← Назад к обзору

Искуственный пилот Поттер

Пепел иллюзий

Синее демоническое пламя взметнулось к куполу полигона, превращая воздух в раскаленное, дрожащее марево. Заклинание высшей темной магии, которому юного Годрика втайне от матери обучали приближенные к семье чистокровные лорды, должно было испепелять любую магловскую материю, не оставляя даже шлака. Вокруг юного «героя» бушевал инфернальный вихрь, а на его лице застыла безумная, торжествующая гримаса. Он был уверен: ни один смертный механизм не способен пережить контакт с первородным адским огнем.

Но «Полночный Ворон» не был обычным механизмом.

В долях секунды до столкновения Гарри отключил стандартные энергопоглотители. Нейроинтерфейсы в его черепе и позвоночнике отозвались резким, знакомым покалыванием, когда встроенные «Фантом Таск» мана-конвертеры перенаправили поток чужеродной магии прямо в гравитационные стабилизаторы.

Черный доспех вошел в столб пламени не как жертва, а как рассекающий волны ледокол.

Энергетический щит «Ворона» вспыхнул ослепительным сапфировым светом. Высокочастотные вибрации отражающих закрылков срезали тепловой фронт заклинания, расщепляя магическую структуру огня на безопасные фотонные искры. Годрик не успел даже моргнуть — свист рассекаемого на гиперзвуке воздуха ударил по его барабанным перепонкам, а затем из клубящегося дыма прямо перед ним вырос силуэт черной хищной птицы.

– Скорость восприятия цели не соответствует базовым боевым стандартам, – механический голос Гарри, усиленный динамиками доспеха, прозвучал прямо над ухом Годрика.

Удар пришелся не клинком — Гарри намеренно держал смертоносные лезвия сложенными. Удар был нанесен открытой бронированной ладонью «Ворона», разогнанной кинетическими компенсаторами.

Хрустнул ломающийся магический барьер. Драконья кожа жилета не спасла: кинетическая волна сбила Годрика с ног, выбивая весь воздух из его легких. Он рухнул на колени, судорожно глотая ртом пыль, а его драгоценная палочка из светлого дерева покатилась по выжженному бетону.

– Моя... палочка... – прохрипел Годрик, слепо шаря рукой по земле. Вся его спесь, все величие победителя Темного Лорда испарились без следа, оставив лишь животный, парализующий ужас.

Тяжелый композитный сапог «Полночного Ворона» опустился на деревянный артефакт. Раздался сухой, отчетливый треск. Острие палочки брызнуло серебристыми искрами умирающей магии и разлетелось в щепки под весом доспеха.

– Фиксация объекта завершена, – ледяным тоном произнес Гарри.

Манипулятор IS опустился вниз, хватая Годрика за воротник драконьего жилета, и легко, словно пушинку, поднял парализованного страхом мальчика в воздух. Дуло встроенного в предплечье лучевого орудия с глухим механическим щелчком выдвинулось вперед, уткнувшись прямо в лоб «Мальчика-Который-Выжил», туда, где алел его знаменитый шрам.

Орудие начало накапливать заряд. Ядовито-синий свет озарил искаженное слезами и соплями лицо Годрика.

– Не надо... Гарри, пожалуйста... пощади! – заверещал Годрик, забыв обо всем на свете. По его ногам потекло теплое, позорное пятно, от которого по трибунам пронесся брезгливый шепот. – Я твой брат! Твой брат!

– У меня нет брата, – спокойно ответил Гарри. – Субъект идентифицирован как агрессор, применивший смертоносное оружие класса «Авада». В боевых условиях «Фантом Таск» за этим следует немедленная утилизация.

На трибунах полигона вспыхнул хаос.

– Стой! Не смей трогать моего сына, тварь! – взревел Джеймс Поттер.

Отец Годрика выхватил палочку, намереваясь пробить защитный барьер арены и вмешаться в дуэль, но не успел сделать и шага.

Звон обнажаемой стали заглушил крики толпы.

Холодное лезвие катаны замерло буквально в миллиметре от адамова яблока Джеймса. Чифую Оримура стояла рядом с ним, и в ее глазах горела такая убийственная тьма, перед которой меркли любые кошмары магических войн.

– Дернешься — и твоя голова покатится по ступеням, мистер Поттер, – раздельно, роняя каждое слово в морозную тишину, произнесла Чифую. – Ты на территории военного полигона. Здесь действуют правила дуэли, подписанные обеими сторонами. Любое вмешательство карается немедленной ликвидацией.

– Он убьет его! Вы не видите, он же сумасшедший монстр! – закричала Лили Поттер, рыдая и пытаясь удержать мужа.

– Единственное чудовище здесь — это ваш избалованный щенок, который только что попытался применить непростительное заклятие против безоружного пилота, – раздался жесткий, преисполненный яда голос Сесилии Олкотт. Английская аристократка поднялась со своего места, ее ладони сжались на рукояти активатора IS. – Гарри преподал ему урок. И если бы это зависело от меня, ваш драгоценный Годрик уже лежал бы в цинковом гробу за оскорбление чести Академии!

В центре арены Гарри медленно отвел орудие от лба дрожащего брата. Накопленная плазма с легким шипением рассеялась в воздухе.

Он не собирался убивать Годрика. Убийство связало бы его с прошлым, заставило бы снова стать Орудием-Ноль, марионеткой без собственной воли. А он дал обещание Майе и Сесилии: он больше никогда не станет псом на цепи.

Гарри разжал механическую перчатку. Годрик мешком рухнул на бетон, свернувшись калачиком и мелко вздрагивая от унижения и пережитого кошмара.

– Бой окончен, – произнес Гарри. Его доспех начал распадаться на цифровые полигоны, сворачиваясь в компактный браслет на левом запястье. – Угроза нейтрализована.

С этими словами Гарри развернулся и, не бросив на поверженного брата даже мимолетного взгляда, направился к выходу с полигона.

Трибуны кадетов взорвались оглушительными аплодисментами. Девушки свистели, вскакивали с мест и скандировали его имя. Ичика с широкой ухмылкой победно вскинул кулак в воздух, а Лин радостно повисла на плече Хоки, которая лишь с облегчением перевела дух, пряча редкую одобрительную улыбку.

***

В зале дипломатических приемов Академии атмосфера напоминала перегруженный квантовый реактор.

За длинным овальным столом друг напротив друга сидели две стороны.

С одной стороны — британская делегация. Джеймс Поттер сидел, багровый от бешенства, судорожно сжимая в кулаке обломки палочки Годрика, которые ему передали служащие полигона. Сам Годрик, бледный как полотно, завернутый в больничное одеяло, сидел в углу между матерью и целителем, не смея поднять глаз от пола. Его бил нервный тик. Лили Поттер не переставала всхлипывать, ее глаза покраснели от слез. Во главе их стороны сидел Альбус Дамблдор, чье лицо казалось высеченным из серого гранита. В полумесяцах его очков больше не плясали веселые искорки — в них осталась лишь холодная, лихорадочная тревога.

С противоположной стороны сидели Чифую Оримура, Майя Ямада и Сесилия Олкотт, которую пригласили как официальную представительницу британского дворянского дома, имеющего право голоса в международных спорах. Чуть поодаль, оперевшись спиной о стену, стоял Ичика Оримура, не сводящий хмурого, предупреждающего взгляда с Джеймса.

Гарри сидел во главе японской стороны. Он переоделся обратно в строгий черный китель. Его волосы были влажными после душа, лицо оставалось абсолютно спокойным, словно полуторачасового боя на грани жизни и смерти вовсе не происходило.

– То, что произошло на полигоне — вопиющее варварство! – наконец не выдержал Джеймс, с грохотом опустив кулак на стол. – Этот... этот биоробот сломал палочку моего сына! Он едва не убил наследника благороднейшего дома Поттер! Мы требуем немедленного ареста объекта и его депортации в Лондон для суда в Визенгамоте!

– Закрой свой рот, Поттер, пока я не заставила тебя проглотить эти обломки, – ледяным тоном оборвала его Чифую, не меняя позы. – Запись боя уже направлена в Международную Конфедерацию Магов и в Совет Безопасности ООН. Твой сопливый щенок нарушил три параграфа международного конвента, применив непростительное заклинание с явным намерением совершить убийство на глазах сотен свидетелей. Если кто-то здесь и отправится под трибунал, так это твой драгоценный Годрик.

– Он просто защищался! – вскрикнула Лили, вскакивая со стула. – Он ребенок! Он испугался этой ужасной магловской машины!

– Этот «ребенок» старше Гарри на пять минут, мадам Поттер, – внезапно заговорила Майя Ямада.

Обычно робкая, застенчивая учительница поднялась во весь рост. Ее зеленые глаза за стеклами очков сверкали такой яростной решимостью, что Лили невольно отшатнулась. Майя положила на стол толстую медицинскую папку с грифом секретности.

– Вы смеете называть моего подопечного биороботом? – голос Майи звенел от сдерживаемых рыданий и праведного гнева. – Вот здесь — результаты обследования, проведенного нашими хирургами три месяца назад. В теле Гарри было обнаружено сорок два металлических импланта. Его нервная система была изуродована синаптическими спайками. На его спине и бедрах — следы от регулярных ожогов электрическим током и шрамы от ремней фиксации.

Майя шагнула вперед, швырнув папку через стол прямо под нос Джеймсу и Лили. Фотографии томографии мозга и измученного шрамами детского тела рассыпались по полированной поверхности.

– Где вы были, «любящие родители», когда ваши родственники Дурсли морили его голодом в темном чулане?! – Майя перешла на крик, не заботясь о дипломатическом протоколе. – Где вы были, когда Вернон Дурсль продал девятилетнего мальчика за пачку магловских фунтов агентам террористов?! Вы праздновали дни рождения Годрика! Вы покупали ему золотые метлы и купались в лучах славы! А теперь, когда мы вытащили его с того света, когда мы вернули ему человеческое достоинство, вы являетесь сюда и заявляете права на его жизнь?!

Лили опустила глаза на фотографии. Ее затрясло. На снимках отчетливо виднелись детские ключицы, выступающие под тонкой кожей, и грубые следы нейрохирургических разрезов на затылке.

– Боже... – прошептала Лили, прижимая ладонь ко рту. – Петунья... она говорила, что Гарри просто капризничает... что он живет в отдельной комнате...

– Вы солгали себе сами, – раздался спокойный голос Гарри.

В комнате мгновенно стихло все, кроме тихого гудения вентиляции. Гарри посмотрел прямо в зеленые глаза Лили — такие же, как у него самого, но бесконечно чужие.

– Вам было удобно поверить Дурслям. Вам было тяжело смотреть на тихого ребенка, который не мог заставить летать чашки и не приносил славы вашему дому. Мое существование мешало идеальной сказке о семье спасителей мира.

– Гарри, сынок... – пробормотал Джеймс, и в его голосе впервые прорезалась неуверенность. Он попытался отвести взгляд от страшных медицинских снимков. – Мы... мы не знали. Если бы мы знали, мы бы никогда...

– Ложь, – Гарри даже не повысил голоса. – За пять лет вы ни разу не навестили Литтл Уингинг. За пять лет вы не прислали ни одного письма. Моя память была стерта операциями «Фантом Таск», но когда медицинский модуль Академии восстановил мои синапсы, я вспомнил все. Я вспомнил, как умолял вас не оставлять меня на пороге дома номер четыре. Я помню слова мистера Джеймса Поттера: «Ему нельзя расти в тени славы брата, это сломает ему жизнь».

Гарри слегка наклонил голову, и на его губах появилась холодная, бесстрастная усмешка.

– Вы сломали мою жизнь собственными руками. Но я выжил. И починил ее сам. Без вас.

Дамблдор тяжело вздохнул, поглаживая бороду. Его старые плечи словно опустились под непомерной тяжестью.

– Гарри, мальчик мой... – тихо начал директор Хогвартса, пуская в ход весь свой непререкаемый авторитет. – Были совершены чудовищные ошибки. Слепота и гордыня ослепили твоих родителей, и я несу за это часть вины, ибо доверился их выбору. Но кровь — это не просто слово. Древняя магия твоего рода требует примирения. Тебе грозит великая опасность. Организация, державшая тебя в плену, и другие темные силы... они придут за тобой. Только в стенах Хогвартса, под защитой древних чар, ты сможешь обрести настоящий покой. Вернись домой, Гарри. Ради всеобщего блага.

– «Ради всеобщего блага»? – перебила старика Сесилия Олкотт.

Она грациозно поднялась со своего стула и подошла к Гарри, встав за его правым плечом и демонстративно положив руку на его погон. Ее взгляд, устремленный на Дамблдора, был полон аристократического презрения.

– Смею напомнить вам, мистер Дамблдор, что Великобритания — это не только ваш скрытый анклав магов, варящихся в собственном средневековом соку. Род Олкотт обладает правом вето в палате лордов. Моя покойная мать, леди Алисия Олкотт, официально зарегистрировала Гарри Джеймса Поттера как своего крестного сына задолго до того, как его родители решили вычеркнуть его из жизни.

Дамблдор слегка прищурился:

– Мисс Олкотт, магические законы рода имеют приоритет над светскими...

– Не в этом веке, директор, – надменно отрезала Сесилия. – С сегодняшнего дня юристы дома Олкотт инициируют процесс полного лишения четы Поттер родительских прав на международном уровне на основании акта о жестоком обращении с детьми и пособничестве международному терроризму. Все финансовые активы рода Поттер в швейцарских и лондонских светских банках будут заморожены судебными исками. Если вы посмеете хотя бы приблизиться к Гарри или попытаетесь применить ментальную магию, я позабочусь о том, чтобы магловские спецслужбы и пресса вывернули весь ваш магический мирок наизнанку. Вы хотели забрать его? Попробуйте. Но вы уйдете отсюда ни с чем.

Джеймс вскочил, его лицо снова перекосило от бешенства:

– Да как ты смеешь, девчонка!..

– Замолчите, Джеймс, – тихо, но сокрушенно произнес Дамблдор. Старик понял: они проиграли.

Здесь не было запуганных первокурсников Хогвартса. Здесь была армейская структура суверенного государства, поддержанная новейшими технологиями и древней светской аристократией. Любая попытка силой забрать мальчика приведет к международному конфликту, в котором магический анклав Британии будет просто уничтожен.

Дамблдор медленно поднялся со своего места.

– Нам пора, – сказал он спутникам. – Дипломатическая миссия завершена.

– Но Альбус! – в отчаянии воскликнула Лили, протягивая руку к Гарри. – Гарри, пожалуйста... позволь мне хотя бы обнять тебя! Я же твоя мать!

Гарри поднялся из-за стола. Он посмотрел на плачущую женщину без злобы, без жалости, без тени узнавания.

– Моя семья стоит за этой дверью, мадам Поттер, – спокойно произнес он. – Моя сестра и опекун — Майя Ямада. Мой брат по оружию — Ичика Оримура. И женщина, которой принадлежит мое сердце — Сесилия Олкотт. Для вас в моей жизни места нет. Прощайте.

Лили пошатнулась, словно от физического удара. Джеймс подхватил ее под руку, бросив на Гарри последний, полный бессильной ненависти взгляд.

Годрик, по-прежнему трясущийся от пережитого ужаса, поплелся вслед за родителями, не смея даже поднять глаза на своего брата-близнеца. Двери дипломатического зала с тяжелым шипением закрылись за британской делегацией, навсегда отрезая прошлое Гарри от его настоящего.

***

Когда за гостями захлопнулись створки шлюза, тишина в комнате стала осязаемой.

Ичика шумно выдохнул, отлипая от стены:

– Черт возьми... Ну и семейка. Гарри, дружище, я, конечно, знал, что они уроды, но чтобы настолько... Твой брат просто конченый трус!

– Ичика, следи за языком, – устало бросила Чифую, пряча катану в ножны. Однако в ее голосе не было привычной строгости. Она подошла к Гарри и тяжело опустила руку ему на плечо. – Ты отлично держался, парень. Я горжусь тобой.

Внезапно Гарри слегка качнулся. Его веки дрогнули, а дыхание перехватило.

Нейроинтерфейсы на шее вспыхнули тусклым красным светом — запоздалая перегрузка от подавления заклинания Годрика наконец настигла его тело. Синаптические каналы, не привыкшие к столь плотной концентрации сырой магии, отозвались глухой, пульсирующей болью в затылке.

– Гарри! – Майя подскочила к нему в ту же секунду, подхватывая под руку. Вся ее недавняя грозная стать моментально сменилась материнской паникой. – Чифую-сан, у него микроспазм нейропортов! Срочно нужен стабилизирующий гель и седативное!

– Я в порядке... – попытался возразить Гарри, но земля под ногами опасно накренилась.

– Никаких «в порядке»! – раздался решительный девичий голос.

Сесилия мгновенно оказалась с другой стороны, бережно обнимая его за талию и перекидывая его руку через свое плечо. Ее пальцы мягко коснулись его виска, проверяя температуру кожи.

– Майя-сенсей, давайте отведем его в жилой блок. Я помогу с медицинскими процедурами, я изучила инструкцию по его портам!

– Да, конечно, милая, пойдем! – засуетилась Майя.

Ичика шагнул было следом, чтобы помочь донести друга, но Чифую ловко перехватила брата за шиворот:

– А ты куда мылишься, балбес?

– Эй, сестренка, Гарри же плохо! Я должен помочь!

– О нем есть кому позаботиться, – Чифую выпустила струю дыма из только что прикуренной сигареты, с легкой усмешкой глядя вслед удаляющейся троице. – Не путайся под ногами у женщин, Оримура. Лучше марш на полигон — отмывать арену от соплей британского «героя».

– Ну вот, опять я крайний... – жалобно протянул Ичика.

***

В комнате Гарри пахло ромашковым чаем, антисептиком и легкими духами с ароматом белых роз.

Гарри лежал на широкой кровати, уткнувшись лицом в мягкую подушку. Его китель висел на спинке стула, обнажая бледную спину с металлическими заглушками портов вдоль позвоночника.

Майя, надев медицинские перчатки, осторожно наносила прозрачный охлаждающий гель на воспаленную кожу вокруг центрального разъема. Ее движения были невероятно плавными и бережными.

– Вот так, мой хороший... Сейчас станет легче, – приговаривала она тихим, убаюкивающим голосом. – Биоток стабилизируется. Больше никаких перегрузок на этой неделе, ты меня понял? Я лично запрещу Чифую пускать тебя в ангар.

– Майя, боеготовность машины должна поддерживаться на...

– Цыц! – Майя легонько щелкнула его по кончику носа свободной рукой. – Я твоя старшая сестра, а не твой командир в лаборатории! Когда я говорю «отдыхать» — ты отдыхаешь, закрываешь глаза и спишь. Понятно?

Гарри тихо вздохнул, но в глубине его глаз мелькнула теплая покорность.

– Понятно.

– Вот и умница, – Майя улыбнулась, сняла перчатки и повернулась к Сесилие, которая сидела на краю кровати, не выпуская прохладную ладонь Гарри из своих рук. – Сесилия-тян, я пойду сварю успокаивающий сбор и принесу свежее полотенце. Присмотришь за ним?

– Конечно, Майя-сан, – мягко отозвалась англичанка. – Спасибо вам за все, что вы для него делаете.

Майя ласково погладила девушку по золотистым волосам и тихо вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В спальне воцарилась уютная, мягкая тишина. Сквозь полуприкрытые жалюзи пробивались косые лучи заходящего солнца, окрашивая комнату в теплые янтарные тона.

Сесилия подвинулась ближе. Она осторожно провела кончиками пальцев по тонкому шраму на лбу Гарри — следу от проклятия, которое когда-то перечеркнуло его детство.

– Ты был великолепен сегодня, – шепотом произнесла она. – Когда ты сломал его палочку... я видела лицо Джеймса Поттера. Он выглядел так, словно весь его мир рухнул.

– Их мир и правда рухнул, – негромко отозвался Гарри, слегка повернув голову, чтобы видеть ее лицо. – Они думали, что магия делает их неприкасаемыми богами. Но они не знают, что такое настоящая боль. Они никогда не боролись за каждый вдох на операционном столе.

Сесилия опустила глаза, и ее губы дрогнули.

– Мне так жаль, Гарри... Если бы я знала тогда, в детстве... Если бы моя мама не погибла, мы бы нашли тебя раньше. Тебе не пришлось бы проходить через этот кошмар.

Гарри медленно поднял руку и коснулся ее щеки. Его ладонь, еще недавно державшая смертоносное оружие, прикасалась к ее коже с бесконечной, трепетной нежностью.

– Не жалей, Сесилия. Если бы моя жизнь сложилась иначе... если бы я остался в Англии, в тени Годрика... кем бы я стал? Очередным сломленным сквибом, презираемым собственным родом? А теперь... – он заглянул прямо в ее бездонные голубые глаза, – ...теперь я здесь. Я пилотирую «Ворона». У меня есть цель. И у меня есть ты. Я бы прошел через все лаборатории снова, если бы знал, что в конце этого пути встречу тебя.

У Сесилии перехватило дыхание. Слезинка, блеснувшая на ее ресницах, сорвалась и упала прямо на ладонь Гарри.

Она не выдержала. Наклонившись вперед, девушка обвила его шею руками, прижимаясь всем телом к его груди, пряча лицо на его плече. Гарри почувствовал, как ее хрупкие плечи мелко подрагивают. Он обнял ее за талию, прижимая к себе, вдыхая пьянящий аромат ее волос.

– Ты неисправим, Гарри Поттер, – всхлипнула она, но в ее голосе сквозила безграничная любовь. – Говорить такие вещи с таким невозмутимым лицом... Ты украл сердце наследницы дома Олкотт и даже не покраснел.

– Протокол романтического взаимодействия требует искренности, – тихо пробормотал Гарри, но кончики его ушей все же предательски порозовели.

Сесилия тихо, серебристо рассмеялась сквозь слезы. Она приподнялась, заглядывая в его лицо, и мягко накрыла его губы своими.

Этот поцелуй был глубже и увереннее, чем их первый несмелый поцелуй на балконе. В нем не было страха, не было теней прошлого. Было только чистое, всепоглощающее тепло двух людей, нашедших друг в друге спасение и дом. Сесилия нежно гладила его короткие темные волосы, углубляя поцелуй, а Гарри крепче прижимал ее к себе, чувствуя, как внутри него окончательно тают последние остатки хирургического холода «Фантом Таск».

Когда они наконец нехотя оторвались друг от друга, Сесилия положила голову ему на грудь, слушая ровный, сильный стук его сердца.

– Знаешь, о чем я подумала? – прошептала она, водя пальчиком по ключице Гарри.

– О чем?

– Скоро летние каникулы. Первокурсникам разрешат покидать пределы Академии на две недели.

– И куда мы отправимся? – с легкой улыбкой спросил он.

– В поместье Олкотт в Кенте, – Сесилия подняла на него сияющие глаза. – В тот самый сад, Гарри. Там до сих пор растут белые розы моей мамы. Мы будем пить чай с мятой, гулять по вересковым пустошам, и ни один маг, ни один террорист не посмеет нарушить наш покой. Только ты и я.

Гарри закрыл глаза, представляя эту картину. Не серые стены лаборатории, не свист лазеров и не холодный мрак чулана под лестницей. Солнечный сад, шелест старых дубов и рука Сесилии в его руке.

– Я согласен, – тихо ответил он. – Это хорошая миссия.

Сесилия снова тихонько рассмеялась, уютно устраиваясь в его объятиях.

***

Вечерняя прохлада опустилась на Академию Небесного Доспеха.

В общей гостиной первого курса царило непривычное оживление. Ичика, развалившись на диване, жадно поглощал онигири, пока Хоки с серьезным видом читала ему лекцию о необходимости соблюдения этикета за столом. Лин яростно спорила с Шарлоттой о преимуществах китайской кухни перед французской, а президент студсовета Татэнаси Сарасики, как всегда неожиданно появившись из ниоткуда, пыталась напоить всех присутствующих странным травяным чаем собственного приготовления.

Когда дверь приоткрылась, и в комнату вошли Гарри и Сесилия, гул на мгновение стих.

Гарри выглядел отдохнувшим. В его движениях больше не сквозила скованность, а серые тени под глазами исчезли. Сесилия шла рядом, открыто и гордо держа его за руку, не обращая ни малейшего внимания на удивленные и восхищенные взгляды одноклассников.

– О, явился наш герой! – воскликнула Лин, первой вскакивая с кресла. – Гарри! Мы тут как раз спорили: этот твой прием с разворотом стабилизаторов в огне — это же модифицированная техника из руководства по маневренному бою, да?

– Это была импровизация, – ответил Гарри, присаживаясь за стол рядом с Ичикой. Сесилия естественно опустилась на соседний стул, не отпуская его ладонь. – Но в ее основе лежат расчеты скорости теплоотдачи силового щита.

– Да брось ты эти расчеты! – Ичика с размаху хлопнул его по плечу. – Главное — ты впечатал этого зазнайку в бетон! Ты бы видел лицо их старика с бородой! Он выглядел так, будто проглотил лимон целиком!

– Ичика, не выражайся так неуважительно, даже если они это заслужили, – строго заметила Хоки, но в уголках ее губ играла едва заметная улыбка. Она посмотрела на Гарри и мягко добавила: – Но ты действительно показал безупречное фехтование волей. Твой клинок остался чист, и ты победил без единой капли крови. Это достойно истинного воина.

– Спасибо, Хоки, – кивнул Гарри.

Шарлотта лукаво прищурилась, переводя взгляд с переплетенных пальцев Гарри и Сесилии на их лица:

– Кажется, сегодня решились не только политические споры, м? Сесилия, ты просто светишься.

Англичанка слегка покраснела, но царственно вздернула подбородок:

– Наследница дома Олкотт имеет право радоваться триумфу своего избранника, Дюнуа. Тебе ли не знать о ценности верности?

Шарлотта весело рассмеялась, поднимая руки в примирительном жесте.

Татэнаси Сарасики бесшумно скользнула за спину Гарри, положив подбородок ему на макушку:

– Ай-яй-яй, Сесилия-тян так быстро прибрала нашего милого первогодку к рукам! А я ведь надеялась научить его парочке особых маневров студсовета...

– Сарасики-сан, дистанция, – монотонно произнес Гарри, но на этот раз в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая ирония.

– Уберите руки от моего парня, семпай! – вспыхнула Сесилия, мгновенно притягивая Гарри к себе за плечо.

Дружный смех заполнил гостиную. Это был смех живых, свободных людей. Здесь не было места приказам, экспериментам, предательству семьи или чужим ожиданиям. Здесь была жизнь, которую Гарри Поттер отвоевал себе сам — секунда за секундой, бой за боем.

***

Далеко за пределами Академии, в нейтральных водах Тихого океана, под толщей сотен метров темной воды безмолвно скользила гигантская субмарина без опознавательных знаков.

В полутемном командном отсеке горели лишь багровые экраны терминалов.

Перед огромным панорамным дисплеем, на котором циклично проигрывалась запись боя «Полночного Ворона» против Годрика Поттера, стояла высокая женщина в черном тактическом костюме. Длинные серебристые волосы ниспадали на ее плечи, а алые глаза внимательно вглядывались в графики энерговыбросов черного IS.

Сзади бесшумно открылась дверь шлюза. Вошел оператор в маске с эмблемой «Фантом Таск».

– Госпожа Скволл. Британская магическая делегация потерпела полное дипломатическое и военное фиаско. Семья Поттер возвращается в Англию. Объект-Ноль остался под контролем Академии.

Женщина не обернулась. На ее тонких, красивых губах заиграла опасная, хищная улыбка.

– Я видела телеметрию, – ее голос звучал как бархат, скрывающий лезвие бритвы. – Посмотри на эти графики, оператор. Магическое ядро мальчика пробудилось окончательно. Оно больше не отторгает нейроинтерфейсы третьего поколения. Напротив — оно питает их. То, что мы не смогли завершить в наших лабораториях с помощью скальпелей и шоковой терапии, эти глупцы из Академии сделали за нас своими сказками о «любви» и «дружбе».

Она медленно протянула руку в черной кожаной перчатке и коснулась экрана, очерчивая пальцем силуэт «Полночного Ворона».

– Его потенциал теперь превосходит даже «Белый Покров». Чифую Оримура думает, что спасла его. Наивная женщина. Она лишь огранила наш самый совершенный алмаз.

– Каковы будут приказания? – склонил голову оператор. – Начать операцию по захвату?

– Нет, – Скволл усмехнулась, и ее алые глаза блеснули во тьме отсека. – Пусть наслаждается своей школьной жизнью. Пусть играет в любовь со своей английской графиней и летает крыло к крылу с младшим Оримурой. Пусть его сила растет. А когда придет время... мы активируем скрытый протокол пробуждения. И тогда Объект-Ноль сам сожжет этот мир дотла.

Субмарина плавно развернулась и растворилась в черной океанской бездне, унося с собой зреющую во тьме угрозу.

Но высоко над океаном, под мирным звездным небом Японии, мальчик с зелеными глазами больше не спал на холодном полу. В его руке была ладонь любимой девушки, за его спиной стояли верные друзья, а на плече дремала стальная хищная птица, готовая по первому зову разорвать в клочья любую тьму.

Битва за его душу была окончена. Впереди была битва за его будущее.