← Назад к обзору

Игры Эндрилов

Тишина внутри шторма

Год в жизни Нила Джостена всегда пролетал быстрее, чем мяч в экси, но этот год ощущался вечностью. После того случая, когда Эндрю буквально вырвал его из лап прошлого и собственного саморазрушения, их отношения обрели новую, пугающую своей глубиной форму. Эндрю всё так же был его защитником, его «да» и его якорем, но теперь в их связи появилось что-то еще — тихая, почти осязаемая потребность друг в друге, которую они оба боялись называть вслух.

Нил стоял в ванной комнате их квартиры, которую они делили в Колумбии, и смотрел на свои руки. Они дрожали. На раковине лежал небольшой пластиковый предмет, который, казалось, весил тонну и излучал радиацию. Две полоски. Яркие, четкие, беспощадные.

В мире Нила всё всегда было просто: беги или сражайся. Но как убежать от того, что растет внутри тебя? Как сражаться с тем, что является частью тебя и человека, которого ты любишь больше жизни?

– Нил, ты там уснул? – Голос Эндрю из-за двери заставил Нила подпрыгнуть. – Мы выезжаем через десять минут. Кевин уже трижды звонил, он в истерике из-за твоих опозданий.

– Иду! – Нил судорожно схватил тест и засунул его в самый дальний угол ящика под полотенцами. – Просто... запутался в шнурках.

– У тебя кроссовки на липучках, Абрам, – сухо отозвался Эндрю. – Выходи.

Нил глубоко вдохнул, плеснул в лицо ледяной водой и вышел. Эндрю стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд, как всегда, был сканирующим, проникающим под кожу. Он сразу заметил бледность Нила и то, как тот избегает смотреть ему прямо в глаза.

– Ты выглядишь так, будто тебя сейчас вырвет, – констатировал Эндрю. – Снова кошмары?

– Нет, просто не выспался, – Нил попытался улыбнуться, но губы онемели. – Поехали, а то Кевин лопнет от злости.

Всю дорогу до стадиона Нил смотрел в окно, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Ему было страшно. Не так, как перед встречей с отцом или Лолой. Это был другой страх — липкий, холодный, парализующий. Эндрю никогда не говорил о детях. Более того, Эндрю ненавидел всё, что связано с биологическими инстинктами, которые он не мог контролировать. Его детство было адом, его семья была сломанной мозаикой. Зачем ему ребенок? Зачем ему лишнее слабое место, которое можно использовать против него?

Нил знал, что Эндрю защищает то, что принадлежит ему. Но ребенок... это была ответственность, к которой альфа, возможно, никогда не был готов. «Он уйдет», — шептал внутренний голос, который Нил так долго пытался заглушить. «Ему не нужен этот груз. Ему не нужен омега, который приносит проблемы».

На тренировке Нил был сам не свой. Он пропускал пасы, спотыкался на ровном месте и, что самое ужасное, его тошнило от запаха пота и резины, который раньше он даже не замечал.

– Джостен! – Кевин орал так, что жилы на его шее вздулись. – Ты играешь как первокурсник из третьесортной лиги! Соберись! Что с тобой происходит?

– Ничего, Кевин, – огрызнулся Нил, хотя перед глазами всё плыло. – Просто душно.

– Душно? Мы на крытом корте с кондиционерами! – Кевин замахнулся клюшкой, указывая на выход. – Если ты не можешь сосредоточиться, убирайся с поля.

Эндрю, стоявший в воротах, не проронил ни слова, но его взгляд следовал за каждым движением Нила. Когда Нил в очередной раз прижался лбом к прохладному пластику ограждения, Эндрю просто снял шлем и направился к нему.

– Хватит, – коротко бросил он Кевину, проходя мимо.

– Эндрю, мы не закончили упражнение!

– Закончили, – Эндрю подошел к Нилу и взял его за затылок, заставляя поднять голову. – Ты едешь домой. Сейчас.

– Я могу продолжать... – начал было Нил, но Эндрю сжал пальцы чуть сильнее, не причиняя боли, но требуя внимания.

– Ты белый как полотно, и от тебя пахнет тревогой так сильно, что у меня зубы сводит. Да или нет, Нил?

– Да, – выдохнул Нил, сдаваясь.

В раздевалке было пусто. Остальные Лисы еще были на поле, и только гул кондиционеров нарушал тишину. Нил сидел на скамейке, пытаясь расстегнуть защиту, но пальцы не слушались. Эндрю опустился перед ним на корточки и начал сам расстегивать ремни.

– Говори, – приказал он, не поднимая глаз.

– О чем?

– О том, что заставляет тебя вести себя как побитый щенок. Ты скрываешь что-то уже две недели. С тех пор, как мы вернулись из Колумбии. Что случилось? Тебе угрожали? Кто-то из людей Морияма снова объявился?

– Нет, Эндрю. Никто не объявлялся. Всё в порядке.

– Ложь, – Эндрю поднял голову. Его карие глаза были жесткими. – Ты не умеешь врать мне, Нил. Твое тело выдает тебя раньше, чем ты открываешь рот. Ты перестал есть мясо. Ты спишь на животе, хотя всегда ненавидел это. И ты не подпускаешь меня к себе в постели.

Нил сглотнул. Он не думал, что Эндрю замечает такие мелочи. Но Эндрю замечал всё.

– Я просто... я боюсь, – честно признался Нил.

– Чего? – Эндрю замер, его руки остановились на креплении щитка. – Того, что я сделаю? Или того, что я не смогу сделать?

– Того, что я тебе больше не буду нужен.

Эндрю издал короткий звук, похожий на смешок, но в нем не было веселья.

– Ты идиот, Джостен. Мы прошли через пытки, бегство и ФБР. Что может случиться такого, чтобы ты перестал быть мне нужен?

Нил почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он должен сказать. Прямо сейчас. Иначе это давление просто разорвет его изнутри.

– Я беременен, Эндрю.

Тишина, наступившая после этих слов, была такой плотной, что её можно было резать ножом. Эндрю не пошевелился. Он продолжал сидеть на корточках, его пальцы всё еще сжимали пластик защиты Нила. Секунды тикали, превращаясь в минуты. Нил перестал дышать, ожидая приговора. Он ждал гнева, ждал холодного «уходи», ждал чего угодно, кроме того, что произошло дальше.

Эндрю медленно убрал руки и встал. Он отошел к шкафчикам и ударил кулаком по металлической дверце. Звук был оглушительным.

– Эндрю... – прошептал Нил, сжимаясь.

– Как долго? – Спросил Эндрю, не оборачиваясь.

– Три недели. Я узнал в Колумбии, но... я не знал, как сказать. Я знаю, что ты не хотел этого. Я знаю, что дети — это не про нас.

Эндрю резко развернулся. На его лице была маска ярости, но под ней Нил увидел что-то похожее на панику. Чистую, первобытную панику альфы, чей мир только что перевернулся.

– Ты решил за меня? – Голос Эндрю дрожал от сдерживаемого напряжения. – Ты решил, что я не хочу ребенка от тебя, и поэтому молчал? Ты две недели носил это в себе, мучился от токсикоза и страха, пока я был рядом и ни черта не понимал?

– Я не хотел обременять тебя! – Нил тоже вскочил, его голос сорвался на крик. – Ты защищаешь меня, Эндрю! Ты тратишь всю свою жизнь на то, чтобы я был в безопасности. А теперь еще это... Это еще одно слабое место. Еще одна цель для наших врагов. Я думал, ты возненавидишь меня за это.

Эндрю в три шага преодолел расстояние между ними и схватил Нила за воротник майки, притягивая к себе.

– Послушай меня внимательно, Абрам, – прошипел он прямо в лицо Нилу. – Я ненавижу сюрпризы. Я ненавижу, когда ты принимаешь решения, касающиеся нас обоих, в одиночку. Но если ты хоть на секунду подумал, что я брошу тебя из-за этого... если ты подумал, что я не защищу то, что мы создали... значит, ты ни черта не понял за этот год.

Эндрю отпустил его так же резко, как и схватил. Он тяжело дышал, пытаясь вернуть контроль над своими эмоциями.

– Ты думаешь, мне не страшно? – Спросил он уже тише. – Ты думаешь, я знаю, как быть отцом? Мой отец был насильником, моя мать была наркоманкой. У меня нет примера, Нил. Единственное, что я знаю — это как убивать за тех, кто мне дорог.

– Этого достаточно, – Нил сделал шаг к нему, осторожно протягивая руку. – Эндрю... да или нет?

Эндрю посмотрел на его руку, затем на лицо Нила, на котором всё еще были видны следы недавних слез. Он закрыл глаза и прижался лбом к плечу Нила.

– Да, – глухо отозвался он. – Всегда да, чертов ты мученик.

Нил обнял его, чувствуя, как напряжение в теле Эндрю постепенно сменяется тяжелой усталостью. Они стояли так долго, игнорируя крики Кевина на поле и шум жизни за пределами раздевалки.

– Мы не скажем Кевину до конца сезона, – пробормотал Эндрю в плечо Нила. – Иначе он заставит тебя тренироваться по специальной программе для беременных омег, и я точно его прирежу.

Нил тихо рассмеялся, чувствуя, как огромный камень свалился с его плеч.

– Он уже составил бы график сна для ребенка, я уверен.

– Я серьезно, Нил, – Эндрю отстранился и посмотрел на него со всей серьезностью, на которую был способен. – Больше никаких секретов. Если тебе плохо — ты говоришь мне. Если тебе страшно — ты говоришь мне. Теперь это не только твоя жизнь.

Он опустил руку на живот Нила. Ладонь Эндрю была широкой и теплой, она полностью закрывала то место, где зародилась новая жизнь. Нил накрыл его руку своей.

– Я понял, Эндрю. Обещаю.

– И завтра мы идем к врачу, – добавил Эндрю, снова принимая тон командира. – К нормальному врачу, а не к Эбби. Я хочу знать всё.

– Эндрю, сейчас только начало...

– Я. Хочу. Знать. Всё.

Вечером, когда они вернулись домой, атмосфера в квартире изменилась. Исчезло то гнетущее молчание, которое висело между ними последние дни. Эндрю собственноручно приготовил ужин, игнорируя протесты Нила о том, что он сам может справиться.

– Сядь и ешь, – отрезал Эндрю, ставя перед ним тарелку с овощами и рисом. – И не вздумай говорить, что ты не голоден.

Нил послушно ел, наблюдая за тем, как Эндрю перемещается по кухне. Альфа казался более сосредоточенным, чем обычно. Он уже не просто охранял территорию — он строил крепость вокруг них.

Позже, когда они лежали в кровати, Эндрю не отвернулся к стене, как делал в последние ночи. Он притянул Нила к себе, заставляя его спину плотно прижаться к его груди. Его рука снова нашла живот Нила и осталась там.

– Ты правда не злишься? – Тихо спросил Нил в темноту.

– Я злюсь на то, что ты идиот, – ответил Эндрю. – Но я не злюсь на... это.

Нил почувствовал, как пальцы Эндрю слегка сжались на его талии.

– Знаешь, – продолжал Эндрю, – я никогда не думал, что у меня будет что-то свое. Что-то, что не связано с болью или долгом. Ты стал первым. А теперь... теперь нас будет трое.

– Ты будешь отличным отцом, Эндрю. Ты уже умеешь защищать. Это самое главное.

– Я буду ужасным отцом, – возразил Эндрю, но в его голосе не было горечи. – Ребенок будет расти в окружении ножей и сумасшедших Лисов.

– Это будет самый защищенный ребенок в мире.

Эндрю ничего не ответил, но Нил почувствовал, как он уткнулся носом в его затылок. Запах Эндрю — сталь, сигареты и теперь что-то новое, глубокое и спокойное — окутал Нила, убаюкивая его.

– Спи, Абрам, – прошептал Эндрю. – Завтра начнется новый ад. Кевин узнает, что ты пропускаешь утреннюю пробежку.

Нил улыбнулся, закрывая глаза. Он знал, что впереди их ждет много трудностей. Страхи Эндрю никуда не денутся, враги Морияма всё еще могут скрываться в тенях, а экси... экси придется отодвинуть на второй план. Но сейчас, в этой тишине, под защитой сильных рук альфы, Нил наконец-то почувствовал, что шторм закончился.

Он больше не был беглецом. Он не был просто омегой. Он был частью чего-то большего, чего-то, что Эндрю Миньярд поклялся защищать ценой своей жизни. И это знание было самым мощным оружием, которое когда-либо было у Нила Джостена.

– Я люблю тебя, Эндрю, – выдохнул Нил, уже проваливаясь в сон.

Эндрю замер. Он ненавидел эти слова. Он считал их бессмысленными и опасными. Но сегодня, глядя на спящего Нила, он позволил себе тихий, едва слышный ответ, который растворился в ночном воздухе Колумбии:

– Я знаю. Именно поэтому я всё еще здесь.

За окном шел дождь, смывая пыль с дорог, а внутри маленькой квартиры два человека, изломанных жизнью, учились строить новый мир. Мир, где контроль означал не только власть, но и бесконечную, яростную заботу о том, что действительно важно. И в этом мире больше не было места для страха — только для тишины, которую они наконец-то заслужили.