Грех
Шёпот из бездны
В моём кабинете всегда пахло одинаково: дорогим табаком, старой кожей юридических фолиантов и едва уловимым ароматом озона — побочным эффектом моей собственной маны. Но сегодня к этому букету добавился новый ингредиент. Запах морского бриза и чего-то острого, колючего, как электрический разряд перед бурей. Этот запах исходил от него.
Юки Окумура сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. В его позе было столько естественного аристократизма и скрытой угрозы, что я поймал себя на мысли: этот парень не просто играет в бизнесмена. Он — хищник, который надел костюм от Gucci, чтобы не пугать раньше времени свою добычу. Его светлые волосы в мягком свете ламп казались отлитыми из платины, а татуировки, выглядывающие из-под манжет белой рубашки, манили взгляд, заставляя гадать, какие ещё узоры скрыты под тканью.
Я медленно разлил виски по тяжелым бокалам. Золотистая жидкость мягко плеснула о лед.
– Завтрашний день станет началом конца для империи Сон, – произнёс я, протягивая ему стакан. – Первая волна исков ударит по их логистическим узлам. Акции поползут вниз, а общественное мнение, которое я уже начал подогревать через нужные каналы, начнёт задавать неудобные вопросы.
Юки принял бокал, его пальцы на мгновение коснулись моих. Кожа была горячей, почти обжигающей. Он сделал глоток, не сводя с меня своих пронзительных голубых глаз. В этом взгляде было столько льда, что мой виски мог бы остыть и без льда.
– Джинву не сдастся без боя, Ли Вон, – негромко ответил он. – Он не просто бизнесмен. Он — бог этого мира. Ты понимаешь, что мы идем против существа, которое может стереть этот город с лица земли одним движением руки?
Я усмехнулся, присаживаясь на край своего стола. Дистанция между нами сократилась до опасного минимума.
– Суды — это не поле битвы для Монархов. Здесь не работают тени и мечи. Здесь работают факты, репутация и страх потерять влияние. Джинву привык к абсолютному поклонению. Когда он увидит, что его власть оспаривают в правовом поле, он совершит ошибку. Он проявит агрессию там, где нужна гибкость. И тогда мы его добьем.
Юки продолжал смотреть на меня. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на одобрение, смешанное с любопытством. Я знал, что нравлюсь ему. Мужчины моего типа — холодные, расчетливые и физически развитые — всегда привлекали сильных личностей. Но в Юки было что-то ещё. Какая-то надломленность, которую он тщательно маскировал за маской уверенности.
– И всё же... – я сделал паузу, катая виски на языке. – Почему ты так жаждешь его уничтожить? Это не похоже на обычный передел рынка. Ты рискуешь всем. Своей жизнью, своим конгломератом в Японии. Ради чего? Личная месть?
Юки поставил бокал на столик. Его движения стали медленными, почти тягучими. Он встал, и я почувствовал, как воздух в комнате стал плотнее. Он подошел ко мне, остановившись так близко, что я почувствовал жар, исходящий от его тела.
– Ты умеешь хранить секреты, Ли Вончик? – прошептал он.
Это уменьшительно-ласкательное имя из его уст прозвучало не как насмешка, а как интимное приглашение в его внутренний ад. Я не шелохнулся, хотя внутри всё напряглось, как струна. Серебро моих глаз встретилось с лазурью его.
– Моя профессия — это братская могила для чужих секретов, – ответил я, понизив голос.
Юки внезапно сократил остаток расстояния. Он нагнулся к моему лицу, его губы почти коснулись моих, но в последний момент он отклонился к моему уху. Я почувствовал его горячее дыхание, а затем — легкое, дразнящее прикосновение зубов к мочке уха. По моему позвоночнику пробежала дрожь, которую я едва смог скрыть.
– Пять лет назад, – начал он шепотом, от которого у меня волосы встали дыбом, – в этом городе умер мальчик по имени Алекс Сон. Весь мир думает, что он погиб в подземелье. Его мать, Ча Хэ Ин, лила фальшивые слезы перед камерами. Его отец, великий Сон Джинву, воздвиг ему памятник из мрамора.
Юки сделал паузу, его губы коснулись моей щеки, когда он продолжил. Каждое слово было пропитано ядом и невыносимой болью.
– Но Алекс Сон не погиб в подземелье. Он вогнал нож себе в сердце на глазах у отца, потому что это был единственный способ сбежать из его спальни. Ты понимаешь, Ли Вон? Твой кумир, спаситель человечества, — обыкновенный насильник, который использовал своих сыновей, чтобы «спускать пар». Он ломал нас каждую ночь. Он превратил Сухо в свою послушную куклу, в вещь, которая не может дышать без его приказа.
Я застыл. Бокал в моей руке едва не треснул. Я слышал о жестокости Монарха, о его деспотичном характере, но это... Это была запредельная мерзость. Мой разум адвоката мгновенно начал выстраивать цепочки, но человеческая часть меня содрогнулась от отвращения.
– Я — тот самый мальчик, Ли Вон, – Юки отстранился, заглядывая мне в глаза. Его взгляд теперь не был холодным. В нём полыхало синее пламя преисподней. – Иные боги вытащили меня из небытия и дали мне это тело, эту ману, эту новую жизнь. Не для того, чтобы я наслаждался богатством в Токио. А для того, чтобы я вернулся и вырвал сердце у этого чудовища.
– Юки... – я произнес его имя, и оно ощущалось на губах как раскаленный свинец. – Ты понимаешь, что ты мне сейчас открыл?
– Я открыл тебе причину, по которой мы не можем проиграть, – он коснулся моей груди ладонью, и я почувствовал, как его мана резонирует с моей. – Я не просто хочу забрать его деньги. Я хочу сорвать с него маску бога. Я хочу, чтобы он увидел, как его «идеальная семья» рассыпается в прах. Я хочу, чтобы он почувствовал ту же беспомощность, которую чувствовал я, когда он прижимал меня к кровати своими тенями.
Я смотрел на него и видел не просто клиента. Я видел человека, который прошел через ад и вернулся, чтобы принести этот ад с собой. Его красота теперь казалась мне еще более пугающей — это была красота мести, отточенная, как лезвие гильотины.
– Сухо... – вспомнил я его слова. – Ты хочешь забрать и его?
– Сухо — это часть меня, которую я оставил там, – Юки горько усмехнулся. – Он сломлен. Он любит своего мучителя той самой стокгольмской любовью, которая хуже смерти. Но я выжгу из него это. Даже если мне придется сломать ему каждую кость, я верну ему волю.
Я медленно поставил свой бокал на стол. Мои мысли лихорадочно работали. Теперь всё встало на свои места. Странная мана, ненависть к «Ахджин», знание внутренних секретов семьи Сон. Передо мной стоял воскресший принц, пришедший за головой короля.
– Значит, завтра мы не просто подаем иски, – сказал я, и мой голос обрел ту самую стальную твердость, за которую меня боялись в судах. – Завтра мы начинаем экзорцизм. Мы вытащим этого демона на свет божий.
Юки улыбнулся. На этот раз по-настоящему. Это была хищная, предвкушающая улыбка.
– Именно поэтому я выбрал тебя, Ли Вон. Ты единственный, у кого хватит яиц и цинизма, чтобы довести это до конца. Ты не боишься богов, потому что сам не веришь ни во что, кроме закона и силы.
Он снова приблизился ко мне. Его рука скользнула по моему плечу, пальцы запутались в моих волосах на затылке.
– Но помни, – прошептал он, глядя мне прямо в губы. – Идя со мной, ты вступаешь в войну, где пленных не берут. Если мы проиграем, Джинву не просто убьет нас. Он сделает нас своими тенями. Вечными рабами, лишенными воли. Ты готов к такой ставке?
Я перехватил его руку, прижимая её к своей щеке. Серебро моих глаз встретилось с его пылающей лазурью.
– Я никогда не проигрываю, Юки. А если бог решит встать у меня на пути... что ж, мне всегда было интересно, как выглядит кровь Монарха на судебных бумагах.
Юки издал низкий, гортанный смешок. В следующую секунду он сократил расстояние и впился в мои губы поцелуем. Это не было нежностью. Это было столкновение двух стихий, обмен клятвами в крови и ненависти. В этом поцелуе был вкус виски, ярости и чего-то еще — обещания, что эта ночь станет последней спокойной ночью в Корее.
Он отстранился, тяжело дыша. Его глаза сияли в темноте кабинета.
– Завтра, Ли Вон. Завтра мир узнает, что тени могут не только подчиняться, но и душить своего хозяина.
– Завтра, – подтвердил я, поправляя галстук. Моё сердце билось в унисон с его. – Пора готовить эшафот.
Юки вышел из кабинета, оставив после себя запах озона и невыносимое напряжение. Я подошел к окну, глядя на ночной Сеул. Где-то там, в элитном районе, Сон Джинву, вероятно, спал, уверенный в своем всемогуществе. Он не знал, что его мертвый сын вернулся. Он не знал, что закон, который он считал своей игрушкой, теперь превратился в удавку на его шее.
Я допил виски одним глотком. Мои руки больше не дрожали. Я был адвокатом дьявола, и мой новый подзащитный только что пообещал мне самую грандиозную битву в моей жизни.
– Спи спокойно, Монарх, – прошептал я, глядя на отражение своих серебристых глаз в стекле. – Завтра твоя тень станет твоим палачом.
Утро наступило быстро. Город еще только просыпался, когда курьеры начали развозить повестки. В офисах крупнейших изданий уже лежали папки с компроматом, который невозможно было игнорировать. Юридическая машина, запущенная моей рукой и подпитанная ненавистью Юки, начала свой неумолимый ход.
Я сидел в своем кресле, проверяя последние документы. На моем столе лежала фотография Алекса Сона — того самого мальчика, который когда-то решил умереть, чтобы стать свободным. Рядом стоял Юки, живое воплощение этой свободы.
– Пора, – произнес я в пустоту кабинета.
Телефон на столе ожил. Первый звонок был из администрации президента. Второй — от службы безопасности «Ахджин». Тон их голосов варьировался от недоумения до скрытой угрозы. Я отвечал всем сухо, вежливо и предельно профессионально. Закон — это скучная штука, пока он не начинает впиваться в глотку.
К полудню акции корпорации семьи Сон начали падение. В социальных сетях всплыли первые анонимные свидетельства о «странных» методах воспитания в доме Монарха. Зерно сомнения было брошено в благодатную почву.
Юки прислал мне короткое сообщение: «Я вижу, как они занервничали. Сухо вывели из поместья под усиленной охраной. Джинву пытается заблокировать счета, но твои оффшорные ловушки сработали».
Я улыбнулся. Это было только начало. Мы не просто разрушали его бизнес. Мы разрушали его легенду.
Вечером мы встретились в безопасном месте — в одном из закрытых клубов, принадлежащих подставным фирмам Юки. Он выглядел уставшим, но его глаза горели всё тем же неугасимым огнем.
– Он ищет тебя, Ли Вон, – сказал Юки, садясь рядом со мной у барной стойки. – Его ищейки уже перерыли все твои связи.
– Пусть ищут, – я придвинул ему стакан воды. – Мои связи уходят так глубоко, что ему придется выкопать половину Сеула, чтобы найти концы. Как ты?
– Я чувствую его, – Юки коснулся своей груди. – Его мана... она повсюду. Он в ярости. Он не понимает, почему не может просто щелкнуть пальцами и остановить это. Он привык командовать мертвыми, но он забыл, как договариваться с живыми.
– Скоро ему придется договариваться со мной в зале суда, – я посмотрел на часы. – Через три дня назначено первое слушание по делу о нецелевом использовании фондов. Это будет публичный процесс. Я настоял на открытых дверях.
Юки кивнул.
– Я буду там. В тени. Я хочу видеть его лицо, когда он поймет, что его власть утекает сквозь пальцы, как песок.
В этот момент дверь клуба распахнулась. Внутрь вошли люди в черных костюмах. Их аура была тяжелой, пропитанной запахом смерти. Солдаты Монарха. Не тени, а люди, добровольно отдавшие свои души в обмен на крохи его силы.
– Чон Ли Вон? – один из них сделал шаг вперед. Его глаза светились тусклым фиолетовым светом. – Господин Монарх просит вас проехать с нами для приватной беседы.
Я медленно встал, поправляя манжеты. Юки рядом со мной напрягся, его рука легла на рукоять ножа, скрытого под столом. Я слегка коснулся его плеча, призывая к спокойствию.
– Просит? – я усмехнулся, глядя прямо в глаза посланнику. – Передайте вашему господину, что я не принимаю приглашений после восьми вечера. Если у него есть претензии, пусть изложит их в письменном виде через своих адвокатов.
– Вы не поняли, – голос мужчины стал ниже. – Это не просьба.
– Нет, это вы не поняли, – я сделал шаг вперед, и моя серебристая мана вспыхнула, создавая вокруг нас защитный барьер. – Я — Чон Ли Вон. И в этом городе закон всё еще имеет значение. Если вы сделаете еще один шаг, завтра на первых полосах будет новость о том, что Теневой Монарх похищает юристов, которые посмели расследовать его махинации. Вы действительно хотите этого скандала прямо сейчас?
Охотники замялись. Они были обучены убивать монстров, но они не знали, что делать с человеком, который не боится их силы и прикрывается щитом из общественного мнения и юридических параграфов.
– Мы уходим, – наконец произнес их лидер. – Но господин Монарх не прощает отказов.
Когда они скрылись за дверью, Юки шумно выдохнул.
– Это было смело. Или безумно.
– Это было необходимо, – я повернулся к нему. – Джинву проверяет нас на прочность. Он хотел запугать меня, но он только подтвердил свою слабость. Если он прибегает к таким методам, значит, наши иски бьют точно в цель.
Юки посмотрел на меня с нескрываемым восхищением.
– Ты действительно чертовски хороший адвокат, Ли Вончик.
– А ты чертовски хороший повод, чтобы стать лучшим, – ответил я.
Мы стояли в полумраке клуба, два заговорщика, два воина, бросивших вызов богу. Впереди были дни судебных баталий, ночных рейдов и постоянного риска. Но в эту минуту, глядя в глаза Юки, я знал: сталь Окумуры и серебро Ли Вона — это сочетание, которое не под силу сломить даже самому Теневому Монарху.
Падение Сон Джинву началось. И мы были теми, кто с наслаждением подтолкнул его к обрыву.
– Завтра будет тяжелый день, – произнес Юки, прислонившись лбом к моему.
– Завтра будет великий день, – поправил я его. – Пошли. Нам нужно выспаться перед тем, как мы похороним бога.
Мы вышли из клуба, растворяясь в ночных тенях Сеула. Город продолжал жить своей жизнью, не зная, что его фундамент уже треснул. Но где-то в вышине, за пределами человеческого восприятия, боги, создавшие Юки, улыбались. Их творение вернулось домой. И месть была лишь вопросом времени.