← Назад к обзору

Грех

Искупление в колыбели

Сон Джинву стоял посреди своего кабинета в ином Сеуле — чистом, ярком, лишенном той удушающей порочности, что он только что увидел в ином мире. Его кулак, окутанный яростной фиолетовой аурой, с грохотом врезался в стену. Магически укрепленный бетон пошел глубокими трещинами, а здание содрогнулось до самого основания.

– Ублюдок... – прорычал Джинву, и его голос больше напоминал рык раненого зверя. – Как он мог? Как «я» мог сотворить такое?

Он тяжело дышал, глядя на свои руки. Те же руки, та же сила, та же кровь. Но там, за гранью реальности, его двойник превратил божественный дар в инструмент разврата, уничтожив собственную семью и вышвырнув сына в холодные объятия одиночества.

Рядом, опустившись на колени, рыдала Ча Хэ Ин. Её доспехи всё еще мерцали после межпространственного перехода, но она казалась маленькой и беззащитной. Сон Сухо стоял у окна, невидящим взором глядя на город. Его трясло от отвращения.

– Отец, это был не ты, – тихо сказал Сухо, хотя в его голосе не было уверенности. – Это была какая-то ошибка природы. Сбой. Мы бы никогда...

– Но это был я! – Джинву обернулся, его глаза пылали потусторонним светом. – У него моё лицо, моя память, мои тени! Он — это путь, по которому я мог пойти, если бы позволил своей силе окончательно вытеснить человечность. Я видел Юки... я видел нашего сына.

При упоминании имени Юки Хэ Ин подняла голову, её лицо было залито слезами.

– Он такой красивый, Джинву... – прошептала она. – Такой высокий, статный. Но эти глаза... в них столько боли. Он смотрел на нас как на врагов. Он курил, он носил татуировки, он прятал свою силу... Наш мальчик, который должен был смеяться и учиться, вынужден был стать судьей для собственных родителей.

Джинву закрыл глаза, и перед ним снова возник образ девятнадцатилетнего Юки. Тот парень был шедевром и трагедией одновременно. Его «скелетная» сущность была криком о защите, броней, которую он выстроил вокруг своего израненного сердца. И адвокат... этот смертный парень, Чон Ливон, был единственным якорем, удержавшим Юки от того, чтобы не превратить мир в пепел.

– Это несправедливо! – Джинву снова ударил по стене, на этот раз не сдерживаясь. Всплеск маны выбил стекла в кабинете. – Мы потеряли нашего Юки в той проклятой шахте десять лет назад. Мы молились богам, системе, пустоте — кому угодно, лишь бы вернуть его! И что мы видим? Что в мире, где он выжил, его жизнь превратили в ад! Почему боги дают шанс тем, кто его не заслуживает, и отбирают его у тех, кто готов отдать жизнь за своего ребенка?

Он упал в кресло, закрыв лицо руками. Теневой Монарх, перед которым трепетали правители миров, сейчас просто плакал — горько, по-человечески, оплакивая сына, которого он встретил и тут же потерял навсегда.

Внезапно воздух в комнате застыл. Время словно замедлилось, а прямо перед глазами Джинву вспыхнуло ярко-золотое системное окно. Оно не было похоже на привычные уведомления Системы — оно сияло мягким, теплым светом, исходящим от самих Изначальных Богов.

[Внимание! Высшие сущности услышали ваш крик.]

[Вердикт: Ваша душа осталась чиста, несмотря на бремя Монарха. Вы не погрязли в той тьме и безумии, что поглотили вашу альтернативную версию. Баланс миров нарушен несправедливостью.]

[Вам дарован шанс.]

Джинву замер, перестав дышать. Хэ Ин и Сухо тоже уставились на мерцающие буквы.

[Душа вашего сына, Сон Юки, не исчезла после гибели в вашем мире. Она ждала своего часа. В качестве компенсации за страдания его версии в ином мире и за вашу верность человечности, Система инициирует Реинкарнацию.]

[Объект: Окумура Юки.] [Статус: Младенец. Возраст: 1 неделя.] [Местоположение: Больничный приют города Кёнджу.] [Обстоятельства: Биологические родители погибли в автокатастрофе неделю назад. У ребенка нет родственников.]

[Предупреждение: Если вы переступите черту морали, если ваша сила снова начнет развращать суть семьи — Система немедленно и безвозвратно изымет душу ребенка из этой реальности. Удачи, Монарх.]

– Это... это правда? – Хэ Ин вскочила, её голос сорвался на ультразвук. – Джинву, это правда?! Он вернулся?!

Джинву не ответил словами. Он вскочил, его плащ из теней взметнулся за спиной, окутывая всю семью.

– Кайсел! – выкрикнул он, вызывая своего верного дракона прямо в небе над Сеулом.

Через мгновение они уже неслись на юг, разрезая облака. Скорость была такой, что воздух вокруг них раскалялся, но магический барьер Джинву надежно защищал жену и сына. Сердце Монарха стучало в унисон с крыльями дракона. Он чувствовал. Теперь, когда Система дала ему ориентир, он чувствовал тонкую, едва уловимую нить жизни, которая звала его.

Больничный приют Кёнджу был тихим местом. Дежурная медсестра вздрогнула, когда двери приемного покоя распахнулись, и внутрь вошел высокий мужчина с пронзительными глазами, сопровождаемый женщиной, чей вид излучал неземную красоту и отчаяние.

– Где он? – коротко спросил Джинву.

– К-кто? – заикаясь, переспросила женщина.

– Окумура Юки. Младенец, поступивший неделю назад.

Медсестра провела их в отделение для новорожденных. Там, в маленькой пластиковой люльке, лежал крошечный комочек, завернутый в голубое одеяло.

Джинву подошел первым. Его шаги, обычно тяжелые и уверенные, теперь были почти невесомыми. Он заглянул в люльку.

Малыш спал. У него были крошечные кулачки и едва заметный пушок черных волос на голове. Но когда он почувствовал чьё-то присутствие и приоткрыл глаза, Джинву едва не рухнул на колени.

Небесно-голубые. Чистые, как утренняя заря, глаза смотрели на него. В этом взгляде еще не было мудрости девятнадцатилетнего Юки, не было боли и татуировок. Это был чистый лист. Но аура... глубоко внутри этого крошечного тела Джинву почувствовал знакомый отголосок — ту самую искру, которая в будущем могла стать великой силой или великим спокойствием.

Хэ Ин подошла сбоку, всхлипнув, и осторожно взяла младенца на руки. Малыш не заплакал. Напротив, он издал тихий звук, похожий на вздох облегчения, и прижался к её груди.

– Здравствуй, маленький, – прошептала она, обливая его личико слезами радости. – Здравствуй, мой Юки. Мы здесь. Мы больше никогда тебя не отпустим.

Сухо стоял позади, глядя на младшего брата с благоговением. Он коснулся крошечного пальчика младенца, и тот крепко обхватил его руку.

– Мы защитим его, отец, – твердо сказал Сухо. – На этот раз всё будет иначе. Никаких «золотых мальчиков» и «теней». Только мы.

Джинву положил руку на голову младенца, делясь с ним своей жизненной силой, укрепляя его хрупкое здоровье. В этот момент он поклялся — не как Монарх, а как отец. Он построит для Юки мир, в котором тому никогда не придется вызывать костяные бластеры, чтобы защититься от собственной семьи.

– Мы дадим ему фамилию Сон, – сказал Джинву, и его голос был полон торжественности. – Но он будет знать, что его имя — это не бремя, а дар.

Внезапно в комнате снова всплыло системное окно, видимое только Джинву.

[Связь установлена. Имя изменено: Сон Юки.] [Уровень угрозы для психологического состояния ребенка: 0%.] [Примечание: Тот, другой Юки, был бы рад за него.]

Джинву улыбнулся. Он вспомнил того взрослого парня из парка, его сигарету и его адвоката. Где-то там, в другом мире, Чон Юки обрел свою свободу. А здесь, в этом мире, Сон Юки обрел свою семью.

– Пойдем домой, – тихо сказал Джинву, обнимая жену и обоих сыновей.

Они вышли из больницы под свет звезд. Джинву смотрел в ночное небо и знал, что где-то там, за гранью реальностей, Чон Юки сейчас тоже смотрит на звезды, сидя в своей быстрой машине рядом с Ливоном. И, возможно, в этот самый миг они оба почувствовали, что справедливость наконец-то восторжествовала.

Теневой Монарх больше не был одинок. Его тени радостно зашумели в его сознании, приветствуя маленького господина. А в колыбели, на руках у матери, спал будущий мастер кулинарии, любитель музыки и, возможно, самый счастливый человек в этом мире.

Потому что на этот раз любовь была настоящей.