← Назад к обзору

Грех

Пепел и хризантемы

Прошел месяц с того дня, как небо над Сеулом раскололось, явив миру гнев богов и мощь Теневого Монарха. Для обычных людей это время пролетело в бесконечных обсуждениях, теориях заговора и митингах, но для Окумуры Юкио оно превратилось в густую, тягучую массу из сна, боли и медленной регенерации.

Юкио сидел на своей кухне, окутанный предрассветными сумерками. Его квартира, защищенная барьерами, которые он наконец ослабил, казалась непривычно тихой. На столе дымилась чашка крепкого чая, а в пальцах догорала сигарета. Он лениво листал ленту новостей в телефоне, щурясь от яркого экрана. Кадры того боя все еще крутили по всем каналам: вот он, окровавленный и дерзкий, стоит перед мраморными гигантами; вот Джинву, воплощение самой смерти, прижимает его к себе.

– Черт, ракурс просто ужасный, – пробормотал Юкио, выпуская струю дыма. – Могли бы выбрать момент, где я не выгляжу как отбивная.

Он изменился. Магическое ядро, едва не сгоревшее в тот день, восстановилось странным образом. Его мана стала плотнее, холоднее, словно впитав в себя частицу тьмы Джинву, пока тот лечил его. Юкио чувствовал, что стал на порядок сильнее, но эта сила требовала контроля. На его запястьях теперь красовались тяжелые золотые браслеты — артефакты-ограничители, которые он создал сам, чтобы не испепелить мебель случайным выбросом энергии.

Его волосы заметно отросли, и теперь он собирал их в низкий хвост, оставляя несколько растрепанных прядей у лица. Черно-бежевая водолазка подчеркивала его атлетичное телосложение, скрывая шрамы, которые еще не успели сойти до конца. Юкио выглядел как божество, сошедшее с пьедестала, чтобы выкурить сигарету и выпить дешевого чая.

Несмотря на внешнее спокойствие, внутри него ворочался липкий, неприятный страх. Он, охотник SSS-ранга, не боявшийся смерти и богов, до дрожи в коленях опасался встречи с Сон Сухо. Он знал, что друг звонил, писал, приходил к его порогу. Но Юкио молчал. Он не знал, как смотреть в глаза парню, которому он врал два месяца, деля постель с его отцом.

Вибрация телефона прервала его мысли. Уведомление календаря. 10 октября.

Юкио замер. Пальцы непроизвольно сжали край стола так, что дерево жалобно скрипнуло. Годовщина.

– Соберись, Юки, – приказал он себе, туша сигарету о край пепельницы. – Сегодня не тот день, чтобы прятаться.

Он поднялся и подошел к зеркалу. Вид был... сносным. Он надел объемную черную толстовку, натянул глубокий капюшон и скрыл нижнюю часть лица за черной маской. Вставив в уши беспроводные наушники, он включил тяжелый рок, чтобы заглушить гул собственных мыслей.

Выйдя из дома, Юкио зашел в небольшой цветочный магазин на углу. Пожилая флористка даже не взглянула на его скрытое лицо — в мире охотников странный прикид был нормой.

– Белые хризантемы, пожалуйста, – его голос прозвучал глухо из-под маски. – Три букета.

Получив цветы, он направился к кладбищу. Путь лежал через парки, где люди радовались осеннему солнцу, не подозревая, что один из их спасителей проходит мимо, пряча глаза. Юкио шел быстро, не оборачиваясь. Ему казалось, что за каждым углом его может поджидать Сухо или, что еще хуже, Джинву с его пронзительным взглядом.

Кладбище встретило его тишиной и запахом прелой листвы. Семья Окумура покоилась в дальней, тихой части. Шесть лет назад он остался совсем один — несчастный случай, который произошел как раз в тот год, когда Джинву развелся. Юкио тогда было всего двенадцать, и его жизнь превратилась в пепел, пока в ней не появился Сухо, а затем и его отец.

Юкио подошел к надгробиям. Мать, отец, младшая сестра. Он молча положил цветы, касаясь пальцами холодного камня.

– Привет, – прошептал он, отключая музыку в наушниках. – Извините, что долго не заходил. Был... занят спасением мира. И собственным идиотизмом.

Он долго стоял там, чувствуя, как осенний ветер забирается под толстовку. В этом месте его сила SSS-ранга не значила ничего. Здесь он был просто Юки — мальчиком, который выжил, но так и не научился жить без чувства вины.

– Я знал, что найду тебя здесь.

Голос за спиной заставил Юкио вздрогнуть. Он не почувствовал чужого присутствия — его чувства были притуплены горем, а этот человек умел скрывать свою ауру лучше всех в мире. Но это был не Джинву.

Юкио медленно обернулся, стягивая маску на подбородок.

Перед ним стоял Сон Сухо. На нем была простая куртка, глаза покраснели, а в руках он сжимал один-единственный цветок.

– Привет, Сухо, – Юкио попытался улыбнуться, но вышло жалко.

– Ты целый месяц не отвечал, – Сухо подошел ближе, останавливаясь в паре шагов. – Отец сказал, что ты восстанавливаешься. Но я видел, как ты ушел из резиденции. Ты просто сбежал.

– Мне нужно было время, – Юкио отвел взгляд, рассматривая носки своих ботинок. – Я не знал, что тебе сказать.

– А сейчас знаешь? – в голосе Сухо не было злости, только бесконечная усталость. – Юки, ты мой лучший друг. Мой единственный настоящий друг. И мой отец... он для меня всё. Вы двое — самые важные люди в моей жизни. И вы решили, что я слишком слаб, чтобы знать правду?

– Дело не в слабости, Сухо, – Юкио наконец поднял голову. Его ярко-голубые глаза блеснули из-под капюшона. – Это было... безумие. С самого начала. Твой отец — Теневой Монарх. Я — парень, который просто любит рисковать. Мы не планировали, что всё зайдет так далеко. Мы не хотели причинять тебе боль.

Сухо горько усмехнулся и положил свой цветок на могилу сестры Юкио.

– Вы причинили её, когда заставили меня чувствовать себя лишним в собственном доме. Когда я видел, как ты куришь на кухне и шутишь со мной, зная, что ночью ты будешь с ним.

Юкио замолчал. Ему нечего было возразить. Тишина кладбища стала невыносимой, давящей.

– Ты любишь его? – внезапно спросил Сухо, глядя прямо на Юкио.

Этот вопрос ударил сильнее, чем мечи божественных посланников. Юкио сжал золотые браслеты на запястьях, чувствуя, как мана внутри него отзывается на это имя.

– Да, – ответил он тихо, но твердо. – Люблю так, что готов был сжечь себя на той площади, лишь бы он не увидел, как я сдаюсь. Он — моя родственная душа, Сухо. Свет и Тень, помнишь? Как бы глупо это ни звучало.

Сухо долго смотрел на него, а затем внезапно сократил расстояние и крепко обнял Юкио. Тот замер от неожиданности, но через секунду уткнулся лбом в плечо друга, чувствуя, как огромное напряжение последних недель начинает уходить.

– Ты придурок, Окумура Юкио, – прошептал Сухо, шмыгая носом. – Если ты его обидишь, мне плевать на твой SSS-ранг. Я найду способ тебя достать.

Юкио тихо хихикнул, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

– Договорились. Но, честно говоря, это он скорее меня придушит своими тенями, если я снова решу поиграть в героя.

Они простояли так несколько минут, два парня, связанных судьбой, войной и одной любовью на двоих — сыновней и романтической. Когда они отстранились, атмосфера между ними стала заметно легче.

– Папа ждет тебя, – сказал Сухо, вытирая лицо. – Он места себе не находит. Игрис уже трижды пытался «случайно» проследить за мной, когда я уходил из дома.

– Представляю, – Юкио поправил капюшон. – Ладно. Пойдем. Кажется, мне пора перестать прятаться в тени... или от тени.

Они вместе вышли с кладбища. Юкио чувствовал, как золотые браслеты на руках стали легче. Мир не рухнул. Дружба не рассыпалась в прах.

Когда они подошли к черному внедорожнику, припаркованному у ворот, дверь машины открылась. Сон Джинву вышел наружу. Он был в своем обычном черном пальто, высокий, властный, недосягаемый для всех, кроме одного человека.

Его взгляд мгновенно нашел Юкио. Фиолетовое пламя в глазах Монарха вспыхнуло и тут же угасло, сменившись чем-то теплым и глубоким.

– Ты заставил нас ждать, Юкио, – произнес Джинву, когда парень подошел вплотную.

– Хорошие вещи стоят того, чтобы их ждать, – Юкио дерзко улыбнулся, стягивая капюшон и открывая лицо. – Привет, Монарх. Скучал?

Джинву не ответил словами. Он просто положил руку на затылок Юкио, притягивая его к себе и касаясь лбом его лба. Это был жест абсолютного доверия и облегчения. Сухо, стоявший рядом, тактично отвернулся, рассматривая пролетающие мимо машины, но на его губах играла слабая улыбка.

– Поехали домой, – тихо сказал Джинву. – У нас много работы. И Сухо... нам нужно обсудить новые правила в этом доме.

Юкио сел в машину, чувствуя, как его мана окончательно успокаивается, входя в резонанс с аурой Джинву. Он знал, что впереди еще будут сложности: пресса, ассоциация, косые взгляды. Но сейчас, сидя между своей родственной душой и своим лучшим другом, он понимал, что его свет больше не одинок.

– Эй, Сухо, – позвал Юкио, когда машина тронулась. – А ты знал, что твой отец втайне слушает классическую музыку, когда думает, что его никто не слышит?

– Что?! – Сухо подпрыгнул на сиденье. – Папа, это правда?

Джинву лишь тяжело вздохнул, крепче сжимая руку Юкио под сиденьем.

– Юкио, я ведь обещал, что мои тени умеют хранить секреты. Жаль, что ты — нет.

Смех Юкио заполнил салон автомобиля, перекрывая шум города. Глава его жизни в одиночестве была окончательно закрыта. Теперь его путь лежал через сумерки, где свет и тень переплетались так тесно, что их уже невозможно было разделить. И в этом хаосе Окумура Юкио чувствовал себя по-настоящему живым.