← Назад к обзору

Грех

Искупление в зеркале времён

Сон Джинву стоял у панорамного окна своей квартиры, глядя на то, как утреннее солнце медленно заливает Сеул золотом. В стекле отражался не великий Теневой Монарх, перед которым трепетали измерения, а просто мужчина, чьё сердце только что пропустило удар от облегчения. Он слышал, как за его спиной Юки — его младший сын, его величайшая тайна и его самое болезненное искупление — медленно выдохнул.

Напряжение, вибрировавшее в воздухе последние полчаса, пока Джинву раскрывал правду о прошлом мире, наконец-то начало спадать. Юки стоял посреди комнаты, высокий, широкоплечий, с взъерошенными волосами, которые сейчас отливали синевой в лучах рассвета.

– Спасибо, пап, – голос Юки был низким, в нём больше не было той колючей настороженности, которая сопровождала его с момента пробуждения силы.

Парень сделал два широких шага и порывисто обнял отца. Джинву замер на мгновение — он всё ещё иногда забывал, что этот Юки, в отличие от того надломленного подростка из его видений, вырос в любви. Он почувствовал крепкие руки сына, ощутил исходящий от него жар и ту самую странную, костную энергию, которая теперь не казалась чужеродной. Она была частью его.

Джинву поднял руку и ласково потрепал сына по голове, взъерошив его и без того непослушные волосы.

– Иди отдыхай, Юки, – тихо сказал он, и в этом коротком предложении было всё: и прощение за недомолвки, и признание его взрослости, и безмолвное обещание всегда быть рядом. – Тебе нужно переварить всё это. И... подготовь машину. Кажется, у тебя на вечер большие планы.

Юки слегка отстранился, его небесно-голубые глаза на мгновение вспыхнули лукавым огоньком, который так напоминал Джинву его собственную юность.

– Пап, ты ведь понимаешь, что теперь я буду мучить тебя вопросами о том мире при каждом удобном случае? Особенно про Ливона.

– Я на это и рассчитывал, – Джинву усмехнулся. – А теперь марш в душ и спать.

Юки кивнул и, насвистывая какой-то мотив из своего плейлиста, скрылся в глубине квартиры. Джинву проводил его взглядом, и только когда дверь в комнату сына закрылась, он позволил своим плечам чуть поникнуть. Бремя знаний всегда было тяжелее бремени силы.

– Судьба — странная штука, да, Джинву? – Голос прозвучал мягко, прямо из тени у входа на кухню.

Джинву не вздрогнул. Он знал, что она здесь. Ча Хэ Ин вышла на свет, её лицо было спокойным, но в глазах мерцала та самая проницательность, которая когда-то заставила его влюбиться в неё. Она подошла к мужу и положила ладонь на его предплечье.

– Ты рассказал ему всё, – это был не вопрос, а констатация факта.

– Почти всё, – Джинву накрыл её руку своей. – Я не стал углубляться в детали того, что именно делала его «другая» версия семьи. Ему ни к чему знать подробности того морального разложения. Достаточно того, что он понял природу своей силы и причину появления Ливона в этой жизни.

Хэ Ин вздохнула, глядя в сторону комнаты Юки.

– Когда я увидела их в коридоре Ассоциации... Ливона и Юки... у меня сердце едва не остановилось. Они стояли так же, как в тех видениях, которые Система показывала нам после реинкарнации. Но в этот раз Юки не был жертвой. Он был защитником.

– Он вырос другим, Хэ Ин, – Джинву повернулся к жене, притягивая её к себе. – Мы дали ему то, чего не было у того парня. Мы дали ему опору. И теперь его «скелет» — это не клетка, а доспех.

– Но Ливон... – Хэ Ин замялась, её брови чуть дрогнули. – Ты уверен, что это безопасно? Если они начнут вспоминать? Если та боль вернётся вместе с чувствами?

Джинву посмотрел на свои ладони, где иногда всё ещё чудились следы крови из бесконечных битв.

– Память души — это не только боль, Хэ Ин. Это ещё и притяжение. Ливон в том мире был единственным, кто видел в Юки человека, а не монстра или инструмент. В этом мире... – Джинву сделал паузу, подбирая слова. – В этом мире Ливон станет для него тем, кто поможет ему окончательно принять свою тьму и превратить её в свет. Юки мудр не по годам. Он справится.

– Ты всегда так веришь в него, – Хэ Ин улыбнулась, и эта улыбка осветила её лицо, стирая следы тревоги.

– Я верю в него больше, чем в Систему, – отрезал Монарх. – Потому что он — лучшее, что я когда-либо создавал. Не как правитель теней, а как человек.

Они стояли в тишине, наслаждаясь моментом покоя. Внезапно из комнаты Юки донесся приглушенный грохот — судя по звуку, парень уронил что-то тяжелое, возможно, одну из своих гантелей или запчасть от мотора.

– Пойду проверю, пока он не разнёс квартиру, – Хэ Ин легонько поцеловала мужа в щеку. – А ты... тебе тоже нужно отдохнуть. Ты не спал всю ночь, следя за их встречей через тени.

Джинву кивнул, провожая жену взглядом. Когда она ушла, он снова обратился к своей внутренней тьме.

– Бер, – негромко позвал он.

Из тени мгновенно соткался силуэт верного муравьиного короля. Он склонился в глубоком поклоне, его хитиновые доспехи тускло блестели.

– Мой король, – проскрежетал Бер, его голос был полон преданности.

– Следи за Чон Ливоном. Не приближайся, не пугай его. Просто убедись, что его жизнь в безопасности. Если кто-то из юридического отдела или конкурентов попытается надавить на него — реши вопрос тихо.

– Будет исполнено, мой король! – Бер задрожал от предвкушения. – Должен ли я также присматривать за молодым господином во время их... свидания?

Джинву на мгновение представил, как Бер, спрятавшись в тени фонарного столба, наблюдает за тем, как Юки и Ливон едят пиццу или гуляют по набережной.

– Нет, Бер. Оставь их в покое. Даже у Теневого Монарха должны быть границы. Юки заслужил право на личную жизнь без присмотра армии мертвецов.

Бер издал разочарованный звук, но послушно растворился в воздухе.

Джинву прошел на кухню и налил себе стакан холодной воды. Его мысли снова вернулись к тому, другому миру. Он часто задавался вопросом: почему Система выбрала именно такой путь для искупления? Почему она позволила ему сохранить память, а Юки — силу, рожденную из страданий?

Возможно, ответ был прост. Миру всегда нужен был баланс. Если существовал Теневой Монарх, повелевающий легионами теней, должен был существовать и тот, кто повелевает основой жизни — костями. Юки был не просто его сыном. Он был его наследником в самом глубоком смысле. Он был тем, кто стоит на грани между жизнью и смертью, между человечностью и божественностью.

– Пап! – Голос Юки из коридора заставил Джинву вздрогнуть. – А где мои ключи от гаража? Я точно помню, что оставлял их на комоде!

– Ищи в кармане своей кожаной куртки, которую ты бросил на диван в прихожей! – крикнул Джинву в ответ, невольно улыбаясь.

– Нашел! Спасибо!

Джинву покачал головой. Великая сила, реинкарнация, древние сущности... и всё это меркло перед обычным подростковым беспорядком.

Он подошел к зеркалу в прихожей и поправил воротник футболки. В отражении он увидел не только себя, но и Хэ Ин, которая стояла чуть позади, и Сухо, который, оказывается, уже проснулся и теперь пытался незаметно стащить кусок пасты из тарелки Юки на кухне.

– Сухо, я всё вижу! – раздался вопль Юки из комнаты.

– Да я просто пробую, не отравил ли ты нас своей стряпней! – парировал старший брат.

– Моя стряпня идеальна, в отличие от твоих навыков скрытности! Ты топаешь как танковая дивизия!

Джинву рассмеялся. Громко, искренне, так, как умел смеяться только здесь, в этом кругу. Судьба действительно была странной штукой. Она могла забрать всё, разрушить миры и превратить сердца в лед. Но она же давала шанс построить всё заново.

Он посмотрел на Юки, который выскочил в коридор, уже переодетый в свою любимую черную куртку, с пирсингом, сверкающим в ушах, и невероятно довольным лицом.

– Я ушел! Буду поздно! Не ждите! – Парень схватил шлем и вылетел за дверь.

– Не забудь цветы! – крикнула ему вслед Хэ Ин, выходя в коридор.

– Мам, какие цветы на «Ламборгини»?! – донеслось уже с лестничной площадки.

– Красные розы, Юки! Он их любит! – добавил Джинву, и по наступившей тишине понял, что Юки замер.

– Откуда ты... – начал было сын, но потом, видимо, вспомнил о «памяти души» и просто крикнул: – Ладно, понял! Розы так розы!

Дверь захлопнулась.

Джинву подошел к Хэ Ин и обнял её за талию.

– Как думаешь, он купит розы? – спросила она тихо.

– Он купит самые лучшие розы в этом городе, – уверенно ответил Джинву. – И он будет самым счастливым парнем в этом мире. По крайней мере, сегодня.

– И мы тоже, – Хэ Ин прислонилась головой к его плечу.

– И мы тоже, – эхом отозвался Монарх.

Внизу, в гараже, взревел мощный двигатель «Авентадора». Звук был чистым, агрессивным и полным жизни. Джинву закрыл глаза, чувствуя, как нить судьбы, связывающая его младшего сына с этим миром, натянулась и стала прочной, как никогда. Больше не было теней прошлого. Осталось только будущее — яркое, как свет небесно-голубых глаз, и прочное, как кости, из которых оно было соткано.

– Пойдем завтракать, – сказал Джинву, увлекая жену на кухню. – Кажется, Сухо всё-таки съел половину твоей заготовки для пасты.

– Этот ребенок когда-нибудь наестся?

– Сомневаюсь. В нашей семье аппетит к жизни всегда был непомерным.

И в этом утреннем Сеуле, среди миллионов людей, одна семья наконец-то обрела свой покой, зная, что даже если мир снова решит рухнуть, они встретят этот крах вместе. Скелеты вышли из шкафов, превратились в доспехи и улетели на черной спортивной машине навстречу новой судьбе.

Судьба была странной штукой. Но Сон Джинву, Теневой Монарх, наконец-то смог её приручить. Не силой, а любовью, которую он пронес сквозь время и пространство, чтобы однажды просто потрепать сына по голове и сказать: «Отдыхай». И в этом была его самая великая победа.