← Назад к обзору

Гром который молчит

Золото сквозь призму грозовых туч

Шум в «Хвосте Феи» был привычным, как дыхание. Я сидела за барной стойкой, лениво помешивая ложечкой остывший кофе, и наблюдала за очередным раундом «дружеской потасовки» между Нацу и Греем. Обычно это зрелище меня забавляло или заставляло в очередной раз сокрушаться о счетах за разрушенную мебель, но сегодня мысли витали где-то далеко.

Мой взгляд то и дело соскальзывал с дерущихся парней и устремлялся вверх, на второй этаж. Там, в тени колонн, сидел он. Лексус.

В последнее время он стал... другим? Нет, внешне всё оставалось прежним: та же суровая складка между бровей, те же наушники, та же аура непоколебимой мощи. Но я кожей чувствовала его взгляд. Стоило мне рассмеяться или просто обернуться, как я ловила на себе его тяжелый, пронизывающий взор, который он тут же отводил, стоило мне посмотреть в ответ.

– Люси, ты уже пять минут гипнотизируешь свою чашку, – раздался мягкий голос Миры.

Я вздрогнула и неловко улыбнулась, чувствуя, как щеки обдает жаром.

– Ой, прости, Мира-джан. Просто задумалась о новом романе.

Миражанна оперлась локтями о стойку, подперев подбородок ладонями. Её глаза, всегда такие понимающие и чуточку лукавые, смотрели прямо в душу. Она не была просто барменом; она была сердцем этой гильдии, знающим все её секреты.

– О романе? Или о ком-то, кто мог бы стать его героем? – Она кивнула в сторону лестницы на второй этаж. – Лексус вернулся с того задания в горах каким-то... притихшим. Ты не находишь?

– Ну, он всегда был не особо разговорчивым, – я постаралась придать голосу безразличие. – Хотя, знаешь, я беспокоюсь. Он тогда сильно поранился, а когда я пыталась помочь, он едва не снес меня с ног, так торопился уйти. Может, у него что-то болит? Или он злится на меня за навязчивость?

Я прикусила губу. Почему-то мысль о том, что Лексус может на меня злиться, причиняла странную, ноющую боль где-то под ребрами. Он ведь мой товарищ. Мы через столькое прошли. И пусть он кажется колючим, я знала, что за этим фасадом скрывается человек, который искренне любит свою семью.

– Злится на тебя? – Мира тихо рассмеялась, и этот звук был похож на звон маленьких колокольчиков. – О, Люси, ты иногда бываешь такой слепой. Лексус Дрейер не из тех, кто тратит время на злость из-за пустяков. Если он уходит, значит, борется с чем-то внутри себя. И, судя по тому, как часто он теперь «случайно» оказывается в той же части зала, что и ты... эта борьба дается ему нелегко.

Я нахмурилась, не совсем понимая, к чему она клонит.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего конкретного, дорогая, – Мира подмигнула мне и принялась протирать стакан. – Просто иногда самые сильные грозы начинаются с легкого дуновения теплого ветра. Ты ведь всегда была очень доброй ко всем, Люси. Твой свет притягивает людей. Даже тех, кто привык жить в темноте и одиночестве.

– Я просто хочу, чтобы всем было комфортно, – пробормотала я, чувствуя, как путаются мысли. – Он ведь тоже часть команды. Я не могу просто игнорировать его, когда вижу, что ему тяжело.

– И это прекрасно, – согласилась Мира. – Только помни: Лексус — это не Нацу. Он не станет кричать о своих чувствах или лезть обниматься. Его внимание — это тишина. Это его присутствие где-то рядом, когда тебе кажется, что ты одна. Ты замечала, что в прошлый четверг, когда к тебе пристали те подвыпившие наемники у входа, они вдруг резко побледнели и убежали, даже не договорив?

Я вспомнила тот вечер. Действительно, парни вели себя очень грубо, но потом словно увидели привидение у меня за спиной.

– Я думала, они просто осознали, что я маг «Хвоста Феи»...

– Они осознали, что за их спинами стоит Громовой Убийца Драконов с очень недобрым выражением лица, – усмехнулась Мира. – Он не подошел, не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел, пока они не убрались.

Сердце пропустило удар. Лексус защищал меня? Втайне? Но почему не подошел? Мы могли бы вместе выпить по кружке сока или просто поговорить. Эта его отстраненность одновременно и притягивала, и пугала. Я чувствовала к нему какую-то необъяснимую тягу — не такую, как к Нацу, с которым было легко и весело. С Лексусом всё было... весомее. Каждое слово, каждый взгляд имели значение.

– Ладно, пойду прогуляюсь, – сказала я, поднимаясь. – Воздух в гильдии сегодня слишком плотный.

– Удачи, Люси, – донеслось мне вслед. – И смотри по сторонам. Иногда то, что мы ищем, находится прямо за нашим плечом.

Я вышла на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух Магнолии. Солнце уже садилось, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и золотого. Я шла по набережной, глядя на блики на воде, и не могла отделаться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Не враждебно, нет. Скорее... оберегающе.

Я обернулась. Улица была почти пуста, лишь пара прохожих спешила домой. Но на крыше одного из домов я заметила высокую фигуру. Плащ развевался на ветру, а в сумерках блеснули металлические наушники.

Лексус.

Он стоял там, неподвижный, как статуя, глядя куда-то вдаль, но я знала — он видит меня. Я замерла на месте, не зная, помахать ли ему или просто уйти. В груди разливалось странное тепло. Почему он здесь? Неужели он действительно следует за мной?

– Лексус! – крикнула я, сложив ладони рупором.

Фигура на крыше вздрогнула. Он не ожидал, что я его замечу. На мгновение мне показалось, что он сейчас просто исчезнет в разряде молнии, но он остался.

– Чего тебе, Хартфилия? – Его голос, усиленный магией, долетел до меня, низкий и вибрирующий.

– Спускайся! Тут красиво! И... я хотела поблагодарить за те сэндвичи, ну, то есть, за то, что ты их съел!

Тишина. Я уже подумала, что он проигнорирует меня, как вдруг воздух вокруг него заискрился, и через секунду он приземлился в нескольких шагах от меня. Грохот от его прыжка заставил меня подпрыгнуть.

– Ты сумасшедшая, – буркнул он, поправляя плащ. – Кричать на весь город о какой-то еде.

– А ты — скрытный, – парировала я, подходя ближе. – Мира сказала, что ты присматриваешь за мной. Это правда?

Лексус нахмурился, и его челюсти сжались. В сумерках его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах промелькнуло что-то, что он не успел скрыть — смятение.

– Мира слишком много болтает, – отрезал он. – Я просто гулял. Город общий.

– Конечно, – я улыбнулась, чувствуя, как страх перед его суровостью улетучивается. – Просто... спасибо. За то, что ты рядом. Мне так спокойнее.

Я сделала еще шаг и, повинуясь какому-то внутреннему порыву, коснулась его руки. Его кожа была горячей, почти обжигающей. Лексус замер, словно пораженный молнией собственного изготовления. Я видела, как расширились его зрачки, как сбилось его дыхание.

– Люси... – Его голос прозвучал как-то иначе. Без привычной стали. Глухо, почти с надрывом.

Он не отдернул руку. Напротив, его пальцы слегка дернулись, словно он хотел переплести их с моими, но в последний момент он сдержался. Этот момент близости был таким напряженным, что казалось, воздух между нами сейчас взорвется от статического напряжения.

– Тебе пора домой, – вдруг резко сказал он, разрывая контакт. – Уже поздно.

– Но мы только начали разговаривать!

– Иди, Хартфилия. Пока я... просто иди.

Он развернулся и зашагал прочь, его шаги были тяжелыми и стремительными. Я стояла и смотрела ему в спину, прижимая ладонь к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Что это было? Почему его прикосновение вызвало у меня такую бурю эмоций? Я ведь всегда видела в нем только товарища. Сильного, надежного, немного вредного старшего брата всей гильдии. Но сейчас... сейчас в нем было что-то другое. Что-то, что заставляло меня чувствовать себя не просто согильдийкой, а женщиной.

Я медленно пошла к своему дому, перебирая в памяти каждое мгновение нашей короткой встречи. Его взгляд, его голос, этот странный жар от его кожи.

– Мира, на что ты намекала? – прошептала я, глядя на взошедшую луну.

Неосознанно я начала сравнивать его с другими. Нацу был пламенем — ярким, согревающим, но иногда обжигающим своей детской непосредственностью. Грей был льдом — спокойным, надежным, но холодным. А Лексус... Лексус был штормом. Опасным, непредсказуемым, но невероятно притягательным. И я, кажется, сама того не замечая, начала искать этого шторма.

Придя домой, я долго не могла уснуть. Я ворочалась, вспоминая, как он смотрел на меня с крыши. В этом взгляде не было безразличия. Там было что-то глубокое, скрытое за семью замками, что-то, что он боялся выпустить на волю.

«Я беспокоюсь о нем больше, чем о других», – вдруг осознала я, уставившись в потолок. – «Почему? Потому что он одинок? Или потому что я чувствую, что под этой маской силы скрывается кто-то, кому отчаянно нужно тепло?»

Я вспомнила, как перевязывала ему рану. Как он тогда смотрел на мои руки. В тот момент я списала его реакцию на боль, но теперь... теперь я начала сомневаться.

– Ты просто товарищ, Люси, – строго сказала я себе, закрывая глаза. – Он — Лексус Дрейер. Он не смотрит на таких, как ты.

Но где-то в глубине души маленький голосок шептал совсем другое. Голосок, который заставлял мое сердце биться чаще каждый раз, когда в гильдии раздавался треск электричества.

Я заснула, и мне снился золотой свет, пробивающийся сквозь грозовые тучи. И в этом свете мы с Лексусом стояли на той самой крыше, и он не уходил. Он просто держал меня за руку, и весь мир вокруг перестал иметь значение.

На следующее утро я проснулась с твердым намерением вести себя как обычно. Но стоило мне переступить порог гильдии и встретиться взглядом с Лексусом, который сидел на своем привычном месте, как вся моя уверенность рассыпалась в прах.

Он кивнул мне. Едва заметно, одним движением головы. Но это было больше, чем он делал для кого-либо другого.

– Привет, Лексус! – улыбнулась я, чувствуя, как внутри расцветает маленькое солнце.

Он ничего не ответил, снова уткнувшись в свои мысли, но я заметила, как уголок его губ дрогнул в подобии улыбки. И этого было достаточно.

Я прошла к стойке, где Мира уже готовила мой любимый коктейль.

– Ты сегодня сияешь, Люси, – заметила она, хитро прищурившись.

– Просто выспалась, – соврала я, чувствуя, как краснею.

Мира ничего не сказала, но её взгляд, устремленный на второй этаж, говорил громче всяких слов. Мы обе знали, что в этой гильдии начинается новая история. История, которая будет написана молниями и золотым светом. И я, кажется, была готова стать её частью, даже если сама еще не до конца понимала, куда это меня приведет.

А наверху, скрытый тенью, Лексус Дрейер сжимал перила так сильно, что дерево жалобно скрипело. Он смотрел на золотистую макушку Люси и проклинал тот день, когда она решила быть к нему доброй. Потому что эта доброта разрушала его стены быстрее, чем любой враг. И он знал — рано или поздно ему придется либо сдаться, либо сгореть в этом свете окончательно.