джинву, – прошептала она, когда дети увлеклись фильмом.
– М?
– Я люблю тебя. Не Монарха. Тебя.
Я прижал её к себе сильнее.
– Я знаю, Юми. И это — самое важное, что у меня есть.
В ту ночь мне не снились тени. Мне снился берег моря, тихий шепот волн и смех моих детей. И я знал, что никакая магия, никакой ритуал и никакая сила в мире не смогут разрушить то, что защищает любовь моей божественной жены. Чха Хэ Ин была лишь мимолетной тенью, которая исчезла, как только взошло настоящее солнце. Мое солнце. Моя Юми.