Гром который молчит
Шепот северных ветров и отголоски золота
Холод северного побережья был не таким, как в горах. Здесь он был липким, пропитанным солью и запахом гниющей тины. Порт Хеллс-Гейт полностью оправдывал свое название: мрачное, богом забытое место, где закон заменялся толщиной кошелька или остротой клинка. Но даже этот ледяной ветер не мог выветрить из моей памяти ощущение тепла, которое я унес с вокзала Магнолии.
Прошла неделя. Неделя бесконечных стычек с наемниками, допросов в портовых тавернах и ночевок в сырых пещерах. Мы с Фридом вышли на след крупной партии магических артефактов — «Слез Тритона», которые могли вызывать цунами. Контрабандисты обосновались в прибрежных гротах, защищенных древними печатями.
– Еще один рывок, Лексус, и мы закончим, – Фрид подбросил пару веток в костер.
Мы расположились в небольшой бухте, скрытой от посторонних глаз высокими скалами. Огонь лениво лизал сухую древесину, бросая пляшущие тени на стены грота. Снаружи бесновалось море, разбиваясь о камни с глухим рокотом, похожим на рычание зверя.
Я сидел, прислонившись спиной к холодному камню, и вертел в руках пустой бумажный сверток. Печенье давно закончилось, но я не мог заставить себя выбросить обертку. Она всё еще едва уловимо пахла ею. Или это было лишь мое воображение, играющее со мной злую шутку в этом Богом забытом месте?
– Ты весь вечер молчишь, – Фрид посмотрел на меня через пламя костра. Его взгляд был спокойным, но в нем читалось то самое проницательное внимание, которое всегда меня раздражало. – И ты постоянно проверяешь внутренний карман куртки. Что-то важное?
Я замер, чувствуя, как челюсти сжимаются. Я не привык обсуждать свою личную жизнь, особенно ту её часть, которую сам до конца не понимал. Но Фрид... он был со мной слишком долго. Он видел меня в моменты триумфа и в моменты самого глубокого падения.
– Просто записка, – коротко ответил я, надеясь, что он не станет развивать тему.
Фрид помолчал, помешивая угли кончиком своей шпаги. Треск костра казался оглушительным в наступившей тишине.
– Знаешь, – начал он мягко, – я никогда не видел, чтобы ты так смотрел на кого-то. Даже когда ты был на пике своего высокомерия и хотел захватить гильдию, твой взгляд был наполнен яростью. А сейчас... в нем появилось что-то человеческое. Что-то уязвимое.
Я тяжело вздохнул, закрывая глаза. Отрицать было бессмысленно. Не перед ним. Не сейчас, когда я чувствовал себя так, будто меня вывернули наизнанку.
– Как давно это началось? – спросил он, и в его голосе не было насмешки, только искреннее любопытство и капля грусти.
– Не знаю, Фрид, – я потер переносицу, чувствуя нарастающую усталость. – Наверное, с того момента, как она начала лезть ко мне со своей заботой. Сначала это бесило. Казалось, она просто хочет подлизаться или ей нечего делать. Но она... она продолжала. Даже когда я рычал на неё, даже когда уходил. Она просто улыбалась и спрашивала, не болит ли у меня плечо.
Я открыл глаза и посмотрел на пламя.
– Это как инфекция. Ты не замечаешь, как она проникает в кровь, пока не просыпаешься однажды ночью с лихорадкой. И понимаешь, что без этого тепла ты начинаешь замерзать.
Фрид кивнул, принимая мой ответ. Он не выглядел удивленным.
– А ты? – я перевел взгляд на него. – Как давно ты всё это видишь? И... понял ли это еще кто-нибудь?
Фрид едва заметно улыбнулся.
– Я заметил это еще до твоего ухода в Долину Смертных Теней. Ты стал чаще бывать на первом этаже, хотя раньше предпочитал балкон. Твой взгляд всегда находил её в толпе, даже если ты делал вид, что изучаешь доску заказов. Что касается остальных... Бикслоу догадывается, но он слишком занят своими куклами, чтобы анализировать. Эвергрин... ну, ты сам знаешь Эву. Она видит всё, но пока молчит, потому что боится твоей реакции.
– А старик? – я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
– Мастер Макаров? – Фрид хмыкнул. – Думаю, он понял это первым. Он ведь любит тебя, Лексус. И он знает Люси. Он видит, как вы влияете друг на друга. Она делает тебя мягче, а ты... ты заставляешь её чувствовать себя защищенной.
Я снова закрыл глаза, представляя её лицо. Это было невыносимо. Сидеть здесь, в холоде, зная, что она там, в Магнолии, возможно, смеется над очередной глупостью Нацу.
– Это пугает, – признался я, и мой голос прозвучал почти шепотом. – Я не умею этого делать, Фрид. Я не умею «любить» или как там это называется. Я умею разрушать. Я умею вести за собой. Но быть... нежным? Заботиться? Это не про меня.
– Ты уже заботишься о ней, – возразил Фрид. – Ты присматриваешь за ней в порту, ты беспокоишься о её безопасности. Это и есть любовь, Лексус. Она просто принимает разные формы у разных людей. Для тебя это щит из молний.
Я ничего не ответил. Мы просидели так еще долго, пока костер не превратился в тлеющие угли. Фрид ушел спать первым, оставив меня наедине с моими демонами.
***
На следующий день мы вошли в гроты. Это была ловушка, и мы это знали, но выбора не было. Контрабандисты использовали темную магию — «Туман Забытых Желаний». Это было древнее заклинание, которое вытягивало из человека его самые сокровенные мечты, превращая их в осязаемые галлюцинации, чтобы парализовать волю.
Едва мы переступили порог главной пещеры, как воздух стал густым и фиолетовым. Я почувствовал, как сознание начинает плыть.
– Лексус, держись! Это морок! – крикнул Фрид, но его голос донесся до меня словно из-под воды.
Я попытался вызвать молнию, но магия внутри меня словно замерзла. Туман окутал меня, и внезапно холод пещеры исчез.
Я стоял в светлой, просторной комнате. В окно лился мягкий солнечный свет, а в воздухе пахло свежескошенной травой и... персиками. На столе стоял завтрак, пар поднимался над чашками с чаем. Это была не моя квартира. Это был дом. Настоящий дом, о котором я никогда не смел мечтать.
– Ты уже проснулся? – раздался голос, от которого у меня подкосились ноги.
Из кухни вышла Люси. Но она была не такой, как в гильдии. На ней было простое домашнее платье, волосы небрежно собраны в пучок, а на лице не было ни капли косметики. Она выглядела... домашней. Своей.
Она подошла ко мне, и я почувствовал её тепло. Это не было галлюцинацией, это было слишком реально. Она положила руки мне на грудь и подняла взгляд. В её глазах была такая безграничная любовь и покой, что у меня перехватило дыхание.
– Дети еще спят, – прошептала она, прижимаясь ухом к моему сердцу. – У нас есть еще немного времени для себя.
Я почувствовал, как моя рука сама собой поднялась и коснулась её волос. Сердце колотилось так, что, казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди. Это было оно. То самое желание, которое я прятал даже от самого себя. Не просто обладать ею, не просто защищать. А просыпаться с ней каждое утро. Видеть, как она стареет рядом со мной. Слышать смех наших детей в коридоре.
– Люси... – выдохнул я, и в этом имени была вся моя боль и вся моя надежда.
– Я здесь, Лексус. Я всегда буду здесь. Тебе больше не нужно бежать. Тебе не нужно быть одиноким королем. Ты дома.
Она потянулась к моим губам, и в этот момент я почувствовал вкус её поцелуя — сладкий, как мед из того печенья, и пьянящий, как лучшее вино. Это было так правильно, так естественно, что я на мгновение позволил себе поверить. Позволил себе сдаться этому видению.
Но тут сквозь золотистое марево прорвался резкий звук. Треск электричества. Моего собственного электричества.
– Лексус! Очнись! – голос Фрида прозвучал где-то совсем рядом.
Я вздрогнул. Образ Люси начал дрожать и распадаться на фиолетовые клочья тумана. Я видел, как её глаза наполняются печалью, когда она исчезала.
– Нет... – прорычал я, пытаясь ухватиться за ускользающее видение.
Но реальность ударила меня под дых. Я стоял посреди темной пещеры, окруженный наемниками, которые уже заносили клинки. Фрид отбивался из последних сил, его барьеры трещали под напором врагов.
Ярость, холодная и ослепляющая, вспыхнула внутри меня. Как они посмели? Как они посмели использовать её образ против меня? Как они посмели осквернить то единственное чистое, что было в моей душе?
– Вы... подонки! – мой голос превратился в звериный рык.
Золотая вспышка осветила грот так ярко, что наемники закричали, закрывая глаза. Магия, которая секунду назад была скована, вырвалась наружу сокрушительным потоком. Я не просто бил молниями — я выжигал всё вокруг. Каждый разряд был пропитан моей болью, моей тоской и моим осознанием того, что я только что потерял.
Через пять минут в пещере не осталось ничего живого. Стены оплавились, а воздух пах озоном и горелой плотью. Я стоял в центре этого хаоса, тяжело дыша, и мои руки всё еще подрагивали от переизбытка силы.
Фрид подошел ко мне, тяжело опираясь на шпагу. Его одежда была изорвана, на лице красовался глубокий порез.
– Лексус... ты в порядке? – спросил он, глядя на меня с опаской.
Я медленно повернул к нему голову. Мои глаза, должно быть, всё еще светились электрическим светом.
– Я видел её, Фрид, – сказал я, и мой голос был пугающе спокойным. – Я видел нашу жизнь. И это было... это было то единственное, ради чего стоит жить.
Фрид промолчал. Он просто положил руку мне на плечо, и в этом жесте было больше поддержки, чем в любых словах.
Мы закончили задание в ту же ночь. Я работал с какой-то маниакальной эффективностью, не давая себе ни минуты отдыха. Мне нужно было двигаться. Нужно было забить голову делом, чтобы не возвращаться к тому видению в тумане. Но оно уже отпечаталось на сетчатке моих глаз.
***
На обратном пути в поезде я почти не спал. Я сидел у окна, глядя на проносящиеся мимо леса, и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно сломалось. Та старая броня, которую я строил годами, рассыпалась. Я больше не был просто Лексусом Дрейером, отстраненным магом S-класса.
Я был мужчиной, который до смерти боялся того, что он чувствует.
Я достал из кармана записку Люси. Бумага уже обтрепалась по краям, но слова всё еще были четкими. «Возвращайся скорее».
– Я возвращаюсь, Люси, – прошептал я, прижимая листок к губам.
Теперь я знал правду. Я знал, чего хочу на самом деле. И это знание было тяжелее любого задания. Потому что теперь мне предстояло самое сложное — вернуться в гильдию и посмотреть ей в глаза. Посмотреть и не выдать того, что я видел в тумане. Не выдать того, как сильно я хочу, чтобы то видение стало реальностью.
Фрид сидел напротив и делал вид, что читает, но я видел, что он наблюдает за мной.
– Ты скажешь ей? – спросил он тихо, когда мы уже подъезжали к Магнолии.
Я посмотрел на него и горько усмехнулся.
– Что я скажу, Фрид? Что я видел нас в домике с кучей детей? Она примет это за бред сумасшедшего. Она добра ко мне, да. Она заботится о товарище. Но это не значит, что она готова разделить со мной жизнь.
– Ты не узнаешь, пока не попробуешь, – заметил Фрид.
– Я не готов проиграть эту битву, – отрезал я, убирая записку. – Пока что... я буду просто Лексусом. Но я больше не буду убегать.
Поезд замедлил ход, и в окне показались знакомые крыши Магнолии. Мое сердце забилось чаще. Где-то там, среди этих улиц, была она. Моя золотистая фея. Мое проклятие и мое спасение.
Я вышел на перрон, вдыхая родной воздух. Тумана больше не было. Небо было чистым и ясным, а солнце только начинало подниматься.
– Пошли, – бросил я Фриду. – Дед ждет отчет.
Но я знал, что иду не к деду. Я шел туда, где смогу снова увидеть её улыбку. И пусть я всё еще не понимал, что делать дальше, одно я знал точно: я больше никогда не позволю никакому туману встать между нами.
Я вернулся. И на этот раз я пришел, чтобы остаться.
***
**Предложения для следующей главы:**
1. **Вариант А:** Лексус возвращается в гильдию и застает Люси в слезах (её кто-то обидел или у неё проблемы с оплатой жилья). Его реакция будет мгновенной и яростной, что напугает окружающих, но Люси увидит в этом его истинную заботу. Это приведет к их первому по-настоящему глубокому разговору наедине в парке. 2. **Вариант Б:** В гильдии намечается праздник, и Лексус решает сделать Люси подарок, который он привез с севера (магический гребень или амулет). Он пытается вручить его незаметно, но попадает в неловкую ситуацию, когда Нацу начинает над ним подшучивать. Это провоцирует всплеск ревности у Лексуса. 3. **Вариант В:** Люси сама находит Лексуса после его возвращения и предлагает ему пойти на совместное «легкое» задание, чтобы он мог отдохнуть. Во время задания они попадают под дождь и вынуждены провести ночь в заброшенной хижине. Напряжение между ними достигнет предела.