← Назад к обзору

Гнев жены монарха

Дар тишины и отцовский совет

Утро понедельника в нашем доме всегда напоминало упорядоченный хаос, но сегодня в нем чувствовалось некое облегчение. После того как буря, вызванная предательством Чха Хэ Ин, окончательно утихла, а сама она была стерта с политической и магической карты Кореи, в воздухе воцарился покой. Дети были распределены по учебным заведениям: Алекс, все еще под впечатлением от «боевого выхода» матери, ушел в школу с непривычно серьезным лицом; Сухо, как всегда, молчаливо кивнул мне на прощание; а близняшек я лично проводил до ворот садика, наблюдая, как они спорят, кто из них сегодня будет «главным командиром теней».

Юми, сбросив с плеч груз праведного гнева, решила, что заслужила отдых. Вместе с моей мамой они отправились в элитный спа-салон на весь день. Уходя, она выглядела такой расслабленной и сияющей, что трудно было представить её вчерашнюю ярость.

– Постарайся не сжечь дом, пока меня нет, – пошутила она на пороге, поправляя мой галстук. – И не засиживайся в офисе.

Я остался один в тишине нашей квартиры. Но одиночество длилось недолго. Я вышел на балкон, вдыхая прохладный утренний воздух Сеула. Город внизу жил своей жизнью, не подозревая, какая драма разыгралась в стенах гильдии «Аддин». Новость о «внезапной отставке по состоянию здоровья» Чха Хэ Ин уже начала просачиваться в СМИ, вызывая шквал теорий и слухов.

Позади меня послышались негромкие шаги. Я не обернулся — я знал эти шаги. Тихие, уверенные, наполненные силой, которая когда-то казалась мне недосягаемой.

– Красивый вид, – произнес мой отец, Сон Иль Хван, вставая рядом со мной у перил.

Он редко заходил вот так, без предупреждения, но я всегда был рад его видеть. После всего, что нам пришлось пережить, каждый миг с ним был ценен.

– Да, – ответил я, не отрывая взгляда от горизонта. – Город кажется спокойным.

Отец помолчал, вглядываясь в панораму Сеула, а затем повернулся ко мне. В его глазах, повидавших немало битв, читалось серьезное беспокойство.

– Джинву, я слышал новости. Точнее, я слышал то, что Ассоциация пытается выдать за новости. Расскажи мне, что на самом деле произошло с Чха Хэ Ин.

Я вздохнул, понимая, что от отца ничего не скроешь. Опершись локтями о перила, я начал рассказывать. Я говорил медленно, подбирая слова, чтобы описать тот морок, который окутал меня в последний месяц. Рассказал об амулете, о древнем ритуале «Связывания душ», о том, как мой разум превратился в вязкое болото, из которого я не мог выбраться самостоятельно.

И, конечно, я рассказал о Юми. О том, как она ворвалась в кабинет, как её любовь и ярость оказались сильнее любой магии, и как она, не колеблясь, сокрушила ту, кто посягнул на её семью.

По мере моего рассказа лицо отца становилось всё мрачнее. Его челюсти сжались, а аура, обычно скрытая глубоко внутри, на мгновение дрогнула, заставив стекла на балконе жалобно звякнуть.

– Значит, она использовала магию подчинения против Монарха, – голос отца был тихим, но в нем слышался рокот надвигающейся бури. – Какая наглость. Какое безумие.

Он ударил кулаком по перилам, не сильно, но металл под его рукой заметно прогнулся.

– Она не просто предала тебя как охотника, Джинву. Она посягнула на святое. На твою волю и на твою жену. Если бы Юми не успела...

– Я знаю, отец, – прервал я его. – Я до сих пор чувствую этот привкус пепла во рту, когда вспоминаю тот туман.

Отец посмотрел на меня, и его гнев сменился суровой гордостью.

– Тебе очень повезло с Юми. Я всегда знал, что она необыкновенная женщина. В ней течет кровь, которая стоит тысячи магических ядер. Но дело даже не в силе. В ней есть та искра, которая держит тебя на стороне людей. Без неё...

Он не договорил, но мы оба понимали, о чем речь. Без этого якоря Теневой Монарх мог бы легко превратиться в холодное, безразличное божество, для которого человеческие жизни — лишь песчинки в часах вечности.

– Она спасла не только тебя, сын. Она спасла наш мир от того, во что ты мог превратиться под чужим влиянием.

Отец отошел от перил и начал мерить балкон шагами, о чем-то напряженно размышляя. Наконец он остановился и посмотрел на меня с легкой, почти заговорщицкой улыбкой.

– Послушай, Джинву. Вам обоим нужно прийти в себя. Юми выплеснула много сил, и хотя она кажется спокойной, такие потрясения не проходят бесследно. Да и тебе нужно смыть с себя остатки этого чужого присутствия.

Я вопросительно приподнял бровь.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что мы с мамой заберем детей на эти выходные, – твердо заявил он. – Алекс давно просился со мной в горы, Сухо я покажу пару приемов, которые не найдешь в учебниках, а с близняшками бабушка с удовольствием проведет время. Они её обожают.

Я хотел было возразить, что справлюсь сам, но отец поднял руку, пресекая любые возражения.

– Это не обсуждается. Мы заберем их в пятницу вечером и привезем только к вечеру воскресенья. А вы с Юми...

Он подошел ближе и положил руку мне на плечо.

– Вы просто побудете вдвоем. Уедьте куда-нибудь. Или запритесь дома. Делайте что хотите, но верните себе то чувство близости, которое эта женщина пыталась у вас украсть. Тебе нужно снова почувствовать, что ты — это ты, а Юми нужно почувствовать, что её мужчина снова полностью принадлежит ей.

Я почувствовал, как внутри разливается волна благодарности. Отец всегда чувствовал такие вещи лучше всех.

– Спасибо, папа. Думаю, Юми эта идея понравится. Она очень устала, хоть и не подает вида.

– Она — Сон Юми, – хмыкнул отец. – Она никогда не подаст вида, пока враг не будет повержен. Но теперь, когда поле боя чисто, ей нужно просто быть женщиной.

Мы еще долго стояли на балконе, обсуждая мелочи — школу Алекса, успехи Сухо, новые проделки близняшек. Отец рассказывал истории из своего прошлого, и в этом общении не было никакой магии, только теплота родственных уз.

– Знаешь, – сказал отец перед уходом, – когда я смотрел на то, как Юми вчера уходила из Ассоциации, я подумал, что если бы она была охотницей, она бы возглавила мировой рейтинг за неделю. Но она выбрала другой путь. Она выбрала тебя. Никогда не забывай об этом.

– Я не забуду, – ответил я серьезно.

Когда отец ушел, я вернулся в гостиную. Дом казался пустым, но это была правильная пустота. Я достал телефон и набрал номер Юми.

– Да, дорогой? – её голос в трубке звучал весело, на фоне слышался шум воды и тихая музыка.

– Как процедуры? – спросил я, улыбаясь.

– О, это божественно. Мама в восторге от обертывания, а я чувствую себя так, будто заново родилась. Что-то случилось?

– Ничего серьезного. Заходил отец. Он предлагает забрать детей на все выходные к ним. Сказал, что нам нужно «побыть вдвоем».

На том конце провода воцарилась тишина. Я почти видел, как Юми замерла, прижимая телефон к уху, а её глаза начали сиять тем самым особенным светом.

– На все выходные? – переспросила она тихим, грудным голосом.

– С вечера пятницы до воскресенья.

– Джинву... – в её голосе послышалась легкая дрожь. – Твой отец — мудрейший человек из всех, кого я знаю.

– Значит, ты согласна?

– Согласна ли я? Я уже начинаю составлять список того, чем мы займемся, когда в доме не будет никого, кроме нас. И поверь, просмотр фильмов в этот список не входит.

Я невольно сглотнул. Когда Юми говорила таким тоном, даже тени внутри меня начинали вибрировать от предвкушения чего-то грандиозного.

– Тогда решено. Я заеду за вами через пару часов.

– Буду ждать. И, Джинву...

– Да?

– Я люблю тебя. Очень.

– И я тебя, Юми.

Я положил трубку и посмотрел на свои руки. Пальцы едва заметно подрагивали. Теневой Монарх, способный сокрушить армии, волновался перед свиданием с собственной женой как мальчишка. И в этом была вся суть. Чха Хэ Ин хотела обладать моей силой, но она никогда бы не поняла, что моя истинная сила — в этой уязвимости перед женщиной, которая была моей душой.

Я прошел в кабинет и сел за стол. Нужно было закончить все дела гильдии до пятницы. Никаких звонков, никаких отчетов, никаких монстров. Только я и Юми.

Ближе к вечеру новости о Хэ Ин стали официальными. Ассоциация выпустила пресс-релиз о «бессрочном приостановлении лицензии в связи с нарушением этического кодекса и использованием запрещенных артефактов». Соцсети взрывались, люди требовали подробностей, но я знал, что правда никогда не выйдет наружу полностью. И это было к лучшему. Миру не нужно было знать о слабости своего героя, ему нужно было знать, что справедливость восторжествовала.

Когда я забирал Юми и маму из спа-салона, Юми выглядела так, будто она светилась изнутри. Она села в машину, и аромат её духов — тонкий, с нотками жасмина и чего-то неуловимо опасного — мгновенно заполнил салон.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказал я, целуя её в щеку.

– Это только начало, – прошептала она мне на ухо, пока мама устраивалась на заднем сиденье. – Пятница уже скоро, Монарх. Постарайся дожить до неё.

Я рассмеялся, чувствуя, как жизнь возвращается в привычное русло, но с новой, более яркой окраской.

Вечер дома прошел в обсуждении планов. Дети, узнав о поездке к бабушке и дедушке, разделились во мнениях: Алекс уже начал собирать походное снаряжение, Сухо проверял свои магические тетради, а близняшки требовали, чтобы им разрешили взять с собой всех их игрушечных драконов.

– Мама, а дедушка правда покажет мне, как рубить дерево одним ударом ладони? – с надеждой спросил Алекс за ужином.

– Если будешь хорошо себя вести и не будешь спорить с бабушкой из-за каши, то, возможно, он покажет тебе и что-то поинтереснее, – ответила Юми, подмигивая мне.

Я смотрел на свою семью и чувствовал, как внутри окончательно заживает рана, нанесенная предательством. Чха Хэ Ин пыталась украсть у меня это тепло, заменить его холодным блеском власти и магической связью. Она проиграла не потому, что Юми была сильнее физически. Она проиграла потому, что в нашем доме была настоящая жизнь, которую невозможно имитировать никакими ритуалами.

Когда дети наконец улеглись, а дом погрузился в ночную тишину, мы с Юми вышли на балкон. Тот самый, где утром я разговаривал с отцом.

– О чем вы говорили с папой? – спросила она, прислонившись спиной к моей груди. Я обнял её, накрывая ладонями её руки на перилах.

– О тебе. О том, как мне повезло. И о том, что случилось в гильдии.

Юми вздохнула, расслабляясь в моих объятиях.

– Ты всё еще думаешь об этом?

– Иногда. Это был важный урок, Юми. Я слишком привык к тому, что я самый сильный. Я забыл, что есть оружие, которое бьет не по телу, а по сердцу.

– Теперь ты под надежной защитой, – она повернула голову и посмотрела на меня своими небесно-голубыми глазами. – Я твой щит, Джинву. И твой меч, если понадобится.

– Я знаю.

Мы стояли так долго, глядя на звезды, которые в Сеуле были едва видны из-за огней города. Но нам они были не нужны. У нас был свой свет.

– Знаешь, – тихо сказала Юми, – я ведь не просто так сорвала тот кулон. Я почувствовала, как он высасывает из тебя твою суть. Это было похоже на то, как если бы кто-то пытался стереть твое лицо, заменяя его пустой маской. Я бы никогда не позволила этому закончиться. Даже если бы мне пришлось сжечь всё здание гильдии до основания.

Я поцеловал её в висок.

– Я верю тебе.

– В пятницу, – она развернулась в моих руках и обвила шею ладонями, – в пятницу я хочу, чтобы ты забыл о том, что ты Монарх. Я хочу, чтобы ты был просто моим мужем. Сможешь?

– Для тебя — я могу всё.

Она улыбнулась, и эта улыбка была ярче любого солнца. В ней была победа, в ней была страсть, и в ней была та бесконечная нежность, ради которой я был готов пройти через тысячи подземелий снова и снова.

Мы вернулись в спальню, и тьма, которая всегда была моей верной спутницей, теперь казалась теплой и уютной. Она больше не была инструментом войны, она была покровом для нашей любви.

Чха Хэ Ин осталась в прошлом, как досадная помеха, как пыль на сапогах после долгого пути. Впереди были выходные, которые принадлежали только нам. И я знал, что после них я стану еще сильнее. Не потому, что уровень моей маны вырастет, а потому, что моя связь с Юми станет еще крепче.

Ведь настоящая власть Монарха заключалась не в количестве теней за его спиной, а в женщине, которая шла с ним рука об руку, готовая сокрушить богов ради одного его взгляда. И эта женщина была моей женой. Моей Юми.

Засыпая, я чувствовал её дыхание на своей коже и понимал: мой отец был прав. Мне невероятно, сказочно повезло. И я сделаю всё, чтобы она никогда не пожалела о своем выборе. А те, кто решит проверить на прочность нашу семью... что ж, пусть помнят судьбу Чха Хэ Ин. Юми Сон не знает пощады, когда дело касается её сердца. И я — её сердце.