ИнCест - это плохо.
Анатомия разлома
Воздух в комнате сжался с глухим хлопком телепортации, запахло палёным озоном и жжёной пылью.
Эшли материализовалась прямо над Ашем, нависнув тяжелой, беспощадной тенью. Она не стала тратить секунды на замах – её колено с глухим стуком врезалось ему в грудину, выбивая воздух из лёгких, а пальцы мёртвой хваткой сомкнулись на горле парня, вдавливая его затылок в жесткий валик дивана.
Аш даже не попытался защититься. Он лишь дёрнулся, когда металл чипа под кожей с силой прижало к твердой деревянной основе спинки, и из его горла вырвался хриплый, сдавленный смешок. Глаза его в темноте блестели абсолютно безумным, стеклянным восторгом.
– Ты... мерзкое... животное, – процедила Эшли сквозь сжатые зубы. Мышцы на её руках звенели от предельного напряжения. – Я сотру тебя в порошок. Я выжгу тебе остатки мозга телепатическим ударом, клянусь, Аш. Только попробуй сделать шаг в сторону Ами. Только посмей коснуться её хотя бы пальцем!
– А что ты мне сделаешь?.. – с трудом, сипя и задыхаясь, прошептал Аш. Его пальцы мягко, почти ласково легли на запястья Эшли, но не для того, чтобы оторвать их от своего горла, а словно изучая пульс. – Ты же – это я. Убьёшь меня – исчезнешь сама. А папа... папа всегда говорил, что выживает тот, кто умеет брать то, что дают. Николь не дала. Ами отдаст. Она добрая. Она всех жалеет...
– Заткнись!
Эшли с размаху ударила его кулаком в скулу. Звук получился влажным и хлестким. Голова Аша мотнулась в сторону, на губе мгновенно выступила тёмная капля крови, но он лишь оскалился, слизывая её кончиком языка. Тормозов у него не было вовсе. Он не боялся боли, не боялся смерти – многолетние опыты Арарата выжгли в нём эту функцию ещё в детстве, когда старик выкручивал его кости, меняя возраст туда и обратно в карманной бездне.
– Господи! Что... что вы делаете?!
Крик Рай разорвал ночную духоту, как удар хлыста.
Старшая сестра подскочила на раскладушке, запутавшись в тяжелом шерстяном одеяле и едва не полетев носом в ламинат. Её лицо было перекошено от ужаса, глаза мгновенно налились слезами. Увидев, как женская копия её брата вжимает его в диван и методично избивает, Рай взвыла, бросаясь вперед на четвереньках:
– Эшли, пусти! Пусти его, ты же убьёшь его! Аш! Прекратите, ради всего святого, соседи полицию вызовут!
На кухне в этот же момент хрупкая реальность разлетелась на тысячи стеклянных осколков.
Услышав звуки возни, глухой удар плоти о кость и истошный крик Рай, Нэйт окончательно потерял рассудок. Паническая атака накрыла его черной волной удушья. В его больном, изломанном сознании вспыхнула только одна мысль: *Аш узнал. Аш идет сюда, чтобы добить его, сломать оставшиеся ребра, разорвать на части.*
– Нет, нет, нет, пожалуйста... – засипел Нэйт, судорожно дернувшись всем телом.
– Нэйт, стой, не двигайся! – в панике зашептал Шен, пытаясь удержать его за плечи, но парень обезумел от страха.
Нэйт рванулся из-под стола, слепо взмахнул руками и с грохотом снес стоявший на табуретке металлический чайник. Следом за ним на пол полетела стопка тарелок, оставленная Рай сушиться на краю столешницы.
Звон разбитой керамики прозвучал в ночной тишине подобно взрыву ручной гранаты.
Эшли на диване замерла, не разжимая пальцев на горле Аша.
Рай осеклась на полуслове, так и оставшись сидеть на коленях посреди комнаты.
Аш медленно повернул голову в сторону коридора, ведущего на кухню. Кровь стекала по его подбородку, но взгляд мгновенно изменился. Липкая, похотливая поволока, направленная на образ Ами, испарилась без следа. Вместо неё в зрачках вспыхнуло то первобытное, кровавое бешенство, которое не знало пощады. Челюсть парня судорожно свело.
– Этот звук... – хрипло выдохнул Аш, и чип на его затылке отозвался резкой, вспыхнувшей под кожей синеватой пульсацией, заметной даже в полумраке. – Этот запах...
Дверь спальни распахнулась с треском, едва не слетев с петель.
Ами стояла на пороге в шелковой пижаме, босая, с растрепанными волосами и тяжелой деревянной вешалкой в руке, сжатой так, будто это был топор. Её глаза пылали. Как телепат, она проснулась за секунду до падения тарелок от дикого ментального импульса – крика ужаса, который физически отдался острой болью в её висках.
– Что здесь происходит?! – закричала Ами, и её голос сорвался на визг. – Вы что, решили разнести мою квартиру к чертовой матери?!
Она сделала шаг в коридор, щелкнула настенным выключателем. Яркий люминесцентный свет ослепил всех, заливая пространство безжалостной, хирургической белизной.
И картина, открывшаяся ее взгляду, заставила Ами онеметь.
В гостиной на полу, заливаясь слезами, сидела Рай. На диване Эшли с оскалом фурии держала за горло окровавленного Аша.
Но хуже всего было то, что происходило на кухне.
Среди груды белых керамических осколков, прямо в луже остывшей заварки, сидел на коленях Нэйт. Его трясло так сильно, что зубы выбивали барабанную дробь. Он вжимал голову в плечи, закрывая лицо локтями, а перед ним, раскинув руки, стоял Шен – бледный, как мертвец, с глазами, полными слез и абсолютного, загробного отчаяния.
– Нэйт?.. – тихо, с трудом выдавила Ами. Вешалка в её руке опустилась.
Воздух в квартире стал густым, непригодным для дыхания. Ментальные волны схлестнулись в замкнутом пространстве: паника Нэйта, вина Шена, ужас Рай и кипящая ярость Эшли ударили по мозгам Ами с такой сокрушительной силой, что девушка пошатнулась, прижав ладонь ко лбу.
Но самым страшным был разум Аша.
Он не кричал. Он вибрировал, как натянутая до предела стальная струна.
– Ты... – низким, клокочущим голосом произнес Аш.
Одним резким, нечеловеческим движением он сбросил с себя Эшли. Та не успела среагировать, отлетев на ковер и сбив локтем журнальный столик. Аш поднялся на ноги. Он не шел – он надвигался на кухню, словно оживший труп, управляемый зашитым в череп куском металла. Его тело двигалось неестественно плавно, суставы противно пощелкивали, возвращая тело в то состояние абсолютной бойни, в котором он когда-то переломал Нэйту лицевые кости.
– Ты привел его сюда? – обратился Аш к пустоте, не глядя на Шена. – Ты притащил эту падаль в дом моей сестры? Он трогал Николь. Он лез к Ами. Он дышит моим воздухом.
– Аш, стой! – завизжала Рай, хватая его за штанину с пола, но он даже не заметил этого, волоча старшую сестру за собой по ламинату. – Аш, умоляю, он же инвалидом останется! Он ничего не сделал! Шен, держи его!
– Не подходи! – сорвался на крик Шен.
Третья личность, вечно забитая, тихая, плаксивая, сейчас дрожала от неподъемного груза собственной смелости. Шен подобрал с пола самый крупный осколок тарелки. Острый край впился ему в ладонь, по пальцам потекла алая кровь, но он даже не поморщился, выставив импровизированное оружие прямо перед лицом приближающегося брата.
– Не подходи к нему, Аш! – плакал Шен, и слезы капали на разбитый кафель. – Ты чудовище! Ты уничтожил Николь, ты сломал его, ты теперь хочешь растоптать Ами! Я всё знаю! Я чувствую всё то дерьмо, которое ты прячешь за своими детскими шутками! Если ты тронешь его... я вскрою себе вены прямо здесь. И мы сдохнем вместе! Все трое!
Аш замер в двух шагах от порога кухни.
Его взгляд медленно переместился с окровавленной руки Шена на съежившегося за его спиной Нэйта. Тот всхлипывал, уткнувшись лбом в пол, не в силах даже поднять глаза на своего палача.
– Ты не посмеешь, – спокойно сказал Аш. – Ты слишком слаб. Ты трус, Шен. Папа создал тебя из моей злости, но забыл вложить хребет.
– Хватит! – рявкнула Ами.
Она шагнула вперед, вклиниваясь между Ашем и кухней. Её лицо было белым, как мел, но взгляд стал ледяным. Она не стала кричать. Она просто раскрыла свое ментальное поле настежь, безжалостно вдавливая свою волю в сознания всех присутствующих.
Волна головной боли заставила Аша поморщиться и схватиться за затылок, где чип раскалился до предела. Шен выронил осколок, тот с тихим звоном упал на пол.
– Шен, – голос Ами дрожал от сдерживаемой брезгливости. – Откуда у него ключи?
Шен опустил голову, не в силах выдержать ее взгляда:
– Я... я сделал дубликат. На прошлой неделе, когда ты послала меня за хлебом.
– Ты привел в мой дом ублюдка, который распускал руки в мой адрес? В мою постель, в мою безопасность? После всего, что я для вас сделала?!
– Он умирал, Ами! – в отчаянии выкрикнул Шен, падая на колени рядом с Нэйтом и обнимая того за вздрагивающие плечи. – У него никого нет! Семья от него отказалась, друзья бросили, он боится собственной тени! Если бы не я, он бы повесился еще месяц назад! Я не мог его бросить! Он... он единственный, кому я нужен! Настоящему мне, а не этой мясной оболочке, в которой заперт маньяк!
– Он получил по заслугам! – прорычал Аш, делая попытку обойти сестру, но Ами наотмашь влепила ему звонкую, хлесткую пощечину.
Удар эхом разнесся по коридору.
Аш замер, скосив глаза на двоюродную сестру. След от ее ладони мгновенно вспыхнул багровым на его бледной щеке.
– Еще один шаг, Аш, – тихо, с пугающей ненавистью произнесла Ами, – и я позвоню не в полицию. Я найду людей, которые работали на твоего мертвого папашу. Я знаю пару контактов из его старых архивов. Они вырежут эту железяку из твоей башки без наркоза и оставят тебя гнить в закрытом боксе. Ты меня понял?
В глазах Аша на мгновение мелькнул первобытный, глубоко запрятанный страх – воспоминание о холодных металлических столах Арарата и запахе формалина. Он медленно отступил на полшага.
– А теперь ты, Эшли, – Ами повернулась к женской копии брата. – О чем вы спорили до того, как этот придурок разбил посуду? Почему ты его душила?
Эшли поднялась с пола, отряхивая домашние штаны. Её взгляд скользнул по заплаканной Рай, по дрожащему Шену и остановился на Ами. На лице Эшли застыла горькая, злая усмешка.
– Ты правда хочешь это знать, сестренка? – холодно спросила она.
– Говори.
– Спроси у него, – Эшли указала пальцем на Аша. – Спроси у нашего милого, больного дурачка, какие картинки он крутил в голове последние три часа, сидя у твоих ног. Как он представлял, что сделает тебя беспомощной. Как он хотел сломать тебя так же, как сломал Николь, чтобы ты смотрела ему в рот и зависела от каждого его вздоха. Он больше не шизофреник, Ами. Его чип окончательно сросся с корой. Он выбирает новую жертву. И этой жертвой должна была стать ты.
Слова упали в тишину, как куски свинца.
Рай на полу задохнулась от ужаса, закрыв рот обеими руками:
– Нет... нет, Аш не мог... Он же брат... Он же родной...
Ами не шелохнулась. Но цвет окончательно покинул её лицо. Она медленно повернулась к Ашу. Её телепатический щуп, острый и тонкий, как игла, пробил оставшиеся барьеры парня, срывая всю напускную дурашливость.
И она увидела.
Увидела темные, вязкие мысли: ее шея в его руках, покорность, слезы, выдавленное согласие, бесконечный цикл зависимости, в котором Аш чувствовал себя богом, компенсируя собственную неприспособленность к реальному миру. Он смотрел на нее прямо сейчас и даже не пытался это скрыть. В глубине его расширенных зрачков плескалась голодная, ненасытная бездна.
Желудок Ами скрутило спазмом тошноты. Ей показалось, что по ее коже поползли жирные, скользкие черви.
– Вон, – прошептала она.
– Ами... – робко подала голос Рай, поднимаясь на ноги и хватая сестру за плечо. – Амичка, подожди, они же пропадут, ночь на дворе...
– Пошла вон! – с диким, срывающимся криком развернулась к ней Ами, сбрасывая ее руку. – Все! Пошли вон из моего дома! Сию же секунду!
Она метнулась в прихожую, распахнула входную дверь настежь, так что та с грохотом ударилась о стену подъезда. Холодный сквозняк с лестничной клетки ворвался в душную квартиру, шевеля разбросанные по полу бумаги.
– Выметайтесь! – кричала Ами, и слезы ярости наконец брызнули из ее глаз. – Забирайте своего недобитка! Забирайте свои рюкзаки! Чтобы духу вашего здесь не было! Я ненавижу вас! Ненавижу твоего отца, ненавижу твою больную башку, Аш! Проваливайте к Николь, на помойку, в ад – мне плевать!
Шен первым поднялся с пола. Он не смотрел ни на кого. Его движения были механическими, мертвыми. Он аккуратно помог встать Нэйту, который едва держался на ногах от пережитого шока, и, не обуваясь, прямо в носках по осколкам вывел парня в прихожую.
– Прости, Ами, – тихо, безжизненно прошептал Шен, проходя мимо хозяйки квартиры. – Ты была права. Нам не следовало рождаться.
Нэйт даже не поднял головы. Он дергался всем телом, боясь скосить глаза в сторону замершего в коридоре Аша, и выскочил за порог, как побитая собака.
Эшли молча подошла к вешалке, сорвала с крючков рюкзаки и куртки. Её лицо было непроницаемой маской. Она бросила один рюкзак под ноги Ашу:
– Шевелись. Пока она действительно не вызвала старых мясников Арарата.
Аш стоял посреди коридора. Он посмотрел на свою ладонь, испачканную кровью с собственной разбитой губы, затем перевел взгляд на Ами. На его лице снова проступила та самая, прежняя, дурашливая и невинная улыбка, от которой теперь веяло могильным холодом.
– Ты сегодня злая, Ами, – мягко сказал он, словно ничего не произошло. – Наверное, из-за погоды. Дождь собирается. Чип всегда ноет перед дождем.
– Пошел вон, – процедила она сквозь зубы, не опуская взгляда.
Аш натянул куртку, перекинул рюкзак через плечо и вышел на лестничную площадку. Он не чувствовал ни вины, ни стыда. В его разорванном сознании просто захлопнулась очередная дверь – точно так же, как месяц назад захлопнулась дверь Николь. Мир снова стал плоским, широким и опасным.
Рай металась по прихожей, рыдая в голос:
– Ами, ну как же так... Куда они пойдут?.. Ночь же... Господи, да за что нам всё это?!
– Замолчи, Рай, – устало, без капли сил сказала Ами, прислоняясь лбом к холодному дверному косяку. – Если ты хочешь нянчиться с чудовищем – иди с ними. Корми его с ложечки. Жди, пока он ночью придушит тебя подушкой просто из любопытства, чтобы проверить, сколько времени человек живет без воздуха. Иди.
Рай замерла. Слезы текли по ее щекам, капая на воротник домашней кофты. Она посмотрела на открытую дверь, в темный пролет подъезда, откуда доносились неровные шаги уходящей троицы и тихие всхлипы Нэйта, потом перевела взгляд на сломленную, дрожащую Ами.
И осталась стоять на месте.
Дверь захлопнулась. Замок повернулся трижды.
На лестничной клетке стояла гулкая, сырая тишина. В пыльном окне между этажами отражались четыре силуэта: угасающий Шен, поддерживающий за талию трясущегося Нэйта; собранная, почерневшая от злости Эшли; и Аш, который стоял на верхней ступеньке, задрав голову к тусклой лампочке, и тихо насвистывал детскую песенку про сломанный паровозик.
– Ну что, – весело произнес он, поворачиваясь к своей расколотой свите. – Кажется, теперь мы снова совершенно свободны. Шен, куда пойдем? К твоему другу в гости?
Нэйт при этих словах издал тихий, сдавленный стон и зажмурился, вжимаясь в стену. Шен лишь крепче сжал его холодные пальцы и молча потянул парня вниз по лестнице, в сырую весеннюю темноту, где у них не было больше ни дома, ни семьи, ни права на спасение.