← Назад к обзору

Грех монарха

Осколки чужого неба

Сон Джинву стоял посреди тренировочного полигона, глядя на свои ладони, которые всё еще слегка покалывало от остаточной энергии Юки. В этом мире, где мана была привычным инструментом, сила его младшего сына казалась чем-то инородным, древним и пугающим. Юки сражался не просто как охотник — он сражался как судья, выносящий приговор самой реальности.

— Пять процентов... — прошептал Джинву, и его голос утонул в шуме ветра, гуляющего между деревьями.

Он прикрыл глаза, восстанавливая в памяти каждое движение сына в форме скелета. Та легкость, с которой Юки управлял костяными бластерами, то ледяное спокойствие, с которым он выпускал лучи разрушительной мощи, говорили о годах подавляемой ярости и боли. Джинву чувствовал горечь, осевшую на языке. Тот «другой» Джинву не просто не ценил своего ребенка — он пытался сломать то, что было совершенным в своей первозданной силе.

Джинву понимал, почему Юки скрывался. Если бы те извращенные подобия родителей узнали о Костяном Короле раньше, они бы превратили мальчика в свое личное оружие, в цепного пса, охраняющего их порочный круг похоти и власти. Они бы выпили его досуха, оправдывая это «семейным долгом».

— Ты заслуживаешь большего, Юки, — произнес Джинву, принимая решение.

Он знал, что Юки, несмотря на свою внешнюю колючесть и язвительность, оставил в том мире не только ненависть. Были вещи, которые парень не успел или не смог забрать в спешке и хаосе портального перехода. Вещи, которые связывали его с той крошечной крупицей человечности, которую он сумел сохранить вопреки всему.

Джинву глубоко вздохнул и позволил своей тени расшириться. Чернильная тьма поползла по траве, поглощая свет, пока не превратилась в бездонный колодец. Как Монарх Теней, он мог пронзать границы миров, если у него был четкий ориентир. А ориентиром была кровь Юки, всё еще пульсирующая в этой реальности.

Шаг в пустоту — и мир изменился.

Джинву оказался в Сеуле, который выглядел почти так же, как его собственный, но ощущался совершенно иначе. Воздух здесь был липким, пропитанным эманациями разложения и страха. Он стоял на крыше высокого здания, глядя вниз на город, который буквально содрогался в конвульсиях.

Юки сдержал слово. Видео, слитое в сеть, произвело эффект разорвавшейся ядерной бомбы. Огромные экраны на зданиях, которые обычно славили Сон Джинву и Ча Хэ Ин, теперь транслировали экстренные выпуски новостей. Лица дикторов были бледными, голоса дрожали. Репутация «богов» этого мира превратилась в радиоактивный пепел. Толпы людей собирались у штаб-квартиры Ассоциации, требуя ответов. Гнев обманутого человечества был страшен.

Джинву накинул на плечи черный плащ с капюшоном, скрывая свое лицо. Ему было тошно. Глядя на этот хаос, он видел отражение того, кем мог бы стать, если бы хоть раз поддался тьме внутри себя.

— Нужно спешить, — пробормотал он и растворился в тенях.

Первым делом он направился к тайной квартире Юки. Там, в тишине и запустении, он нашел то, о чем Юки вскользь упомянул в одну из бессонных ночей, когда они сидели на кухне. Маленький серебряный кулон на тонкой цепочке, завалившийся за плинтус в спальне. Внутри была старая, потертая фотография — единственный снимок, где Юки был маленьким, еще до того, как его жизнь превратилась в кошмар. На фото он улыбался, прижимая к себе плюшевого медведя.

Джинву бережно спрятал кулон во внутренний карман. Но оставалось еще кое-что. Самое важное.

Питомник «Синее небо» находился на окраине города. Это было скромное заведение, которое сейчас казалось вымершим. Джинву прошел сквозь запертые двери, словно призрак. Внутри пахло опилками, кормом и тоской. Животные, почувствовав присутствие Монарха, забились в углы своих клеток, жалобно поскуливая.

Он нашел нужный вольер в самом конце коридора. Там, на старой подстилке, свернувшись в крошечный комочек, лежал черный котенок. У него были необычные, пронзительно-голубые глаза — точь-в-точь как у Юки. Увидев Джинву, котенок не испугался. Он поднял голову, издал тонкое, требовательное «мяу» и заковылял к решетке, пошатываясь на тонких лапках.

— Значит, это ты, — Джинву присел на корточки, протягивая руку. — Юки очень переживал за тебя.

Котенок ткнулся холодным носом в его ладонь и заурчал, вибрируя всем своим крошечным телом. Джинву аккуратно взял его на руки, пряча в складках своего плаща. Малыш тут же пригрелся и затих, доверяя этой пугающей, но теплой силе.

Выходя из питомника, Джинву почувствовал резкий всплеск маны неподалеку. Знакомый, тяжелый запах тени.

Отец и сын. Монарх этого мира и Сухо.

Они стояли в переулке, скрытые от глаз протестующих толп. Сон Джинву этого мира выглядел жалко. Его доспехи были забрызганы грязью, глаза горели безумным, лихорадочным огнем. Сухо стоял рядом, его лицо было искажено гримасой ярости и стыда.

— Мы найдем его, — шипел «тот» Джинву, сжимая кулаки так, что кости хрустели. — Мы вывернем этот мир наизнанку, но вернем этого щенка. Он заплатит за каждое слово, за каждый кадр. Я лично вырву его хребет и сделаю из него трофей.

— Он не мог уйти далеко, отец, — голос Сухо был полон яда. — Я чувствую его след. Он ведет к разлому.

Джинву-гость наблюдал за ними из тени, чувствуя, как внутри него закипает ледяная ярость. Ему хотелось выйти и стереть их с лица земли прямо здесь. Но он знал, что это не его битва. Юки уже победил их, лишив самого главного — их масок и их власти над ним.

— Вы его никогда не найдете, — тихо произнес Джинву, хотя они не могли его слышать. — Потому что он теперь там, где любовь — это не слово, а действие.

Он развернулся и пошел прочь, чувствуя, как котенок под плащом мирно посапывает. Этот мир медленно тонул в собственном дерьме, и Джинву не собирался протягивать ему руку помощи.

Возвращение в родную реальность было похоже на глоток чистой воды после долгой жажды. Когда Джинву вышел из тени на заднем дворе своего дома, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые тона.

Юки сидел на крыльце, вытирая руки полотенцем. Он только что закончил возиться со своим байком и выглядел непривычно задумчивым. Увидев отца, он вскинул бровь, замечая его странный вид и плащ, покрытый пылью другого мира.

— Ты где был? — спросил Юки, щурясь от солнца. — Мама уже начала беспокоиться. Сказала, если ты опоздаешь к ужину, она заставит тебя тренироваться с ней на мечах до полуночи.

Джинву молча подошел к сыну и сел рядом на ступеньку. Он снял плащ и положил его на колени.

— Я ходил забрать то, что ты оставил, — сказал он, глядя на Юки.

Юноша напрягся. Его голубые глаза мгновенно стали холодными.

— Я ничего там не оставлял, кроме ненависти.

Джинву не ответил. Он достал из кармана серебряный кулон и протянул его на раскрытой ладони.

Юки замер. Его дыхание перехватило. Он медленно взял кулон, пальцы его заметно дрожали. Он открыл крышечку, глядя на маленького улыбающегося мальчика. На мгновение его лицо потеряло всю свою жесткость, становясь беззащитным и юным.

— Я думал, он потерялся, когда они обыскивали мою комнату в прошлый раз... — прошептал Юки. — Спасибо, пап.

Но Джинву еще не закончил. Он осторожно развернул складки плаща, и на свет божий выбрался черный котенок. Малыш зажмурился от яркого света, смешно чихнул и, почуяв знакомый запах, мгновенно перебрался на колени к Юки.

— Мелкий! — выдохнул Юки, и в его голосе прозвучало столько неприкрытой радости, что у Джинву защемило сердце.

Парень подхватил котенка, прижимая его к щеке. Малыш вцепился когтями в его футболку и начал громко, на всю округу, мурлыкать.

— Ты сходил за ним... — Юки поднял глаза на отца. В них больше не было льда. Только безмерная благодарность и что-то еще, что Джинву не мог описать словами. — Ты рисковал, возвращаясь туда ради кота?

— Я пошел туда ради своего сына, — Джинву положил руку на плечо Юки. — Я видел, какой хаос ты там устроил. Ты молодец, Юки. Ты сделал то, что должен был. Но больше тебе не нужно туда возвращаться. Никогда.

Юки кивнул, поглаживая котенка по голове.

— Я видел их, — продолжал Джинву тише. — Твоего отца и Сухо. Они искали тебя. Они были в ярости.

— Пусть ищут, — Юки криво усмехнулся, но в этой усмешке не было боли. — Теперь они — просто тени прошлого. У них нет власти надо мной. И никогда больше не будет.

Котенок, устав от эмоций, удобно устроился в ладонях Юки и уснул. Парень смотрел на него, и на его губах играла мягкая, настоящая улыбка.

— Знаешь, — Юки взглянул на кулон, который теперь висел у него на шее. — Я всегда думал, что сила — это бластеры, кости и умение убивать. Но сегодня я понял, что настоящая сила — это иметь возможность вернуться за кем-то маленьким и слабым.

Джинву улыбнулся и поднялся, отряхивая штаны.

— Пойдем в дом. Мама приготовила что-то особенное. И, кажется, нам нужно найти миску для нового члена семьи.

Юки поднялся вслед за ним, бережно неся котенка. Его высокая фигура в лучах заката казалась величественной. Татуировки на его руках больше не выглядели как клеймо одиночества — теперь это были знаки воина, который нашел свой дом.

— Эй, Сухо! — крикнул Юки, заходя в дом. — Глянь, кого я притащил! Только попробуй сказать, что у него глупая морда, и я натравлю на тебя своих бластеров!

Из глубины дома послышался смех старшего брата и радостный возглас матери.

Джинву стоял в дверях, наблюдая за этой картиной. Он знал, что впереди еще много трудностей. Юки предстояло научиться жить в мире, где его не хотят убить. Ему предстояло принять свою силу не как проклятие, а как дар. Но глядя на то, как парень спорит с Сухо о том, как назвать котенка, Джинву понимал: самое главное уже произошло.

Сон Юки больше не был один.

Вечером, когда весь дом погрузился в тишину, Юки лежал в своей новой комнате. Котенок спал у него в ногах, мерно посапывая. Юки вертел в руках кулон, чувствуя приятную тяжесть серебра.

Он подошел к зеркалу. Из него на него смотрел красивый парень с небесно-голубыми глазами. Не скелет, не монстр. Просто человек.

Юки высунул язык — обычный, розовый. Он улыбнулся своему отражению.

— Ну что, Мелкий, — прошептал он, обращаясь к спящему котенку. — Кажется, мы наконец-то в правильном мире.

Он выключил свет и лег в кровать. Впервые за шестнадцать лет ему не нужно было держать нож под подушкой. У него был отец, который мог пройти сквозь миры ради него. У него была мать, которая любила его просто так. У него был брат, с которым можно было до хрипоты спорить о видеоиграх.

И у него был Костяной Король, который теперь не скалился в пустоту, а охранял этот хрупкий, новообретенный покой.

Сон Юки закрыл глаза и уснул. И в этом сне не было ни крови, ни теней, ни предательства. Только бескрайнее синее небо и теплый ветер, пахнущий яблоневым цветом. Он был дома. И это было единственным, что имело значение.