← Назад к обзору

Грех

Шепот костей и эхо судьбы

Залы Ассоциации охотников Кореи всегда напоминали Юки муравейник, где каждый муравей мнил себя как минимум титаном. Воздух здесь был пропитан маной, потом и дешевым пафосом. Юки шел по широкому мраморному коридору, засунув руки в карманы свободных черных брюк. Его рост в сто девяносто пять сантиметров заставлял окружающих невольно расступаться, а взъерошенные черные волосы и небесно-голубые глаза привлекали взгляды женщин всех возрастов.

В его ушах плотно сидели беспроводные наушники, из которых на полной громкости гремел тяжелый рок, отсекая парня от внешнего мира. Юки зевнул, не скрывая скуки. Ему было шестнадцать, и единственное, чего он хотел в этот субботний полдень — это вернуться домой, приготовить идеальный стейк рибай и, возможно, покопаться в двигателе своей новой «Lamborghini», которую отец подарил ему на прошлый день рождения.

Но нет. Семья Сон в полном составе должна была присутствовать на ежегодном переучете высокоранговых охотников. Отец, Сон Джинву, шел впереди — живая легенда, чей облик не изменился ни на йоту за последние шестнадцать лет. Сила Теневого Монарха полностью остановила его старение. Рядом с ним изящно ступала Ча Хэ Ин, такая же ослепительно юная и прекрасная, как в день их свадьбы. За ними следовал Сухо, старший брат, «золотой мальчик» Ассоциации, чье лицо украшало каждый второй баннер в Сеуле.

Юки плелся в хвосте, чувствуя себя лишним элементом в этом параде совершенства. Его сила проснулась три года назад, в тринадцать лет. Тогда отец впервые увидел татуировку на его спине — не рисунок краской, а чернильно-черные линии, проросшие из самого позвоночника, напоминающие кости и шипы. Джинву тогда долго молчал, сканируя младшего сына своей мощной аурой, и в его глазах Юки впервые увидел не только любовь, но и тень того глубокого, древнего узнавания.

— Юки, вынь наушники, — Сухо обернулся, бросив на брата строгий, но теплый взгляд. — Председатель хочет поприветствовать нас лично. Прояви хоть немного уважения.

Юки нехотя стянул наушники на шею.

— Зачем мне было тащиться сюда? — проворчал он, его голос был низким и бархатистым. — Вы трое — национальное достояние. А я просто парень, который любит хорошо поесть и быструю езду. Мой ранг всё равно не определен, а татуировки… это просто дефект кожи, папа так сказал.

Джинву, шедший впереди, едва заметно усмехнулся, но ничего не ответил. Он знал правду. Знал о бластерах, о красном свечении глаз и о том, что его младший сын — носитель силы, которая не подчиняется законам Системы.

Коридор внезапно сузился из-за ремонтных работ, и навстречу семье Сон выбежала группа людей в деловых костюмах. Они спешили, уткнувшись в папки с документами. Один из них, молодой мужчина с черными взъерошенными волосами и в очках в тонкой оправе, явно опаздывал больше всех. Он споткнулся о кабель на полу и по инерции полетел вперед, прямо на Юки.

Юки среагировал мгновенно. Его тело, атлетичное и идеально сбалансированное, сработало быстрее мысли. Он перехватил падающего мужчину, одной рукой обхватив его за талию, а другой придержав за плечо, не давая врезаться лицом в свою грудь.

Мужчина замер, тяжело дыша. Его очки чуть съехали на кончик носа, открывая вид на поразительно глубокие серые глаза. Юки на мгновение застыл, почувствовав странный укол в груди — не боль, а какое-то тягучее, необъяснимое чувство дежавю, словно он знал этот запах дорогого парфюма и кофе всю свою жизнь.

— Ты в порядке? — спросил Юки, медленно отпуская незнакомца.

Мужчина поправил очки и посмотрел вверх — разница в росте была существенной. Его лицо, очень красивое и породистое, выразило крайнюю степень смущения, смешанного с любопытством.

— Да… да, прошу прощения, — он быстро отступил на шаг, поправляя пиджак. — Я был невнимателен. Спасибо, что поймали.

— Юки, не задерживайся, — окликнул его Сухо, подозрительно прищурившись на незнакомца.

— Иду я, иду, — отозвался младший Сон, но его взгляд всё еще был прикован к мужчине.

— Позвольте представиться, — заговорил незнакомец, вежливо поклонившись всей семье Сон, хотя его взгляд то и дело возвращался к Юки. — Чон Ливон. Я адвокат юридического отдела Ассоциации. Мы готовили документы для сегодняшнего визита господина Сон Джинву.

При звуке этого имени — Чон Ливон — внутри Юки что-то дрогнуло. Костяные узоры на его руках, скрытые рукавами лонгслива, на мгновение отозвались тупой пульсацией. Ему было шестнадцать, Ливону на вид было около двадцати трех. Они никогда не встречались раньше, Юки был в этом уверен. Но почему тогда его сущность — тот самый скелет с алыми глазами, скрытый в глубинах подсознания — вдруг довольно заурчал, словно нашел потерянный кусочек пазла?

— Рад знакомству, адвокат Чон, — Сон Джинву подошел ближе. Его взгляд стал проницательным. Он посмотрел на Ливона, затем на своего младшего сына, и в уголках его глаз промелькнуло нечто странное. — Вы хорошо справляетесь со своей работой. Мой секретарь хвалил ваши отчеты.

— Это большая честь, господин Сон, — Ливон снова поклонился, но в его серой радужке не было того рабского обожания, с которым обычно смотрели на Монарха. В нем была лишь профессиональная вежливость и… странная, едва уловимая печаль, когда он смотрел на Юки.

— Пойдем, Юки, — Ча Хэ Ин мягко коснулась руки сына. — Нас ждут.

Юки кивнул, надевая наушники обратно, но музыку не включил. Он обернулся через плечо, когда они уже отошли на приличное расстояние. Чон Ливон всё еще стоял там, глядя им вслед. Его фигура казалась одинокой в этом огромном коридоре, полном амбициозных охотников.

— Пап, — тихо спросил Юки, когда они зашли в лифт. — Кто этот парень?

— Адвокат, Юки. Я же сказал, — Джинву смотрел на меняющиеся цифры этажей.

— Нет, я имею в виду… почему мне кажется, что я должен его знать?

Сухо фыркнул, облокотившись о стенку лифта.

— Опять твои предчувствия? Юки, ты младший сын Теневого Монарха. Тебе кажется, что ты знаешь всех, потому что мир вращается вокруг нашей семьи. Это просто парень из юридического отдела. Симпатичный, признаю, но не более.

Юки промолчал. Он чувствовал, как татуировка на спине, начинающаяся у основания шеи и спускающаяся вдоль позвоночника, медленно нагревается. Линии, напоминающие крылья или шипы на лопатках, словно пытались расправиться.

Весь остаток дня в Ассоциации прошел как в тумане. Юки сидел на скучных совещаниях, делал вид, что слушает отчеты о налогах на магические кристаллы, но в голове крутилось только одно имя. Чон Ливон. Двадцать три года. Черные волосы, серые глаза.

Когда они наконец вышли на парковку, уже стемнело. Сеул сиял неоном.

— Юки, ты поедешь с нами? — спросила мать, садясь в семейный седан.

— Нет, я на своей, — Юки кивнул в сторону угольно-черной «Lamborghini Aventador», стоявшей особняком. — Хочу немного проветриться. Буду дома через час, приготовлю пасту с морепродуктами.

— Только не гоняй слишком сильно, — бросил Джинву, садясь за руль. Он знал, что просить бесполезно.

Юки дождался, пока машина родителей скроется за поворотом, но не сел в свой автомобиль. Вместо этого он вернулся ко входу в здание Ассоциации. Он сам не знал, что делает. Просто инстинкт, тот самый, что позволял ему управлять огромными костяными черепами в своих видениях, вел его назад.

Через десять минут из дверей вышел Ливон. Он выглядел уставшим, галстук был ослаблен, а в руках он держал тяжелый кейс. Он направился к автобусной остановке, но Юки преградил ему путь.

— Адвокат Чон, — позвал он.

Ливон вздрогнул и поднял взгляд. Увидев Юки, он на мгновение замер, и на его губах появилась слабая, почти неуловимая улыбка.

— Снова вы, молодой господин Сон. Забыли что-то?

— Юки. Просто Юки, — парень подошел ближе, возвышаясь над адвокатом. — Я не люблю титулы. Слушайте, это прозвучит странно, но… я чувствую, что мы должны поговорить. Не здесь.

Ливон внимательно посмотрел на него. В его серых глазах отразились огни ночного города. Он не выглядел испуганным или удивленным. Скорее… облегченным.

— Знаете, Юки… — Ливон поправил очки. — Мне сегодня весь день кажется, что я сплю. И что этот сон я видел уже тысячу раз. У меня в кабинете висит календарь, и сегодня я поймал себя на мысли, что ждал этой субботы шестнадцать лет. Хотя мне всего двадцать три.

Юки почувствовал, как по его рукам до самых кистей, где линии татуировки напоминали кости, прошла волна жара.

— Моя машина там, — он указал на сверкающий суперкар. — Я хорошо готовлю. И у меня дома есть коллекция винила, которую вы, я уверен, оцените. Поедем?

Ливон помолчал, глядя на «Lamborghini», а затем снова на парня с небесно-голубыми глазами.

— Адвокатам не положено садиться в машины к несовершеннолетним сыновьям национальных героев, — серьезно сказал он, но затем его глаза лукаво блеснули. — Но, к счастью, я сейчас не на работе.

Они ехали по ночному шоссе, и рев двигателя заглушал мысли. Юки вел машину уверенно, его длинные пальцы с костлявыми узорами на ладонях (светящиеся круглые метки сейчас были скрыты маскировкой) крепко сжимали руль. Ливон молчал, глядя в окно, но Юки чувствовал его присутствие каждой клеткой своего тела. Это было чувство абсолютного комфорта, словно он наконец-то вернулся домой после долгого похода.

Дома, в просторной квартире в элитном районе, которую Юки использовал как свою личную студию и убежище, пахло кожей и дорогим деревом. Пока Юки на кухне виртуозно резал овощи, демонстрируя идеальное атлетическое телосложение даже в простой домашней футболке, Ливон рассматривал его коллекцию пластинок.

— У тебя отличный вкус, — заметил Ливон, вытаскивая старый альбом британского рока. — Редко встретишь шестнадцатилетнего парня, который ценит классику.

— Я мудрее, чем кажусь, — отозвался Юки, не оборачиваясь. — Иногда мне кажется, что я прожил сотни лет. И все эти годы я что-то искал.

Он поставил перед Ливоном тарелку с дымящейся пастой. Ливон сел за стол, и на мгновение их пальцы соприкоснулись. В этот момент маскировка Юки дала сбой. Красная метка на его левой ладони и голубая на правой вспыхнули ярким светом.

Ливон не отпрянул. Он осторожно взял руку Юки в свои и перевернул её ладонью вверх.

— Кости, — прошептал адвокат, прослеживая пальцем линии татуировки на предплечье Юки. — И свет. Юки, ты знаешь, кто ты?

— Я… я не знаю, — честно ответил парень. — Отец говорит, что это уникальное пробуждение. Но я чувствую, что во мне живет кто-то еще. Скелет в черном пальто. С красными глазами. Он управляет бластерами, Ливон. Огромными черепами, которые могут испепелить гору. И никто об этом не знает. Даже брат.

Ливон поднял на него взгляд. В его серых глазах больше не было профессиональной холодности. Только бесконечная, надломленная нежность.

— Ты не должен скрываться от меня, — сказал Ливон. — Я не знаю, почему, но я чувствую, что моя задача в этой жизни — быть на твоей стороне. Юридически, морально… как угодно. Ты не один, Юки.

Юки почувствовал, как напряжение, копившееся в нем годами, начинает уходить. Он сел напротив Ливона, и впервые за долгое время его вторая сущность внутри не рвалась наружу, чтобы разрушать, а затихла, согретая чужим присутствием.

— Расскажи мне о себе, Чон Ливон, — попросил Юки. — Почему ты стал адвокатом?

— Чтобы защищать тех, кого некому защитить, — просто ответил Ливон. — В мире, где правят охотники ранга S, обычные люди и те, кто «не вписывается», часто оказываются раздавлены. Я хотел быть тем, кто скажет «стоп».

Они проговорили до рассвета. О музыке, о машинах, о странных снах, которые снились им обоим. Юки рассказывал о том, как он не любит камеры и публичность, как он прячется за образом «младшего брата золотого мальчика». Ливон слушал, и в его молчании было больше поддержки, чем во всех похвалах Ассоциации.

Когда первые лучи солнца коснулись панорамного окна, Ливон собрался уходить.

— Мне пора. Работа не ждет.

Юки проводил его до двери. На пороге он внезапно порывисто обнял адвоката. Ливон был ниже, и Юки почти полностью укрыл его своим телом. Он почувствовал, как Ливон на мгновение замер, а затем крепко обнял его в ответ.

— Мы увидимся снова? — спросил Юки, отстраняясь. Его голубые глаза сияли в утреннем свете.

— Обязательно, — пообещал Ливон. — Теперь, когда мы нашли друг друга… я тебя не отпущу.

Ливон ушел, а Юки остался стоять в прихожей. Он посмотрел на свои руки. Метки на ладонях медленно угасали, но татуировка на спине пульсировала ровным, спокойным теплом.

В этот момент дверь в квартиру открылась, и на пороге появился Сон Джинву. Он выглядел спокойным, но его взгляд был направлен прямо в глаза сыну.

— Он ушел? — спросил Джинву.

Юки вздрогнул, но не отвел взгляда.

— Ты знал, пап? Знал, что я встречу его?

Джинву прошел в комнату и сел в кресло, где только что сидел Ливон. Он посмотрел на пустую чашку кофе.

— Юки, в этом мире есть вещи, которые сильнее Системы и сильнее моей власти над тенями. Есть связи, которые прорастают сквозь само время. Шестнадцать лет назад я принял решение, которое изменило судьбу нашей семьи. Я хотел дать тебе шанс на нормальную жизнь. Без той боли, которую ты нес в себе.

Юки нахмурился, чувствуя, как внутри него снова зашевелился «скелет».

— О чем ты говоришь? Какая боль?

Джинву вздохнул, и на мгновение он показался Юки очень старым, несмотря на свою вечную юность.

— Ты реинкарнация, Юки. Душа, пришедшая из мира, где всё пошло не так. Там ты тоже был моим сыном, но я… я не справился. Я допустил ошибку, которая разрушила тебя. А Чон Ливон… в том мире он был твоим единственным светом. Твоим партнером, твоим адвокатом, твоим спасением.

Юки застыл, боясь пошевелиться. Слова отца падали в тишину квартиры, как тяжелые камни.

— Когда ты погиб в том мире, я вымолил у Системы шанс всё исправить. Я хотел, чтобы ты родился здесь, в мире, где мы — настоящая семья. Где тебя любят. Но я не мог знать, вернется ли Ливон. Оказалось, его душа последовала за твоей.

Юки опустился на диван, закрыв лицо руками. Перед глазами вспыхнули обрывки видений: голый отец, мать и Сухо на кровати… шепот… рвота в парке… и Ливон, обнимающий его в кресле. Это были не сны. Это были осколки другой реальности, которые его мозг интерпретировал как кошмары.

— Так вот почему я такой… — прошептал Юки. — Вот почему во мне эта сила скелета. Это память о той боли?

— Это твоя защита, — Джинву подошел и положил руку на плечо сына. — Но теперь тебе не нужно защищаться от нас. Мы — не те монстры из твоего прошлого. Мы любим тебя, Юки. По-настоящему.

Юки поднял голову. Его глаза светились небесно-голубым, но в них больше не было страха.

— Я знаю, пап. Я чувствую это. Но теперь я знаю и другое. Ливон вернулся не просто так.

— Он вернулся, потому что твоя душа звала его, — улыбнулся Джинву. — И теперь, когда вы встретились, круг замкнулся. Ты можешь быть кем угодно, Юки. Сон Юки или Чон Юки — это не важно. Важно то, что ты наконец-то цел.

Джинву ушел, оставив сына наедине с его мыслями. Юки подошел к зеркалу и снял футболку. Татуировка на его спине больше не выглядела пугающей. Сегментированные элементы, напоминающие позвонки, теперь казались прочным каркасом, на котором держалась его новая жизнь. Острые формы на лопатках больше не походили на шипы — теперь это были крылья, готовые к полету.

Он достал телефон и набрал номер, который Ливон оставил ему на клочке бумаги.

— Алло, Ливон? — голос Юки был твердым и уверенным. — Это Юки. Я тут подумал… у меня в гараже стоит «Lamborghini», которой нужно обкатать новый двигатель. Ты не против составить мне компанию сегодня вечером?

На другом конце провода послышался тихий, теплый смех.

— Я думал, ты никогда не спросишь, Юки. Заезжай за мной в семь.

Юки повесил трубку и улыбнулся своему отражению. В его глазах на мгновение вспыхнул алый огонек, но тут же погас, сменившись чистой небесной синевой. Скелеты в шкафу наконец-то обрели покой, а впереди была бесконечная дорога, залитая светом фар и надеждой на будущее, которое он теперь построит сам.

Он был сыном Теневого Монарха, но он был и чем-то большим. Он был Чон Юки по велению сердца и Сон Юки по праву рождения. И в этом мире, полном магии и опасностей, он наконец-то нашел свою истинную силу — силу быть собой рядом с тем, кто помнил его даже сквозь пелену перерождений.