Грех

Стеклянный трон на песке

Чон Ли Вон всегда считал себя человеком, лишенным сентиментальности. Профессия адвоката в мире, где сила маны зачастую заменяла силу закона, научила его видеть в людях лишь наборы интересов, рычаги давления и потенциальные угрозы. Но Сон Юки... этот парень был чем-то иным.

Сидя в кожаном кресле своего кабинета после встречи в парке, Ли Вон прокручивал в голове их разговор. Он смотрел на пустой бокал, в котором еще недавно плескался дорогой коньяк, и чувствовал странное, колющее беспокойство где-то под ребрами.

Юки был похож на идеально отшлифованный алмаз — холодный, твердый и способный резать сталь. Но Ли Вон, привыкший замечать микротрещины в самых надежных алиби, видел то, что скрывалось за этой безупречной маской. Одиночество. Оно не просто окружало Юки, оно было его сутью, его кожей, его дыханием.

– Ты ведь совсем один, – прошептал Ли Вон в пустоту кабинета.

Он вспомнил, как Юки смотрел на своего брата. В этом взгляде не было ненависти в обычном понимании — там была выжженная земля. Юки не просто ушел из семьи, он вырвал себя из их реальности с мясом, оставив на месте привязанностей зияющую дыру. Ли Вон сам был сиротой. Он знал, каково это — строить свою жизнь на руинах, когда тебе не на кого опереться, кроме собственного отражения в зеркале.

Ему нестерпимо захотелось вернуться в тот коттедж, подойти к этому высокому, пугающе красивому юноше и просто положить руку ему на плечо. Не как адвокат клиенту, не как союзник по заговору. А как человек человеку. Согреть этот лед, который Юки воздвиг вокруг себя, сказать ему, что мир не ограничивается предательством тех, кто должен был любить его больше всех.

– Глупости, – Ли Вон тряхнул головой, отгоняя наваждение. – Он Монарх в зачатке. Он не примет жалости.

Но это была не жалость. Это было узнавание. Ли Вон видел в Юки себя — того маленького мальчика, который когда-то поклялся, что больше никто и никогда не заставит его чувствовать себя лишним. Разница была лишь в том, что у Ли Вона не было силы, способной стирать города. А у Юки она была. И эта сила делала его одиночество абсолютным.

***

В это же время особняк семьи Сон содрогался от невидимых толчков. Сон Джинву стоял в центре гостиной, и тени в углах комнаты беспокойно пульсировали, вторя его внутреннему состоянию.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что антикварная ваза на подставке жалобно звякнула. Вошел Сухо. Его вид был страшен: волосы всклокочены, золотистая аура искрила, как неисправная проводка, а в глазах металось безумие пополам с унижением.

– Он знает, – выплюнул Сухо вместо приветствия. – Отец, он всё знает!

Джинву медленно обернулся. Его лицо оставалось маской спокойствия, но в глубине зрачков зажегся опасный фиолетовый огонь.

– О чем ты говоришь, Сухо? Успокойся и докладывай по существу.

– Успокоиться?! – Сухо ударил кулаком по стене, оставив в ней глубокую вмятину. – Твой «тихий» младший сын... этот ублюдок Юки! Он не просто сбежал. Он обвесил наш дом камерами. У него есть записи, отец. Всё. Каждое наше слово, каждое... каждое мгновение в спальне. Он видел нас с матерью. Он знает про ребенка.

Тишина, воцарившаяся в комнате, стала осязаемой. Она давила на барабанные перепонки, как толща океана. Джинву не шелохнулся, но тени вокруг него внезапно замерли, превратившись в острые, как бритвы, пики.

– Записи? – голос Монарха был тихим, но от него по полу пополз иней. – Ты хочешь сказать, что мой собственный сын сумел обойти систему безопасности Теневого Монарха и шпионил за мной в моем собственном доме?

– Он умнее, чем мы думали, – Сухо задыхался от ярости. – Он нанял Чон Ли Вона. Того самого адвоката-акулу. Он угрожает нам, отец! Говорит, что если мы приблизимся, он сольет всё в СМИ. Представь, что будет, когда мир увидит... это.

Джинву подошел к окну, глядя на ночной Сеул. Его разум, способный обрабатывать тысячи тактических сценариев одновременно, сейчас буксовал. Юки. Мальчик, которого он считал пустым местом. Мальчик, которого он планировал мягко «устранить» из уравнения ради стабильности нового мира.

– Где он? – коротко спросил Джинву.

– В коттедже на окраине. Но он не один. У него есть охрана, и я не про людей. От него фонило такой силой, папа... Это не была мана охотника. Это было что-то древнее. Холодное. Костяное.

Джинву закрыл глаза, пытаясь прощупать пространство города. Он искал знакомый след, но натыкался лишь на пустоту. Юки научился скрываться даже от его восприятия.

– Значит, змея, которую мы пригрели, отрастила зубы, – Джинву усмехнулся, и в этой усмешке было больше тьмы, чем во всех подземельях S-ранга. – Он думает, что шантаж спасет его. Он думает, что записи имеют значение в мире, где силу диктую я.

– Что нам делать? – Сухо подошел ближе, его аура начала стабилизироваться под влиянием авторитета отца. – Мы не можем позволить ему разрушить всё сейчас. Хэ Ин еще слаба после родов, ребенок требует внимания...

– Мы ничего не будем делать, – Джинву обернулся, и его глаза светились потусторонним светом. – Пока что. Юки хочет поиграть в независимость? Пусть играет. Он думает, что он на шаг впереди. Но он забыл, чья кровь течет в его жилах.

– Но записи...

– Если они появятся в сети, я просто сотру интернет как явление, – отрезал Монарх. – Или изменю память каждого человека на этой планете. Это потребует сил, но это возможно. Меня беспокоит другое. Его сила. Если он пробудил что-то, что я не могу контролировать... это становится интересным.

В этот момент в комнату вошла Ча Хэ Ин. Она была бледна, завернута в шелковый халат, а на руках бережно держала спящую малышку. Её острый слух охотника позволил ей услышать часть разговора.

– Юки... – прошептала она, и в её голосе прозвучала странная смесь страха и чего-то, отдаленно напоминающего вину. – Он действительно нас ненавидит?

– Он нас не ненавидит, Хэ Ин, – Джинву подошел к ней и коснулся лба младенца. – Он просто пытается выжить. Он понял, что в нашем новом мире ему нет места, и решил создать свой. Но он ошибается в одном: мир может быть только один. Мой.

Сухо посмотрел на сестру, затем на родителей. В его груди клокотала обида. Он всегда был лучшим, всегда был верным. Почему этот «бракованный» брат умудряется портить им жизнь даже после своего ухода?

– Я найду его, – твердо сказал Сухо. – Я заберу эти записи и заставлю его просить прощения на коленях.

– Нет, – Джинву посмотрел на старшего сына. – Ты к нему не прикоснешься. Юки — моя ответственность. Если он стал достаточно сильным, чтобы бросить мне вызов, я лично приму этот вызов. Но позже. Сейчас наш приоритет — девочка. Она — ключ к будущему.

Хэ Ин прижала ребенка к себе.

– Джинву, может, стоит просто поговорить с ним? Предложить ему условия?

– С хищниками не договариваются, Хэ Ин. Их либо приручают, либо уничтожают. Юки выбрал свой путь.

***

Юки стоял на балконе своего коттеджа, вдыхая ночной воздух. Он чувствовал, как далеко на другом конце города зашевелилась огромная, тяжелая масса маны его отца. Он знал, что Сухо уже дома. Знал, что правда вскрылась.

– Боишься, папа? – тихо спросил он у темноты.

За его спиной материализовался Ли Вон. Адвокат не уехал, он остался, чувствуя, что Юки сейчас нужна не юридическая помощь, а просто чье-то присутствие.

– Ты в порядке? – Ли Вон подошел ближе, останавливаясь в паре шагов.

Юки обернулся. Его лицо в свете луны казалось высеченным из мрамора.

– В полном. Механизм запущен. Теперь они знают, что я — не просто тень. Я — зеркало, в котором они видят своих демонов.

Ли Вон долго смотрел на него, а затем, повинуясь внезапному порыву, сделал шаг вперед и положил руку на предплечье Юки. Кожа парня была холодной, как лед.

– Юки, послушай меня, – голос адвоката был необычайно серьезным. – Ты затеял опасную игру. Но ты не должен проходить через это один. Я не знаю, что ты задумал до конца, и мне всё равно, насколько это законно. Но я не оставлю тебя.

Юки замер. Он посмотрел на руку Ли Вона, затем в его глаза. Впервые за долгое время в его взгляде промелькнуло что-то человеческое — удивление, смешанное с недоверием.

– Почему? – спросил он. – Тебе это не выгодно. Это самоубийство.

– Потому что иногда справедливость — это не то, что написано в кодексах, – Ли Вон сжал его руку чуть сильнее. – И потому что никто не заслуживает того, чтобы против него ополчился весь мир, пока он стоит в одиночестве. Ты не одинок, Юки. По крайней мере, пока я жив.

Юки медленно отвел взгляд, глядя на свои пальцы, которые начали едва заметно светиться голубым.

– Ты странный человек, Ли Вон. Ты адвокат, но веришь в вещи, которые нельзя купить или продать.

– Я верю в то, что вижу, – улыбнулся Ли Вон. – А я вижу парня, который решил стать судьей для богов. Кому-то же надо записывать протокол этого процесса, верно?

Юки не ответил, но он не убрал руку Ли Вона. В эту ночь холод в его груди стал чуть менее невыносимым.

Далеко в особняке Джинву зажигал новые огни, готовясь к войне, которой мир еще не знал. Но здесь, в тихом коттедже, под защитой костяных черепов и одного упрямого адвоката, Юки впервые позволил себе просто дышать.

– Пусть приходят, – произнес он, и в его голосе больше не было скрежета костей. Только сталь. – Я готов.

Ли Вон стоял рядом, чувствуя, как мана Юки окутывает их обоих мягким, защитным коконом. Он знал, что завтра начнется хаос. Но сегодня... сегодня он просто хотел согреть этого одинокого Монарха, который решил бросить вызов небесам ради правды, которую никто не хотел знать.

– Мы готовы, – поправил его Ли Вон.

И где-то в глубине дома один из Бластеров издал звук, похожий на одобрительное ворчание. Охота на богов официально была открыта, и её правила писал тот, кого они считали ошибкой.

Ошибка оказалась фатальной. Для них.