← Назад к обзору

Гром который молчит

Золото в предрассветном тумане

– Пять тридцать утра. Какого черта мы здесь так рано? – прорычал я, закидывая дорожную сумку на плечо.

Магнолия еще спала, укутанная в густой, молочно-белый туман, который сползал с гор и лип к брусчатке. Воздух был сырым и тяжелым, пропитанным запахом реки и засыпающих ночных цветов. Я ненавидел это время суток — время, когда мир кажется ненастоящим, а мысли становятся слишком громкими.

– Мастер сказал, что поезд отходит ровно в шесть, Лексус, – спокойно отозвался Фрид, поправляя свою шпагу. – Нам нужно время, чтобы проверить снаряжение и билеты. К тому же, это задание в северных портах требует пунктуальности.

Я лишь хмыкнул. Северные порты. Две недели охоты на контрабандистов, использующих запрещенные магические артефакты. Скучно, нудно, но это была идеальная возможность свалить из города. Подальше от гильдии, подальше от понимающих взглядов деда и, самое главное, подальше от золотистого марева, которое преследовало меня в каждом углу «Хвоста Феи».

Мы подошли к вокзалу. У входа нас уже ждали. Дед, как обычно, восседал на каком-то ящике, попыхивая трубкой. Рядом переминались с ноги на ногу Бикслоу и Эвергрин — они выглядели заспанными и недовольными тем, что их вытащили из постелей в такую рань.

– Берегите себя, мальчики, – Эва зевнула, прикрывая рот ладонью в кружевной перчатке. – Фрид, не позволяй Лексусу разнести весь порт в щепки в первый же день.

– Я постараюсь, Эвергрин, – Фрид серьезно кивнул, вызывая у меня очередной приступ раздражения.

– Главное — вернитесь к празднику урожая! – Бикслоу хохотнул, и его «куклы» эхом повторили: «Вернитесь! Вернитесь!».

Я собирался уже было развернуться и пойти к платформе, как вдруг туман в конце улицы колыхнулся. Две женские фигуры быстро приближались к нам. Одуряющий запах ванили и полевых трав достиг моих ноздрей раньше, чем я успел осознать, кто это.

Мира и Люси.

Миражанна шла своей обычной легкой походкой, неся в руках небольшую корзинку. Но мой взгляд, словно примагниченный, замер на той, что бежала чуть впереди. Люси. На ней был накинут легкий кардиган поверх домашнего платья, волосы были в беспорядке, будто она собиралась в спешке, а на щеках играл румянец от быстрого бега.

– Успели! – выдохнула она, останавливаясь прямо передо мной. – Я так боялась, что вы уже ушли.

Я смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как внутри начинает зарождаться тот самый знакомый шторм. Зачем она здесь? Зачем пришла в такую рань?

– Мы принесли вам завтрак в дорогу, – улыбнулась Мира, передавая Фриду увесистый пакет. – И кое-что на перекус. Путь до севера долгий, а вокзальная еда ужасна.

– Это печенье, – Люси протянула мне отдельный бумажный сверток, перевязанный бечевкой. – Я испекла его вчера вечером. Оно с орехами и медом, как раз для восстановления сил.

Я взял сверток. Он был теплым. Или это мне так казалось? Мои пальцы коснулись её ладони, и короткий разряд статического электричества проскочил между нами. Люси вздрогнула, но не отстранилась. Она смотрела на меня своими огромными карими глазами, и в них не было ни капли того страха, который я привык видеть у окружающих.

– Люси, я поражена, – Мира хитро прищурилась, глядя на подругу. – Ты ведь обычно раньше девяти утра глаза не открываешь. Даже если Нацу начинает ломиться в твое окно.

Люси неловко рассмеялась, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

– Ну... я просто подумала, что они уезжают надолго. Две недели — это большой срок. Хотелось проводить товарищей как следует.

– Очень заботливо с твоей стороны, Хартфилия, – буркнул я, стараясь скрыть, как сильно меня тронул этот жест. – Спасибо.

– Возвращайтесь поскорее, – тихо добавила она, и в её голосе прозвучало что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

Раздался протяжный гудок локомотива. Поезд окутался клубами пара, готовясь к отправлению.

– Пора, Лексус, – Фрид подхватил вещи и направился к вагону.

– Идем, – я кивнул деду и остальным.

Фрид уже запрыгнул на подножку, приветственно махнув рукой. Я последовал за ним, но на мгновение замер на нижней ступеньке, оборачиваясь. Люси стояла ближе всех. Туман вокруг неё начал рассеиваться, и первые лучи предрассветного солнца упали на её лицо, превращая её в какое-то неземное существо из золота и света.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал.

Она вдруг сделала шаг вперед и, прежде чем я успел среагировать, обвила руками мою шею. Это было быстрое, почти судорожное объятие. Я почувствовал её мягкое тело, прижавшееся к моей жесткой куртке, почувствовал, как она уткнулась носом мне в плечо. От неё пахло теплом, домом и тем самым печеньем.

Мир вокруг просто перестал существовать. Грохот поезда, крики Бикслоу, ворчание деда — всё исчезло. Осталась только эта хрупкая девушка в моих руках. Мои руки сами собой приподнялись, желая обнять её в ответ, прижать к себе так сильно, чтобы она задохнулась, но я замер, боясь спугнуть этот момент.

Она отстранилась так же внезапно, как и прижалась. Её лицо залила густая краска, глаза испуганно расширились. Казалось, она сама только что осознала, что натворила.

– Ой... я... – она запнулась, прижимая ладони к горящим щекам. – Прости, Лексус! Я просто... удачи на задании!

Она попятилась назад, едва не споткнувшись о собственный подол. Я смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. В груди бушевал настоящий ураган. Электричество под кожей взбесилось, искры начали проскакивать между моими волосами, но я даже не пытался их подавить.

Поезд дернулся и медленно покатился вдоль платформы.

– Береги себя, Люси! – крикнул я, сам удивляясь силе своего голоса.

Она замахала рукой, оставаясь на перроне маленьким светлым пятном. Я стоял на подножке до тех пор, пока её фигура не скрылась за поворотом, а потом вошел в вагон и тяжело опустился на сиденье напротив Фрида.

– Это было... неожиданно, – осторожно заметил Фрид, глядя на меня поверх своей книги.

– Заткнись, Фрид, – выдохнул я, прислоняясь лбом к холодному оконному стеклу.

Мое сердце колотилось о ребра с такой силой, что, казалось, его слышно во всем вагоне. Это объятие... оно было другим. Не таким, как когда меня обнимали согильдийцы в порыве пьяного веселья. В нем была какая-то интимная, пугающая нежность.

Я опустил взгляд на сверток с печеньем, который всё еще сжимал в руках. Бумага слегка помялась. Я аккуратно развязал бечевку и заглянул внутрь. Сверху, на румяных кругляшках печенья, лежал небольшой листок бумаги, сложенный вдвое.

Я развернул его. Почерк был аккуратным, летящим — почерк человека, который любит писать.

«Лексус, я знаю, ты не любишь долгих прощаний и лишних слов. Но, пожалуйста, будь осторожен. Гильдия всегда кажется пустой, когда ты уходишь. Мы все будем ждать твоего возвращения. И... спасибо, что защитил меня тогда в порту. Я всё видела. Возвращайся скорее. С заботой, Люси».

Я перечитал записку трижды. Каждый раз, когда мой взгляд натыкался на слова «с заботой», внизу живота завязывался тугой, горячий узел. Она видела. Она знала, что я присматривал за ней. И она не испугалась, не оттолкнула. Она пришла в шесть утра, чтобы дать мне это чертово печенье и обнять на прощание.

– Черт бы тебя побрал, Хартфилия, – прошептал я, закрывая глаза.

Я чувствовал себя так, будто меня ударило собственной молнией, только в десять раз сильнее. Все мои попытки отрицать очевидное, все мои уходы на задания, всё мое напускное безразличие рассыпалось в прах от одного короткого объятия.

Я представил, как она сейчас возвращается домой. Идет по туманным улицам Магнолии, кутаясь в кардиган. Думает ли она обо мне? Жалеет ли о том, что обняла? Или для неё это был просто жест дружбы, такой же, какой она могла бы подарить Нацу или Грею?

От этой мысли внутри кольнуло ревностью. Нет. Нацу она так не обнимала. Я видел. С ним она дралась, смеялась, толкалась. Со мной... со мной она была другой. Тихой, внимательной, почти робкой.

– Лексус? Ты в порядке? У тебя искры по волосам бегают, – голос Фрида вырвал меня из раздумий.

– Всё нормально, – я спрятал записку во внутренний карман куртки, прямо у сердца. – Просто... кофе хочу.

Я достал одно печенье и откусил. Оно было еще теплым. Сладкий мед и терпкий орех. Вкус Люси. Вкус, который я теперь никогда не смогу забыть.

Следующие две недели обещали стать самыми долгими в моей жизни. Я смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи и понимал, что старый лис был прав. Я могу уехать на север, могу сражаться с целой армией, но я заберу этот запах ванили с собой.

Я прикоснулся к плечу, где еще мгновение назад ощущал тепло её лица.

– Я вернусь, Люси, – пообещал я пустоте. – И в следующий раз я не дам тебе так просто уйти.

Поезд мчался вперед, разрезая утренний туман, а я впервые в жизни не чувствовал себя одиноким в этом движении. У меня была записка, теплое печенье и воспоминание о руках, сомкнувшихся на моей шее. И этого было достаточно, чтобы превратить обычного Громового Убийцу Драконов в человека, который впервые за много лет точно знал, куда и к кому он хочет вернуться.

***

**Предложения для следующей главы:**

1. **Вариант А:** Лексус на задании в северном порту. Работа оказывается сложнее, чем ожидалось, и он постоянно перечитывает записку Люси в моменты затишья. Он сталкивается с магией, которая вызывает видения самого сокровенного, и видит Люси в качестве своей жены. Это окончательно ломает его барьеры. 2. **Вариант Б:** Проходит неделя. Лексус и Фрид заканчивают задание раньше и решают сделать Люси сюрприз. Лексус ищет для неё подарок в северных лавках и находит нечто особенное — редкий магический ключ или украшение. Его терзают сомнения, не слишком ли это «романтично» для него. 3. **Вариант В:** Люси в Магнолии не находит себе места. Она постоянно думает о том объятии и боится, что Лексус теперь будет её презирать за слабость. Она делится переживаниями с Каной, и та предлагает «проверить чувства» с помощью карт, которые предсказывают Люси скорое и бурное столкновение с «человеком-штормом».

Какое направление выберем для 5-й главы?