Энциклопедия в колючей обертке

Пробуждение было резким, как удар током. Наташа подскочила на кровати, и её рука мгновенно метнулась под подушку, где всегда лежал верный нож. Пусто. Пальцы нащупали лишь мягкую ткань наволочки и прохладную простыню.

– Какого… – прошипела она, вскакивая на ноги.

Её взгляд лихорадочно заметался по комнате. Это не был её бункер. Никаких сырых стен, никакого запаха плесени и ржавчины. Чистые белые стены, пластиковое окно, через которое пробивался утренний свет, и — о боже — настоящая кровать с матрасом. Но вместо облегчения её захлестнула паника. Где её снаряжение? Где пистолеты? Где её зазубренный клинок, который спас ей жизнь сотни раз?

Она была в одной майке и коротких шортах, которые ей, видимо, выдали, пока она была в отключке. Тело ныло, напоминая о вчерашней стычке с инкубаторами, но мышцы были готовы к бою. Наташа подошла к двери и прислушалась. Тишина. Профессиональная, стерильная тишина военной базы.

– Украли, – процедила она сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Заманили, разоружили и заперли. Ну, держитесь, красавчики.

Она приоткрыла дверь и скользнула в коридор. Привычка двигаться бесшумно, выработанная месяцами пряток от «слухачей» и «прыгунов», никуда не делась. Она прижималась к стенам, ступая на носки, замирая при каждом шорохе. Проходя мимо поста охраны, она проскользнула буквально в метре от дремавшего дежурного, и тот даже ухом не повел. «Слишком расслабились в своем тылу», – с презрением подумала она.

Наташа шла на запах. Не на запах пороха или гнили, к которым привыкла, а на нечто забытое, сладкое и манящее. Кухня.

Когда она вошла в просторную столовую, там было пусто, если не считать пары поваров в дальнем конце зала. На одном из столов стоял поднос, оставленный кем-то из утренней смены. Наташа замерла. Рядом с тарелкой каши лежала она. Шоколадка. Обычный батончик в шуршащей обертке.

Её рука дрогнула. Она не видела сахара больше полугода. Последний раз она ела что-то сладкое в тот день, когда провалилась сквозь пол завода. Забыв о конспирации, она схватила батончик, сорвала обертку и откусила сразу половину.

– О боже… – вырвалось у неё.

Вкус шоколада взорвался на языке мириадами искр. Это было лучше секса, лучше победы над боссом зомби, лучше всего на свете. Она зажмурилась, чувствуя, как по телу разливается блаженное тепло. В этот момент она готова была простить ОТГ-141 даже отсутствие своего ножа. Почти.

– Вкусно? – раздался низкий голос за спиной.

Наташа подскочила, едва не подавившись, и мгновенно развернулась, принимая боевую стойку. Перед ней стоял Гоуст. Без полной экипировки, в простой черной футболке, подчеркивавшей его пугающие объемы, но всё еще в маске.

– Ты… – она быстро проглотила остатки шоколада, стараясь вернуть лицу выражение глубочайшего омерзения, хотя внутри всё визжало от восторга при виде его бицепсов. – Ты что, следишь за мной? И где моё оружие, Райли? Если я не получу свои ножи через пять минут, я начну затачивать столовые ложки о ваши черепа.

Гоуст стоял неподвижно, сложив руки на груди. За прорезями маски-черепа его глаза внимательно изучали её.

– Твоё барахло в оружейной, на чистке. Ты принесла на нем столько заразы, что нам пришлось кварцевать всё помещение, – спокойно ответил он. – И ты ходишь слишком тихо. Гас чуть не поседел, когда ты прошла мимо него в коридоре. Он думал, что у нас привидение завелость.

– Это называется навыки, большой парень, – Наташа сделала шаг к нему, задрав подбородок. – Пока вы топаете как стадо слонов в своих ботинках, я выживаю. И не называй мою экипировку барахлом. Эти ножи видели больше смертей, чем твоя маска — стирок.

– Вижу, аппетит не испортил твой характер, – Гоуст кивнул на пустую обертку. – Пойдем. Прайс ждет. У нас совещание по поводу того образца, что ты нам отдала.

– Я никуда не пойду, пока не поем нормально, – отрезала она, хотя внутри уже готова была бежать за ним на край света. – И не надейся, что я буду вежливой. Вы похитили меня из моего дома.

– Твой «дом» был сточной канавой, – бросил Гоуст через плечо, направляясь к выходу. – Иди за мной. И не вздумай снова исчезать в тенях, у нас нервные снайперы на вышках.

Наташа состроила ему рожу в спину, но покорно пошла следом, стараясь не слишком откровенно пялиться на его походку.

В брифинг-руме было накурено. Прайс сидел во главе стола, рассматривая снимки под микроскопом. Гас и Соуп о чем-то спорили, тыкая пальцами в карту города. Когда вошла Наташа, все замолчали.

– А вот и наша ледяная леди, – Соуп улыбнулся, но, встретив её ледяной взгляд, тут же кашлянул и отвернулся. – Как спалось? Не слишком мягко после бетона?

– Слишком шумно, – буркнула она, плюхаясь на свободный стул и закидывая ноги на стол. – У вас вентиляция свистит как недорезанный мутант. Раздражает.

Прайс проигнорировал её дерзость. Он пододвинул к ней планшет с изображением странного существа, похожего на раздутую опухоль с конечностями.

– Мы изучили записи с камер дронов в секторе, где ты нас вела. Этот вид… мы раньше таких не видели. Наши биологи в тупике. Они называют это «аномалией». Что ты о нем знаешь?

Наташа мельком взглянула на экран и пренебрежительно фыркнула.

– Аномалия? Серьезно? Это обычный «Взрывник» второй стадии мутации. Если подойдете ближе чем на пять метров, он детонирует, выпуская облако едкой кислоты. Стрелять нужно только в желтые наросты на боках — это его топливные баки. Попадете в голову — он просто разозлится и побежит быстрее.

В комнате повисла тишина. Прайс поднял бровь.

– «Взрывник»? И откуда такие подробности про «топливные баки»?

Наташа осеклась. Не говорить же им, что она наиграла в Call of Duty сотни часов и знает этот бестиарий как свои пять пальцев. Для неё это были базовые знания, как таблица умножения.

– Жить захочешь — и не такое выучишь, – быстро сориентировалась она, возвращая лицу маску безразличия. – Я вскрывала их. Смотрела, что внутри. У меня было много свободного времени между попытками не сдохнуть.

– А это? – Гас вывел на экран другое изображение — худощавое существо, передвигающееся на четырех конечностях с неестественно длинными пальцами.

– «Ползун», – Наташа даже не повернула головы. – Слепой, но слышит, как у тебя сердце бьется через две стены. Если замерзнуть и не дышать, пройдет мимо. Но если учует — прыгает на тридцать метров. Бить под лопатку, там у него открытый узел позвоночника.

– Ты прямо ходячая энциклопедия, – Соуп посмотрел на неё с нескрываемым уважением. – Мы тут три недели гадали, почему они иногда нас игнорируют.

– Потому что вы тупые, – любезно пояснила Наташа. – Вы воюете с ними как с людьми. А они — система. У каждого вида своя логика, свой алгоритм. Если знать правила игры, зомби-апокалипсис превращается в скучную прогулку.

– Скучную? – Гоуст, стоявший у стены, подал голос. – Ты вчера чуть не погибла в том туннеле.

Наташа резко повернулась к нему. Внутри неё всё клокотало от смеси обиды и желания, чтобы он подошел ближе.

– Я была одна! – выкрикнула она. – Посмотрела бы я на тебя, если бы ты жил в подвале полгода без поддержки с воздуха и бесконечных патронов. Я знаю про них всё. Знаю, что «Крикуны» зовут орду, если не перерезать им связки. Знаю, что «Титаны» боятся яркого света. Знаю, как пахнет матка инкубаторов перед тем, как выпустить рой. Так что не надо меня лечить, Райли.

Она вскочила со стула, чувствуя, что её ледяная броня начинает трещать.

– Если я вам нужна только как справочник — пользуйтесь, пока я здесь. Но не смейте думать, что вы в чем-то лучше меня. Вы здесь туристы. А я — этот мир.

Она развернулась и направилась к выходу, но у самой двери остановилась.

– И еще. Если я еще раз увижу кашу без сахара на завтрак, я сожгу вашу столовую. Это угроза.

Когда дверь за ней захлопнулась, Соуп присвистнул.

– Капитан, она либо сумасшедшая, либо гений. Но я её боюсь больше, чем тех тварей внизу.

– Она — наш лучший шанс, – негромко произнес Прайс. – Гоуст, присмотри за ней. Она всё еще пытается сбежать, даже если сама этого не понимает.

Саймон Райли молча кивнул и вышел в коридор. Он нашел её на тренировочной площадке. Наташа не тренировалась — она просто стояла у забора, глядя на закат. Её маленькая фигурка казалась удивительно хрупкой на фоне огромной базы, но напряжение в плечах говорило о том, что она готова в любой момент вцепиться в горло любому, кто подойдет слишком близко.

Он подошел бесшумно, но она даже не обернулась.

– Я слышала твой шаг за тридцать метров, Райли. Ты топаешь как раненый бизон.

– Учту, – он встал рядом. – Ты хорошо держишься. Но твоя грубость… она утомляет.

– А меня утомляет ваша забота, – она наконец повернулась к нему. Её серые глаза были холодными, как сталь. – Зачем я вам? На самом деле?

– Ты знаешь врага лучше, чем мы все вместе взятые, – честно ответил Гоуст. – И ты боец. Нам нужны такие люди.

– Люди? – она горько усмехнулась. – Я давно перестала быть человеком, Саймон. Я — функция. Машина для убийства зомби, которая очень любит шоколад.

Она сделала шаг к нему, и на мгновение её маска снова дрогнула. Она была такой маленькой по сравнению с ним — всего сто шестьдесят сантиметров ярости и одиночества. Внутри неё всё кричало: «Обними меня! Скажи, что всё будет хорошо!» Но она лишь ткнула пальцем в его твердую грудь.

– Если ты думаешь, что я стану послушной собачкой ОТГ-141, ты ошибаешься. Я здесь, пока мне это выгодно. И пока у вас есть сладкое.

– Договорились, – Гоуст внезапно протянул руку и коснулся её плеча. Его ладонь была тяжелой и теплой.

Наташа замерла. Её ударило током от этого простого жеста. Ей хотелось сбросить его руку, закричать, убежать… и одновременно остаться так навсегда. Она сделала то, что умела лучше всего — скривила губы в презрительной гримасе.

– Руки убрал, – процедила она. – Я не твоя винтовка, чтобы меня лапать.

Гоуст убрал руку, но в его взгляде она мельком увидела что-то похожее на понимание. Или, возможно, ей просто хотелось это видеть.

– Иди отдыхай, энциклопедия, – сказал он, разворачиваясь. – Завтра у нас вылазка в центр. Покажешь нам своих «Титанов».

– С удовольствием, – бросила она ему в спину. – Посмотрю, как вы будете бегать от них, поджав хвосты.

Она осталась одна на площадке. Внутри неё бушевал хаос: восторг от близости Гоуста, страх перед будущим и странное, почти забытое чувство защищенности. Она снова была Наташей, ледяной и опасной, но где-то глубоко внутри маленькая девочка продолжала визжать: «Боже, какой же он красавчик! И он меня тронул!»

Она вздохнула, вытирая невидимую пыль с плеча, где только что была его рука.

– Придурки, – прошептала она в пустоту. – Какие же они все придурки.

Но на губах её, вопреки всему, на мгновение промелькнула тень настоящей, не издевательской улыбки. А потом она снова стала прежней — сероглазой брюнеткой с лицом, выражающим крайнюю степень омерзения ко всему сущему. Ведь в этом мире выживали только те, кто умел носить маску. И её маска была самой прочной из всех.