H6
Прощальный поцелуй призрака
Зеленая зона была насмешкой над реальностью. Здесь, за высокими бетонными стенами, опутанными колючей проволокой под напряжением, жизнь пыталась имитировать саму себя: работали магазинчики, дети играли на пыльных площадках, а по утрам даже пахло чем-то похожим на свежий хлеб. Но для Наташи этот уют был удушающим. Каждый раз, когда она видела патруль ОТГ-141, проезжающий по главной улице, её сердце пускалось в галоп, а пальцы инстинктивно искали рукоять ножа под курткой.
Она официально считалась погибшей. Шепард, судя по донесениям, которые Прайс передавал ей через связных, перестал рыть землю в поисках её останков. Для мира её больше не существовало. Она была призраком, запертым в золотой клетке.
– Ты опять не спишь, – раздался тихий голос Софии, молодой женщины, в доме которой Наташу спрятали оперативники.
– В этом мире сон — это привилегия тех, кто не знает правды, – отозвалась Наташа, не отрываясь от экрана старого ноутбука.
Клавиши тихо щелкали под её пальцами. Последние три дня она не выходила из комнаты, едва притрагиваясь к еде. Внутри неё бушевал не просто хаос — там шла гражданская война. Одна часть её, та самая, что визжала от восторга при виде Гоуста, умоляла остаться. Она хотела быть частью команды, хотела, чтобы Саймон снова принес ей шоколад, хотела чувствовать себя защищенной. Но другая часть, та, что выжила в одиночку в красной зоне, шептала: «Это не твоя история. Ты здесь ошибка. Глюк в системе».
Она знала слишком много. Она знала сюжеты, знала предательства, которые еще не совершились, знала судьбы людей, ставших ей близкими. И это знание жгло её изнутри, как раскаленный свинец.
– София, подойди, – Наташа наконец захлопнула ноутбук и вытащила из порта флешку.
Женщина подошла, с тревогой глядя на бледное, осунувшееся лицо девушки. За эти недели Наташа стала ей почти сестрой, хотя ледяная маска на лице гостьи редко давала трещину.
– Возьми это, – Наташа вложила накопитель в руку Софии. – Если со мной что-то случится... или если я просто исчезну. Отдай это только Прайсу или Гоусту. Лично в руки. Никаких посредников, никаких штабных крыс. Поняла?
– Наташа, ты пугаешь меня, – София сжала флешку. – Куда ты собралась? Гоуст будет здесь через два дня, он обещал привезти те книги, о которых ты просила.
Наташа почувствовала, как горло перехватило судорогой при упоминании его имени. Книги. Он действительно запомнил.
– Он хороший человек, София. Под этой маской скрывается кто-то гораздо более живой, чем все мы. Но я не должна быть здесь. Я — аномалия. И чем дольше я остаюсь, тем больше шансов, что Шепард или кто-то похуже уничтожит вас всех из-за меня.
Наташа встала и подошла к зеркалу. Она обрезала волосы еще короче, теперь они едва доходили до подбородка. Сероглазая брюнетка с накаченным телом и льдом в душе — она выглядела как идеальный солдат, но внутри была лишь маленькая, испуганная девочка, попавшая в чужую игру.
На столе остался лежать запечатанный конверт. В нем не было писем, не было объяснений или координат. Там лежала единственная вещь, которую она принесла с собой из того, другого мира — помятая фотография. На ней Наташа, еще не знавшая вкуса крови и запаха гнили, стояла в легком белом платье на фоне цветущего сада. Она смеялась, показывала язык в камеру и весело махала рукой. На обороте была короткая надпись: «Это я. Настоящая. Простите».
– Пора, – шепнула она себе.
Ночью Зеленая зона казалась декорацией к фильму. Наташа скользила между тенями с грацией кошки. Она знала график смен часовых, знала слепые пятна камер. Она сама учила Соупа некоторым из этих трюков, ирония ситуации не укрылась от неё.
Она добралась до западной стены, где дренажная труба выходила за пределы периметра. Это был грязный, унизительный путь, но единственный безопасный.
– Куда-то спешишь?
Голос раздался из темноты, низкий, вибрирующий, заставивший её сердце замереть. Наташа застыла, медленно оборачиваясь.
Гоуст сидел на бетонном блоке, его фигура сливалась с ночными тенями. Он не держал оружие в руках, его поза была расслабленной, но Наташа знала, что он может сократить расстояние между ними за доли секунды.
– Ты должен был приехать через два дня, Саймон, – голос Наташи был холодным, как арктический лед, хотя внутри всё рассыпалось в прах.
– Я решил, что два дня — это слишком долгий срок для того, кто так отчаянно хочет сбежать, – он встал, и свет луны блеснул на его маске-черепе. – Зачем, Наташа? Мы дали тебе всё. Безопасность, еду, команду.
– Вы дали мне клетку! – выкрикнула она, и её маска на мгновение сорвалась. – Вы играете в героев, а я знаю, чем заканчиваются такие игры! Я не хочу смотреть, как вы умираете один за другим из-за того, что я здесь!
Гоуст подошел ближе. Он не пытался её остановить, он просто стоял рядом, огромный и непоколебимый.
– Ты думаешь, мы не знаем рисков? Мы солдаты, Наташа. Мы умираем за то, во что верим. И сейчас мы верим в то, что ты — ключ к чему-то большему, чем просто выживание.
Наташа горько усмехнулась, отступая к люку.
– Я не ключ. Я — ошибка в коде. Я записала всё, что знаю. Все слабые места вируса, все грядущие мутации, все... секреты Шепарда. София отдаст вам флешку. Этого достаточно.
– Нам не нужны твои данные, если тебя не будет рядом, чтобы объяснить их, – Гоуст протянул руку, но не коснулся её. – Останься. Прайс добьется для тебя нового имени. Ты сможешь жить нормально.
– Нормально? – она посмотрела на свои руки, на которых навсегда въелась пыль красной зоны. – В этом мире нет ничего нормального, Саймон. И ты это знаешь лучше меня.
Она сделала последний шаг к лазу. Внутри неё визжал голос: «Бросься ему на шею! Попроси его уйти с тобой!» Но она лишь крепче сжала лямки рюкзака.
– Прощай, лейтенант. Спасибо за шоколад. Это было... вкусно.
– Наташа, – позвал он, когда она уже начала спускаться.
Она замерла, глядя на него снизу вверх.
– Я нашел твое фото. В комнате. София отдала его мне, когда я пришел.
Наташа закусила губу до крови. «Черт, София, ты не должна была...»
– Ты там красивая, – тихо сказал Гоуст. – В белом платье. Я буду помнить тебя такой. Не ледяной воительницей, а той девчонкой, которая машет рукой из прошлого.
Наташа ничего не ответила. Она просто нырнула в темноту трубы, чувствуя, как слезы наконец прорвали дамбу и покатились по щекам. Она ползла по грязи, задыхаясь от рыданий, которые больше не нужно было скрывать. Она уходила в никуда, в серую зону, где не было ни героев, ни злодеев, только она и её одиночество.
Гоуст стоял у люка еще долго после того, как шорох её движений затих. Он сжимал в руке маленькую фотографию, на которой смеющаяся девушка показывала язык всему миру.
– Мы еще встретимся, колючка, – прошептал он в пустоту ночи. – Призраки всегда находят друг друга.
На следующее утро Прайс получил флешку. Информация на ней была бесценной. Там были подробные карты лабораторий, графики патрулей и, самое главное, генетический код вируса, который Наташа каким-то чудом сумела расшифровать в своем импровизированном убежище. Но когда капитан дошел до последнего файла, озаглавленного «Для ОТГ-141», он увидел лишь короткое видео.
На экране Наташа, сидя в своей комнате в Зеленой зоне, смотрела прямо в камеру. На её лице не было привычного презрения. Она выглядела смертельно уставшей, но спокойной.
– Если вы это смотрите, значит, я уже далеко, – сказала она на записи. – Не ищите меня. Я не принадлежу этому времени и этому месту. Вы — легенды. Вы должны выжить и спасти то, что осталось от этого мира. А я... я просто прохожий, который случайно заглянул в вашу историю. Прайс, береги своих парней. Соуп, Гас — вы лучшие. А ты, Саймон...
Она замолчала на мгновение, и в её серых глазах мелькнуло что-то такое, от чего у Прайса защемило в груди.
– Перестань носить маску хотя бы когда спишь. Тебе не от кого прятаться.
Экран погас.
– Она ушла, – констатировал Гас, входя в кабинет. – Следы обрываются у реки. Она знает, как скрываться.
– Она не ушла, – отозвался Гоуст, не отрывая взгляда от окна. – Она просто вернулась в свою стихию.
Наташа действительно была в своей стихии. Она стояла на вершине полуразрушенного небоскреба в самом центре красной зоны. Ветер трепал её короткие волосы, а внизу, в вечных сумерках города, копошились тени тех, кого она знала лучше, чем живых людей.
Она достала из кармана нож — тот самый, что Гоуст вернул ей перед побегом. На лезвии была гравировка: «141».
– Моя история здесь не заканчивается, – прошептала она, глядя на развалины мира. – Она просто становится другой.
Она знала, что Шепард скоро почувствует вкус её мести. Она знала, что вирус начнет отступать, потому что она дала Прайсу инструменты для борьбы. Она сделала то, что должна была.
Внутри неё всё еще был хаос, но теперь это был упорядоченный хаос. Ледяная маска снова была на месте, но теперь под ней жило воспоминание о тепле чужой руки и вкусе шоколада.
Наташа развернулась и исчезла в дверном проеме, ведущем в недра здания. Она не оставила за собой ничего, кроме легенды о сероглазом призраке, который пришел из ниоткуда, чтобы спасти тех, кто не просил о спасении.
А где-то на базе ОТГ-141, в личном ящике лейтенанта Райли, под стопкой отчетов и запасных магазинов, лежала фотография девушки в белом платье. Девушки, которая когда-то умела улыбаться. И иногда, в редкие минуты тишины, Гоуст доставал её, глядя на задорно высунутый язык и поднятую в приветствии руку.
– Мы найдем тебя, Наташа, – говорил он темноте. – Чего бы нам это ни стоило.
Но Зеленая зона была далеко, а впереди была только бесконечная война. И Наташа, шагая по ржавым балкам навстречу новому рассвету, знала: её путь только начинается. Она больше не была фанаткой, попавшей в любимую игру. Она была игроком, который решил переписать правила. И в этой новой игре у неё не было права на ошибку.
Она остановилась у края крыши и в последний раз посмотрела в сторону, где за горизонтом скрывалась база 141-й.
– Удачи, красавчики, – прошептала она, показывая язык невидимому противнику. – Попробуйте не сдохнуть без меня.
И, прыгнув в темноту следующего этажа, она окончательно растворилась в симфонии разрушенного мира, став его самой прекрасной и опасной частью. Она ушла, не оставив ничего, но забрав с собой сердца самых суровых солдат планеты. Это была не её история, но она сделала её своей. Навсегда.