← Назад к обзору

Грех

Крах Теневого трона

Утро не принесло облегчения. Оно пришло как кара, врываясь в панорамные окна особняка Сон холодным, безжалостным светом. Сон Джинву сидел в своем кабинете, не шевелясь с того самого момента, как Юки исчез, оставив после себя запах озона и пепел сожженных иллюзий.

Теневой Монарх, человек, который остановил армии небес и преисподней, чувствовал себя загнанным зверем. Его телефон разрывался от звонков. Председатель Ассоциации, лидеры крупнейших гильдий мира, политики из США и Китая — все они требовали объяснений. Но Джинву не отвечал. Он смотрел на экран планшета, где на главной странице крупнейшего мирового портала красовался заголовок: «Гнилое наследие: Истинное лицо семьи Сон».

Под заголовком были видео. Те самые. Четкие, неоспоримые, снятые с ракурсов, которые не оставляли сомнений в их подлинности.

– Это конец, – прошептал он, и его собственный голос показался ему чужим.

Дверь кабинета медленно отворилась. Вошел Сухо. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел так, словно за одну ночь постарел на десять лет.

– Отец... – голос сына дрожал. – Пришли официальные уведомления. Из Верховного суда.

Джинву медленно поднял взгляд. Сухо положил на стол стопку бумаг с государственными печатями, которые раньше были лишь формальностью для их семьи.

– Читай, – приказал Джинву.

Сухо сглотнул, его пальцы дрожали, когда он разворачивал первый лист.

– Исковое заявление от гражданина Сон Юки... Требование о полном расследовании деятельности семьи Сон, включая проверку на предмет нарушения этических норм, злоупотребления магической силой и... – Сухо запнулся, его лицо исказилось от боли. – И совершения действий, порочащих человеческую природу. Он требует лишения нас всех привилегий охотников S-ранга. Заморозки счетов. Конфискации имущества.

Джинву закрыл глаза. Каждый пункт иска бил сильнее, чем удары Монархов в его бытность простым охотником.

– Это еще не всё, – продолжал Сухо, его голос сорвался на шепот. – Здесь второе заявление. О полном официальном отречении от семьи Сон. Юки отказывается от родства с тобой и матерью. Он подал запрос на смену фамилии. Он больше не хочет называться Сон.

– Какую фамилию он выбрал? – спросил Джинву, чувствуя, как внутри него что-то окончательно умирает.

– Кальцифер, – ответил Сухо. – Юки Кальцифер. Он стер нас, отец. Просто стер.

Джинву встал и подошел к окну. Внизу, за воротами особняка, уже собирались толпы. Журналисты, протестующие, просто зеваки. Полиция едва сдерживала напор. Те, кто вчера преклонял колени перед спасителем мира, сегодня сжимали кулаки, глядя на его окна.

– Он не просто подал в суд, Сухо, – Джинву повернулся к сыну, и в его глазах вспыхнуло фиолетовое пламя, но в нем больше не было власти, только отчаяние. – Он вырвал фундамент из-под нашего дома. Лишение привилегий означает, что Ассоциация имеет право войти сюда. Магические барьеры, которые я установил, теперь вне закона. Если я применю силу, чтобы защитить дом, я стану преступником номер один в мире.

– Но ты и так самый сильный человек на планете! – воскликнул Сухо, вскидывая руки. – Кто посмеет остановить тебя? Прикажи своим теням, папа! Пусть они разгонят эту толпу, пусть заставят их замолчать!

– И доказать, что Юки прав? – Джинву горько усмехнулся. – Ты не понимаешь. Он победил не силой меча. Он победил нас нашей же гордыней. Если я выпущу теней, я подтвержу, что я — тиран, о котором он предупреждал мир. Юки загнал меня в ловушку, где любое мое действие ведет к поражению.

В кабинет вошла Ча Хэ Ин. Она больше не была той сияющей героиней, которой её знал мир. Растрепанные волосы, глаза, красные от слез, и пустой взгляд. На руках она всё так же сжимала ребенка, который теперь казался не благословением, а клеймом.

– Джинву, они звонили из больницы, – произнесла она бесцветным голосом. – Лицензия клиники аннулирована. Все медицинские записи о родах изъяты прокуратурой. Они хотят провести экспертизу... ДНК-экспертизу ребенка.

Сухо вздрогнул, его лицо залила краска стыда.

– Мы не можем этого допустить, – прошептал он. – Если они узнают... если они подтвердят...

– Они уже знают, – Джинву подошел к жене и коснулся её плеча, но она инстинктивно вздрогнула и отстранилась. – Юки предоставил им достаточно доказательств, чтобы запустить процесс. Суд не остановится. Юки нанял Чон Ли Вона, а этот человек не проигрывает дела. Особенно такие.

– Юки... – Хэ Ин подняла глаза на мужа. – Как наш сын мог стать таким монстром?

– Он не монстр, Хэ Ин, – Джинву покачал heads. – Монстрами стали мы, когда решили, что мы выше правил. Мы создали его своим равнодушием. Мы выковали этот клинок, и теперь он вошел нам точно между ребер.

Внезапно воздух в кабинете завибрировал. Это не была мана Джинву. Это был сигнал внешнего вызова — магическая проекция, настроенная на частоту Ассоциации. Перед ними возникло изображение председателя У Чинчхоля. Его лицо было суровым, лишенным привычного уважения.

– Сон Джинву-ним, – произнес Чинчхоль. – Я полагаю, вы ознакомлены с иском вашего... бывшего сына.

– Я вижу бумаги, Чинчхоль, – ответил Джинву, выпрямляясь. – Ты действительно собираешься дать ход этому безумию?

– Это не безумие, – голос председателя был холодным. – Доказательства, представленные господином Кальцифером, шокировали совет старейшин и международный комитет. Мы не можем игнорировать факты инцеста и несанкционированных генетических манипуляций в семье высшего ранга. В соответствии с законом об Охотниках, ваша неприкосновенность приостановлена.

– Ты пришел арестовать меня? – Джинву прищурился, и тени за его спиной угрожающе зашевелились.

– Я пришел уведомить вас, что через час комиссия Ассоциации прибудет для изъятия магических артефактов и проведения допроса всех членов семьи, – Чинчхоль замолчал на секунду, и в его взгляде промелькнула тень сожаления. – Джинву-ним, не сопротивляйтесь. Ради блага города. Если вы начнете бой, Юки обещал опубликовать оставшуюся часть архива. Ту, где вы обсуждаете планы по «зачистке» неугодных политиков.

Джинву почувствовал, как земля уходит из-под ног. Юки знал и об этом? Он записывал их разговоры годами?

– Я понял, – ответил Джинву. – Передай комиссии, что ворота будут открыты.

Проекция исчезла. В кабинете повисла тяжелая, удушающая тишина.

– Ты просто сдаешься? – Сухо смотрел на отца с нескрываемым ужасом. – Ты позволишь им войти сюда? Позволишь им забрать нас?

– У нас нет выбора, Сухо, – Джинву сел в свое кресло, которое больше не казалось троном. – Юки предусмотрел всё. Если мы будем сопротивляться, нас уничтожат морально. Если сдадимся — мы потеряем власть, но, возможно, сохраним жизни. Хотя... я не уверен, что такая жизнь нам понравится.

Он посмотрел на свои руки. Те самые руки, что держали кинжалы, убивавшие богов. Теперь они были связаны невидимыми нитями закона и правды, которую он сам пытался скрыть.

– Юки всегда был умнее меня, – тихо произнес Джинву. – Я учил тебя сражаться мечом, Сухо. А его никто не учил. Он учился сам, наблюдая из тени. И он научился сражаться так, что мои тени оказались бессильны.

Хэ Ин села на диван, баюкая ребенка. Её слезы капали на лоб малышки.

– Что с нами будет? – спросила она.

– Нас ждет суд, – ответил Джинву. – Самый громкий суд в истории человечества. Нас лишат фамилии, домов, денег. Мы станем изгоями. Теми самыми «инородными телами», которыми мы считали Юки.

– Я убью его, – прошипел Сухо, его глаза горели безумием. – Я найду его и вырву его костлявое сердце.

– Ты даже не сможешь к нему приблизиться, – Джинву посмотрел на сына с жалостью. – Юки больше не твой брат. Он — сила природы. Он Кальцифер. И он только что стер нас из реальности.

В дверь постучали. Это был один из немногих оставшихся слуг, который еще не сбежал, опасаясь народного гнева.

– Господин... там, у ворот... – заикаясь, произнес слуга. – Приехал человек. Он говорит, что он представитель господина Кальцифера.

– Впусти его, – приказал Джинву.

Через несколько минут в кабинет вошел Чон Ли Вон. Он выглядел безупречно. В его руках был кожаный портфель, а на лице — вежливая, но ледяная улыбка.

– Добрый день, – произнес адвокат, обводя взглядом присутствующих. – Мой клиент, господин Юки Кальцифер, попросил меня передать вам последние документы.

Он положил на стол три конверта.

– Что это? – спросил Сухо, делая шаг вперед.

– Это ордер на выселение, – спокойно ответил Ли Вон. – Данный особняк был приобретен на средства, законность которых теперь оспаривается в суде. В качестве обеспечительной меры имущество передается под управление доверенного фонда моего клиента. У вас есть три часа, чтобы собрать личные вещи.

– Три часа?! – вскрикнула Хэ Ин. – Но у меня ребенок! Куда нам идти?

Ли Вон посмотрел на неё без тени сочувствия.

– Мой клиент подготовил для вас временное жилье. Небольшая квартира в рабочем районе. Без магических барьеров, без прислуги. Обычная жизнь, которую вы так презирали в других.

Джинву взял один из конвертов. Внутри была фотография их старого семейного дома, еще до того, как он стал Монархом. И записка, написанная почерком Юки: «Добро пожаловать в реальный мир, папа. Надеюсь, тебе здесь понравится так же, как мне».

– Он издевается над нами, – Сухо схватил Ли Вона за лацканы пиджака. – Ты, мелкий червь, передай ему, что я найду его!

Ли Вон даже не дрогнул. Он мягко отстранил руки Сухо.

– Мой клиент предвидел вашу реакцию, господин Сон. Поэтому за периметром особняка дежурит отряд S-ранга из Ассоциации. Любое проявление агрессии с вашей стороны будет расценено как нападение на официального представителя суда. Вы хотите провести остаток дней в магической тюрьме?

Сухо отступил, тяжело дыша. Он чувствовал, как его мир рушится, превращаясь в пыль под ногами этого человека в дорогом костюме.

– И еще одно, – Ли Вон повернулся к Джинву. – Господин Кальцифер просил передать, что он официально меняет свою фамилию во всех реестрах. С этого момента имя «Сон Юки» перестает существовать. Он просит вас больше не называть его сыном. У него нет родителей. У него есть только враги и подсудимые.

Джинву кивнул. Он чувствовал странное опустошение. Гнев ушел, оставив после себя лишь холодную, кристальную ясность.

– Он победил, Ли Вон. Передай ему это. Он победил во всем.

– Мой клиент не считает это победой, – адвокат направился к выходу. – Он считает это санитарной обработкой. Всего доброго.

Когда дверь за Ли Воном закрылась, Хэ Ин зарыдала в голос. Сухо упал в кресло, закрыв лицо руками. А Сон Джинву продолжал смотреть в окно.

Там, в небе, он увидел два костяных силуэта, парящих высоко над городом. Бластеры Юки. Они не нападали. Они просто наблюдали, как падает великий Монарх.

– Юки... – прошептал Джинву. – Кальцифер.

Имя звучало как приговор. Как название новой силы, которая пришла на смену теням.

Через три часа семья Сон, окруженная плотным кольцом прессы и полиции, покидала свой особняк. Джинву шел первым, не скрывая лица. Он видел вспышки камер, слышал выкрики толпы. Он видел, как его солдаты-тени один за другим исчезают, возвращаясь в пустоту, потому что их хозяин потерял право повелевать ими в этом мире.

В толпе он на мгновение увидел знакомую фигуру. Юки стоял поодаль, на крыше черного автомобиля. На нем было длинное черное пальто, а глаза скрывали темные очки. Он не улыбался. Он просто смотрел.

Джинву остановился на секунду, их взгляды встретились. В глазах сына он не увидел ни злости, ни торжества. Только бесконечное, ледяное безразличие. Как будто он смотрел не на отца, а на груду мусора, которую наконец-то вывезли с его двора.

Юки сел в машину, и она плавно тронулась, исчезая в потоке.

– Мы теперь никто, – прошептал Сухо, садясь в обычное такси, присланное Ассоциацией.

– Нет, Сухо, – ответил Джинву, глядя вслед машине Юки. – Мы теперь те, кем мы всегда были на самом деле. Просто люди, потерявшие свою душу. А он... он стал тем, кем мы побоялись стать. Истинным Монархом, которому не нужны тени, чтобы править.

В тот вечер в маленькой квартире на окраине Сеула Сон Джинву впервые за много лет сам готовил ужин. Хэ Ин лежала в спальне, не в силах подняться. Сухо сидел в углу, тупо глядя в стену. А по телевизору диктор зачитывал экстренный указ о лишении семьи Сон всех государственных наград.

Мир менялся. На смену эпохе Охотников приходила эпоха Закона и Кости.

Юки Кальцифер сидел в своем новом офисе, глядя на ночной город. Перед ним на столе лежал документ о смене фамилии. Он взял ручку и размашисто поставил свою подпись.

– Прошлое мертво, – произнес он, и его голос эхом отозвался в пустой комнате.

Бластеры за его спиной согласно щелкнули челюстями.

– Теперь, – Юки поднял глаза, и в них вспыхнул алый огонь, – мы построим мир, в котором никто не будет «бракованной деталью».

Он выключил свет, и только его кости продолжали сиять в темноте, освещая путь в будущее, где больше не было места для Сон Джинву и его теней. Суд начался, и приговор был окончательным.

Семья Сон перестала существовать. Остались лишь осколки, медленно превращающиеся в пыль под тяжелой поступью нового Монарха — Монарха, который не прощал предательства и не ведал жалости к тем, кто когда-то называл его сыном.