И что ?
Выбор пастыря и горький вкус свободы
Неоновый город пульсировал в ритме лихорадочного сна. Фиолетовые и бирюзовые всполохи отражались в лужах цифрового конденсата, а над головой, между шпилями небоскребов, лениво проплывали глитчевые облака. Мы продвигались вперед, прорываясь сквозь волны рядовых мобов, которые рассыпались на пиксели под напором Шанса и Ту Тайма.
Всё шло подозрительно гладко. Слишком гладко для Форсакена. Мой новый костюм едва успел запылиться, а мана восстанавливалась быстрее, чем я успевал её тратить.
– Элиот, ты видишь это? – Гость 1337 резко остановился, вскидывая руку.
Воздух впереди внезапно загустел. Пространство начало сворачиваться внутрь себя, как горящая бумага. Звуки битвы затихли, сменившись тяжелым, низкочастотным гулом, от которого зубы начинали ныть, а в ушах звенело.
Из разлома реальности медленно выступила фигура. Спектор.
Он не был похож на обычных боссов. Его силуэт постоянно дрожал, словно плохо настроенный телевизионный сигнал, а глаза светились мертвенно-белым светом. Вокруг него клубилась тьма, которая буквально пожирала неоновое сияние города.
– Назад! Все назад! – скомандовал 007n7, но было поздно.
Невидимая волна силы ударила в нас. Я почувствовал резкий толчок в спину, словно сама реальность решила избавиться от меня. Меня вышвырнуло вперед, прямо к ногам Спектора. Я упал на колени, едва успев выставить руки, чтобы не вписаться лицом в холодный асфальт.
– Элиот! – крик Шанса донесся словно из-за толстого стекла.
Я попытался подняться, но гравитация в этом радиусе сошла с ума. Спектор склонил голову набок, и на его бесформенном лице проступила пугающе человеческая, хищная улыбка.
– Маленький целитель в новом наряде, – его голос не звучал, он транслировался прямо в мозг, вызывая приступы тошноты. – Ты так старательно латал эти дырявые сосуды, которые называешь друзьями. Но знаешь ли ты, что такое настоящая ценность?
Я поднял взгляд, стараясь не выказать страха. Мои пальцы сжали посох.
– Убирайся в ту дыру, из которой вылез, – прохрипел я, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус.
Спектор рассмеялся. Это был сухой, ломаный звук.
– У меня есть для тебя предложение, Элиот. Редкая милость в мире, где всё подчинено алгоритмам смерти. Посмотри.
Он взмахнул рукой, и за его спиной материализовались две двери. Одна была залита теплым, солнечным светом, от которого пахло домом, покоем и свежескошенной травой. Вторая была соткана из густого тумана, холодного и неприветливого.
– Выбор первый, – Спектор указал на светлую дверь. – Ты входишь туда. Ты покидаешь Форсакен навсегда. Ты возвращаешься в свой мир, к своей жизни. Ты забудешь этот кошмар, забудешь боль, забудешь вечный страх перед следующим раундом. Ты будешь свободен.
Я замер. Сердце пропустило удар. Свобода? Настоящая свобода, а не короткая передышка между схватками?
– А они? – я кивнул в сторону застывших товарищей.
– Они останутся здесь, – равнодушно ответил Спектор. – Будут сражаться, пока их код не сотрется окончательно.
– А второй выбор? – мой голос дрожал.
– Второй выбор... – Спектор оскалился. – Ты остаешься здесь. Навсегда. Ты застрянешь в этой промежуточной зоне, станешь частью системы, вечным стражем или вечным мучеником — как повезет. Но за это твои союзники получат дар. Они не просто выживут в этом раунде. Они вернутся в свои собственные миры. В свои личные «безопасные зоны», в свои игры, откуда они были вырваны. Они будут спасены ценой твоей вечной тюрьмы.
Я почувствовал, как на меня смотрят десятки глаз. Не только мои друзья. Я ощущал на себе взгляды Убийц, которые затаились в тенях, наблюдая за этим представлением. Они ждали моей слабости. Они ждали, что «добрый Элиот» окажется обычным эгоистом, когда на кону будет стоять его собственная шкура.
– Элиот, не слушай его! – выкрикнул Ту Тайм, пытаясь прорваться сквозь невидимый барьер. – Это ловушка! Он лжет!
– Он не лжет, – тихо сказал 007n7, и в его голосе я услышал странную обреченность. – В Форсакене такие сделки иногда случаются. Но цена... Элиот, цена невозможна.
Я обернулся к ним. Шанс выглядел так, будто готов был разорвать Спектора голыми руками, в его глазах стояли слезы ярости. Нуб притих, прижимая к себе свою нелепую шляпу. Билдермен и Шедлетский стояли плечом к плечу, их лица были бледными.
Я посмотрел на светлую дверь. Там был дом. Там не нужно было никого лечить, не нужно было ворчать на идиотов, не нужно было бояться ведер с кислотой.
Затем я снова посмотрел на них. На этих несносных, шумных, вечно лезущих в беду людей, которые стали моей единственной семьей в этом цифровом аду. Если я уйду, они погибнут. Рано или поздно, система их перемелет.
– Закройте глаза, – сказал я громко и четко.
– Что? – Шанс сделал шаг вперед. – Элиот, ты о чем?
– Я сказал — закройте глаза! Все! – я перешел на крик, и в моем голосе было столько ярости и боли, что они невольно подчинились. – Просто не смотрите. Пожалуйста.
Я видел разочарование на лице Ту Тайма. Он решил, что я выбрал первую дверь. Я видел, как поникли плечи Шанса. Они думали, что я ухожу. Что я бросаю их ради спасения собственной души.
Это было прелестное зрелище — их вера в меня рушилась на глазах, и это причиняло мне почти физическую боль, но так было нужно. Если бы они знали правду, они бы не позволили мне это сделать.
Спектор довольно зашипел, предвкушая мою капитуляцию.
– Умный мальчик. Иди к свету, Элиот. Оставь их.
Я сделал шаг к первой двери. Моя рука почти коснулась сияющей ручки. Я почувствовал тепло настоящего солнца.
А затем я резко развернулся.
Мои ноги коснулись холодного тумана второй двери. Я рванулся к ней, вкладывая в это движение все свои силы, всю свою магию, всё свое нежелание быть рабом чужих правил.
– Нет, – прошептал я, глядя в пустые глазницы Спектора. – Я выбираю их.
Я нажал на скрытый символ на панели второй двери. Экран реальности перед моими глазами взорвался каскадом системных ошибок.
[ВНИМАНИЕ: Жертва принята.] [ИНИЦИАЦИЯ ПРОТОКОЛА ВЫХОДА ДЛЯ ГРУППЫ А-1...]
– Элиот! НЕТ! – это был голос 007n7, который первым понял, что произошло.
Но было уже поздно. Фигуры моих друзей начали подергиваться белыми искрами. Шанс потянулся ко мне, его лицо исказилось от осознания того, что я наделал, но его пальцы прошли сквозь воздух, рассыпаясь золотистой пылью.
Один за другим они начали исчезать. Ту Тайм, Нуб, Гость 1337... Все они растворялись, возвращаясь туда, где им было место. В безопасность. Домой.
Последним исчезал Шанс. Его взгляд, полный немого крика и невыносимой благодарности, смешанной с горем, — это было последнее, что я увидел из нашего общего мира.
– Простите, идиоты, – прошептал я, когда последняя искра погасла. – Кто-то же должен был за вами присмотреть.
Я остался один в пустоте. Неоновый город исчез. Спектор стоял передо мной, и его улыбка стала еще шире.
– Ты проиграл, целитель. Ты заперт здесь со мной. В месте, которого нет на картах.
Я выпрямился, поправляя свой новый костюм. Страх исчез, сменившись холодной, кристально чистой решимостью. В конце концов, я всё еще был лучшим медиком в этом секторе, даже если теперь моим единственным пациентом была сама пустота.
– Это мы еще посмотрим, кто у кого заперт, – я поднял посох, и он вспыхнул ослепительным золотым светом, разрезая тьму Спектора. – Я ведь предупреждал... я очень ворчливый, когда у меня плохой день. А сегодня мой день просто отвратителен.
Тень Спектора дрогнула. А где-то далеко, в других мирах, несколько человек открыли глаза, чувствуя на своих лбах фантомный след от легкого, почти невесомого щелбана.