← Назад к обзору

Грех

Искажение Монарха

Юки сидел в глубоком кожаном кресле, окутанный полумраком своего нового убежища. Единственным источником света были многочисленные мониторы, на которых в режиме реального времени отображалась жизнь семьи Сон. На его коленях лежал планшет, где графики магических колебаний Ча Хэ Ин ползли вверх, выходя за пределы всех известных медицинских норм.

Он поднес к губам бокал с густым, почти черным вином, и сделал медленный глоток. Вкус терпких ягод смешивался с горьким привкусом дыма от сигареты, зажатой в другой руке.

– Наблюдай, Юки. Просто наблюдай, – прошептал он сам себе, и его голос, надломленный и холодный, эхом отозвался в пустой комнате. – Пусть они наслаждаются своим триумфом. Чем выше они заберутся на свой пьедестал из лжи и похоти, тем болезненнее будет падение.

Его расчет оказался верным: они даже не заметили его исчезновения. Сон Джинву, Теневой Монарх, чье восприятие должно было охватывать весь город, не почувствовал отсутствия младшего сына. Почему? Потому что Юки перестал для них существовать задолго до того, как покинул особняк. Он был лишь фоновым шумом, досадной помехой, которая наконец-то самоликвидировалась, избавив их от необходимости принимать «трудные решения».

Юки увеличил изображение на центральном мониторе.

Особняк семьи Сон сиял огнями. В столовой накрывали праздничный ужин. Джинву стоял у окна, заложив руки за спину, и на его лице, обычно бесстрастном и суровом, играла мягкая, почти блаженная улыбка. Сухо сидел рядом с матерью, нежно поглаживая её по животу, который уже начал заметно округляться, несмотря на малый срок.

Юки почувствовал, как к горлу снова подступает тошнота. Он видел не просто беременную женщину. Он видел инкубатор для существа, рожденного из греха и безумной жажды силы.

– Ты видишь это? – Юки обратился к одному из Бластеров, который беззвучно парил в углу комнаты, его пустые глазницы светились алым. – Они празднуют. Они думают, что создают бога.

Бластер издал низкий, вибрирующий гул, словно соглашаясь со своим хозяином. Юки чувствовал ярость своего фамильяра — ярость, которая была зеркальным отражением его собственной.

В это время в особняке Сон Джинву обернулся к жене. Его голос, усиленный микрофонами Юки, звучал в колонках коттеджа с пугающей четкостью.

– Хэ Ин, дорогая, как ты себя чувствуешь? – Монарх подошел к ней и положил руку поверх руки Сухо. – Я чувствую, как его энергия резонирует с моей. Это невероятно.

– Он такой сильный, Джинву... – прошептала Хэ Ин, откидываясь на спинку стула. Её глаза блестели от лихорадочного восторга. – Иногда мне кажется, что он выжигает меня изнутри, но это такая сладкая боль. Сухо, ты тоже это чувствуешь?

– Да, мам, – Сухо улыбнулся, и в этой улыбке Юки увидел хищный оскал. – Он признает меня. Он знает, что я — его часть. Мы станем непобедимыми. Этот мир еще не видел такой мощи.

Джинву довольно кивнул, словно одобряя слова старшего сына.

– Теперь, когда нам никто не мешает, мы можем сосредоточиться на главном, – Монарх обвел взглядом комнату, и на мгновение его глаза задержались на пустом месте, где обычно стоял стул Юки. Но в его взгляде не было ни тени сожаления. – Хорошо, что Юки решил «пожить самостоятельно». Это избавило нас от лишних объяснений. Его слабая аура только вносила диссонанс в гармонию этого дома.

– Он всегда был странным ребенком, – отозвалась Хэ Ин, принимая бокал с особым эликсиром, который помогал ей справляться с нагрузкой маны. – Слишком закрытый, слишком холодный. Надеюсь, он найдет себе какое-нибудь тихое занятие за границей и не будет позорить имя семьи.

Юки на другом конце города рассмеялся. Это был сухой, безрадостный смех.

– Позорить имя семьи? – Он стряхнул пепел прямо на дорогой ковер. – О, мама, ты даже не представляешь, как скоро это имя станет синонимом проклятия.

Он переключил канал связи на Ассоциацию Охотников. Его скрытые алгоритмы уже начали внедряться в их внутреннюю сеть. Юки знал, что Джинву — бог в этом мире, но даже боги зависят от общественного мнения и политических интриг. Если показать миру, что их защитник превратился в монстра, спящего со своей женой и сыном ради создания гибрида... никакая сила теней не спасет его от краха.

Но Юки не торопился. Он был мастером выжидания. Он хотел, чтобы плод внутри Хэ Ин созрел. Он хотел увидеть тот момент, когда их «идеальное творение» начнет требовать жертв, которые они не смогут принести.

– Пока что радуйтесь, – Юки откинулся на спинку кресла, наблюдая, как Джинву нежно целует Хэ Ин, а Сухо смотрит на это с одобрением и вожделением. – Наслаждайтесь своим маленьким семейным раем.

Он встал и подошел к панорамному окну своего коттеджа. Перед ним расстилался лес, погруженный в ночную тишину. Юки чувствовал, как его собственная сила растет с каждой минутой. Система, которую он пробудил, работала иначе, чем у отца. Она не требовала армии теней. Она требовала понимания структуры мира, его костей и основ.

Он поднял руку, и его пальцы начали трансформироваться. Кожа стала прозрачной, обнажая белую, светящуюся кость. Через мгновение рука превратилась в смертоносное орудие из органического кальция и сгущенной маны.

– Отец думает, что он — вершина эволюции, – Юки сжал кулак, и воздух вокруг него затрещал от напряжения. – Но он всего лишь тень прошлого. Я — то, что приходит после смерти теней.

Внезапно один из датчиков на мониторе запищал. Юки обернулся. Это был сигнал из лаборатории Ассоциации, которую он тайно курировал через подставных лиц.

– Значит, результаты готовы, – пробормотал он, подходя к столу.

На экране высветилась расшифровка ДНК-теста, который он сумел провести, добыв образец крови матери до своего ухода. Данные подтверждали его худшие опасения и одновременно давали ему в руки идеальное оружие. Плод имел три набора хромосомных маркеров, которые переплетались в хаотичном, но мощном узоре. Это был генетический химеризм, вызванный не только инцестом, но и прямым вмешательством маны Монарха.

– Ребенок двух отцов... – Юки почувствовал, как к горлу снова подступает желчь. – Вы создаете не бога. Вы создаете дыру в реальности. Существо, которое будет пожирать ману этого мира, пока не оставит от него пустую оболочку.

Он снова посмотрел на экран, где его семья продолжала свой идиллический ужин. Они выглядели такими счастливыми. Такими уверенными в своем праве творить всё, что им заблагорассудится.

– Сухо, – произнес Юки, глядя на лицо брата. – Ты так гордишься тем, что ты — «избранный». Ты думаешь, что отец любит тебя. Но ты для него — лишь племенной скот, инструмент для улучшения породы. Как и Хэ Ин.

Юки знал, что Джинву изменился. Теневой Монарх, который когда-то сражался за человечество, постепенно терял свою человеческую суть. Его амбиции выросли до масштабов вселенной. Он хотел создать династию, которая будет править вечно, и моральные преграды для него больше не существовали.

– Ты стал тем, против кого сражался, папа, – Юки покачал головой. – Ты стал Монархом во всем смысле этого слова. Тираном, который видит в людях — и даже в своих детях — лишь ресурс.

Юки подошел к стене, где висел его новый костюм — длинное черное пальто из чешуи дракона, которое он добыл в одном из скрытых подземелий, куда не решались заходить даже рейдеры S-ранга. Он надел его, чувствуя, как магическая ткань приятно холодит кожу.

– Пора размяться, – решил он. – Пока они празднуют, я должен стать еще сильнее.

Он коснулся пространства перед собой, и реальность разошлась, словно старая ткань. За разломом виднелась пустота — личное измерение Юки, которое он создал, используя свои уникальные способности. Это было место вне времени и пространства, где он мог тренироваться, не опасаясь быть обнаруженным радарами Ассоциации или чувствами отца.

– Следи за ними, – приказал он Бластеру. – Если кто-то из них покинет дом или если состояние Хэ Ин резко изменится — немедленно дай мне знать.

Череп коротко лязгнул пастью и растворился в тенях комнаты.

Юки шагнул в разлом.

Здесь, в пустоте, его истинная форма проявилась мгновенно. Плоть исчезла, оставив лишь скелет, объятый голубым пламенем маны. Его глаза превратились в две пульсирующие красные точки. Он больше не был человеком. Он был Судьей.

– Начнем, – произнес он, и его голос разнесся по пустоте громовым раскатом.

Перед ним материализовались сотни костяных воинов — его собственная армия, которую он выращивал из останков павших монстров в самых темных уголках врат. Они не были тенями. Они были материальными, твердыми и беспощадными.

Битва началась. Юки двигался с невероятной скоростью, его костяные клинки прошивали пространство, оставляя за собой шлейфы голубого огня. Он не просто сражался — он оттачивал искусство уничтожения богов. Каждый его удар был направлен в уязвимые точки магических структур. Он учился убивать то, что считалось бессмертным.

Прошло несколько часов интенсивной тренировки, которые в реальном мире пролетели как несколько минут. Юки вернулся в коттедж, снова приняв человеческий облик. Он тяжело дышал, но его глаза сияли торжеством. Уровень поднялся еще на две единицы.

Он снова сел перед мониторами.

В особняке Сон всё затихло. Джинву и Хэ Ин ушли в спальню. Сухо сидел в гостиной, рассматривая старые фотографии семьи. Юки увидел, как брат берет снимок, где они вчетвером — еще маленькие, еще счастливые, еще не знающие о том, что их ждет.

Сухо посмотрел на изображение Юки на фото, а затем... медленно провел пальцем по его лицу и сжег край фотографии магическим пламенем.

– Тебя никогда не было, Юки, – прошептал Сухо на записи. – Ты — просто ошибка в коде. Скоро мы перепишем эту историю.

Юки сжал подлокотники кресла так, что кожа на них лопнула.

– Ошибка в коде, значит? – Он горько усмехнулся. – Что ж, Сухо, иногда именно маленькая ошибка приводит к краху всей системы.

Он выключил звук и налил себе еще вина. Ночь обещала быть долгой. Юки открыл файл, помеченный грифом «Проект: Исход». Это был его план по эвакуации тех немногих людей, которые еще были ему дороги — старых учителей, пары школьных знакомых, которые не знали о его происхождении. Он понимал, что когда начнется его война с семьей, Сеул превратится в пепелище. И он хотел минимизировать сопутствующий ущерб.

– Я не такой, как вы, – Юки посмотрел на свои руки, которые всё еще слегка дрожали после трансформации. – Я не буду жертвовать миром ради своей прихоти. Но я принесу в жертву вас, чтобы мир мог жить.

Он закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти хоть одно светлое воспоминание о матери или отце. Как Джинву учил его кататься на велосипеде? Нет, это был Сухо. Как Хэ Ин читала ему сказки на ночь? Нет, она всегда была на тренировках с «наследником».

Его детство было чередой тихих комнат, книг и наблюдения за тем, как его обходят вниманием. Он всегда был на втором плане. И это стало его величайшим преимуществом. Никто не ждет удара от того, кого не замечают.

– Спите крепко, – Юки поднял бокал в сторону экрана. – Спите и мечтайте о своем новом боге. Я приду к вам тогда, когда вы будете меньше всего этого ждать. И мой подарок на рождение вашего «чуда» вам очень не понравится.

Он сделал глоток вина и погрузился в изучение графиков. Завтра ему предстояло внедрить камеры и микрофоны в штаб-квартиру Ассоциации Охотников. Ему нужно было знать, как отреагирует правительство, когда правда начнет всплывать.

Юки был готов к хаосу. Более того, он собирался стать его дирижером.

В тишине коттеджа раздался едва слышный звук — это плод в чреве Хэ Ин на записи издал мощный импульс маны, от которого задрожали стекла в особняке. Джинву на экране проснулся и с восторгом прижал руку к животу жены.

Юки наблюдал за этим с холодным спокойствием хищника. Время работало на него. Каждая секунда их радости приближала их к финалу. И этот финал будет написан не золотыми буквами на страницах истории, а кровью и пеплом на руинах их амбиций.

– Я — тень, в которую вы не верили, – прошептал Юки, закрывая глаза. – И я — свет, который ослепит вас в конце.

Он уснул прямо в кресле, а вокруг него парил его верный Бластер, охраняя покой того, кто решил бросить вызов самим богам. В эту ночь Юки не снились кошмары. Ему снился мир, очищенный от гнили, которую его семья называла «идеалом». И в этом мире он наконец-то был свободен.