← Назад к обзору

Искуственный пилот Поттер

Око Валькирии и Тень Ворона

Утренний бриз с океана приносил в открытые окна Академии Небесного Доспеха прохладу и едва уловимый запах соли. Для большинства кадетов этот день обещал быть совершенно обычным: утренняя теория аэродинамики, практические полеты на третьем полигоне и бесконечная возня в столовой.

Но для Гарри Поттера каждое утро все еще оставалось маленьким откровением.

Он стоял перед зеркалом в ванной комнате квартиры Майи Ямады, застегивая верхние пуговицы форменного кителя. Тонкие металлические пластины заглушек на шее, прикрывавшие хирургические нейропорты, мягко холодили кожу. Воспаление после вчерашней дуэли с Годриком полностью сошло благодаря стабилизирующему гелю Майи, оставив лишь привычное, едва заметное фоновое гудение синаптических каналов.

– Гарри-кун! Завтрак на столе, иначе опоздаем на утреннее построение! – донесся с кухни звонкий, суетливый голос Майи.

Гарри слегка приподнял уголки губ. Это простое движение лицевых мышц, когда-то заблокированное ментальными протоколами «Фантом Таск», теперь давалось ему естественно.

– Выхожу, Майя, – отозвался он.

На кухне царил привычный домашний хаос. Майя в строгом преподавательском костюме, но поверх него все еще в розовом кухонном фартуке, накладывала в ланч-боксы свежеприготовленный рис и жареную рыбу.

– Я положила тебе двойную порцию белка, – наставительно произнесла она, передавая ему коробку бенто и поправляя очки. – Доктор Такахаси сказала, что твоя клеточная регенерация после интеграции с ядром «Полночного Ворона» сжигает слишком много калорий. Ты должен хорошо питаться! Никаких пропусков обеда, слышишь?

– Так точно, – машинально ответил Гарри, но тут же мягко добавил: – Спасибо, сестренка.

Лицо Майи мгновенно озарилось теплом, и она украдкой смахнула невидимую пылинку с глаза. Сколько бы времени ни прошло, это простое слово из его уст каждый раз заставляло ее сердце сжиматься от счастья.

У входа в жилой корпус преподавателей Гарри уже ждали.

Сесилия Олкотт стояла, опершись о мраморные перила лестницы. Утреннее солнце заливало золотом ее распущенные локоны, а парадная форма Академии сидела на ней с безупречным аристократическим изяществом. Заметив Гарри, она оттолкнулась от перил и с сияющей улыбкой шагнула ему навстречу.

– Доброе утро, Гарри, – негромко произнесла она, беря его под руку с такой естественностью, словно делала это всю жизнь.

– Доброе утро, Сесилия. Ты рано.

– Я хотела убедиться, что ты чувствуешь себя хорошо, – ее пальцы нежно скользнули по тыльной стороне его ладони, проверяя пульс. – И... признаться честно, мне не терпелось увидеть тебя до того, как начнется суматоха.

– Показатели в норме, – с легкой улыбкой ответил Гарри, переплетая свои пальцы с ее. – Твой визит вчера вечером помог мне быстрее восстановить когнитивные функции.

Щеки девушки тут же окрасились очаровательным румянцем.

– Гарри! Не говори об этом так клинически! Это была забота, а не... медицинская процедура!

– В моей базе данных забота и терапия имеют общие маркеры эффективности, – невозмутимо парировал юноша, но блеск в его зеленых глазах выдавал, что он просто дразнит ее.

Сесилия тихо рассмеялась, прижимаясь ближе к его плечу, пока они шли по широким аллеям студенческого городка. Проходящие мимо студентки провожали их завистливыми и восхищенными взглядами. После сокрушительного разгрома «британского героя» накануне Гарри окончательно перестал быть для Академии загадочным и опасным призраком из террористической лаборатории. Теперь он был живой легендой первого курса — вторым мужчиной-пилотом в истории, обладающим железной волей и рыцарским благородством.

У дверей первого класса они столкнулись с Ичикой, который торопливо дожевывал бутерброд на ходу.

– О, привет, ребята! – весело махнул рукой Оримура-младший. – Гарри, отлично выглядишь! Чифую-не... то есть сенсей Оримура сегодня с самого утра ходит чернее тучи. Говорят, из штаб-квартиры пришел экстренный приказ о переводе.

– Очередной представитель от какой-нибудь державы? – уточнила Сесилия, слегка нахмурив брови. – После вчерашнего скандала с магами совет попечителей явно захочет усилить надзор за нашей параллелью.

– Не знаю деталей, – пожал плечами Ичика, распахивая дверь в класс. – Но если это кто-то вроде твоих соотечественников, Гарри, то день обещает быть веселым.

– Уровень внешней угрозы будет оценен по факту прибытия, – спокойно отозвался Гарри, проходя к своему месту.

***

Класс затих за секунду до того, как открылась дверь. Все знали: когда Чифую Оримура сердита, даже шелест тетрадных страниц может быть расценен как нарушение воинской дисциплины.

Инструктор вошла чеканным, тяжелым шагом. За ней, робко семеня и прижимая к груди электронный журнал, вошла Майя. Но все взгляды мгновенно приковала третья фигура, шедшая следом за Чифую.

Это была невысокая девушка с коротко остриженными пепельно-серебристыми волосами. На ней была не стандартная форма Академии, а строгий, глухой военный мундир элитных подразделений Германии, плотно подогнанный по фигуре. Но самым поразительным было ее лицо — бледное, застывшее в выражении абсолютного, ледяного презрения ко всему живому. Ее левый глаз скрывала глухая черная повязка с золотым кантом, а единственный открытый правый глаз горел холодным, лихорадочно-красным светом.

От нее исходила аура, до боли знакомая Гарри. Запах пороха, стерильных боксов, нерассуждающего подчинения и подавленной ярости.

– Сесть по местам, – рявкнула Чифую, остановившись у кафедры.

Аудитория замерла.

– Начиная с сегодняшнего дня, к нашему классу присоединяется представитель Германии. Кадет Лаура Бодевик. Она является командиром специального корпуса «Шварцер Хазе» и официальным пилотом третьего поколения. Надеюсь, вы проявите благоразумие и поможете ей влиться в учебный процесс.

По рядам пробежал взволнованный шепот.

– «Шварцер Хазе»?.. Черные зайцы? Это же элитный спецназ бундесвера!

– Она выглядит такой пугающей...

– А что у нее под повязкой?

Лаура Бодевик даже не посмотрела на перешептывающихся девушек. Ее единственный алый глаз был прикован исключительно к Чифую. Во взгляде немецкого кадета читалось не просто уважение — это было фанатичное, слепое поклонение, граничащее с одержимостью.

– Представьтесь классу, Бодевик, – бросила Чифую сухим тоном.

Лаура сделала шаг вперед. Ее голос прозвучал резко, звонко, как щелчок винтовочного затвора:

– Я — Лаура Бодевик. Младший лейтенант немецкой армии. Мне нет дела до ваших детских игр в дружбу и школьную романтику. Я прибыла сюда исключительно ради инструктора Чифую Оримуры. И горе тому, кто встанет на моем пути.

Класс опешил от такой неприкрытой надменности. Хоки Синононо нахмурилась, положив руку на рукоять учебного меча, а Лин недовольно скривилась, скрестив руки на груди.

Чифую лишь тяжело вздохнула и потерла переносицу:

– Твое место в третьем ряду у окна, Бодевик. Займи его.

– Так точно, инструктор! – Лаура четко развернулась на каблуках и направилась по центральному проходу.

Но поравнявшись с партой Ичики Оримуры, она внезапно остановилась.

Воздух в классе мгновенно заледенел. Лаура медленно повернула голову, смерив Ичику взглядом, полным такой концентрированной ненависти, словно перед ней сидело ядовитое насекомое.

– Значит, это ты... – прошипела она сквозь зубы. – Ичика Оримура.

– Э-э... да, это я, – растерянно моргнул парень, поднимая ладони в миролюбивом жесте. – Приятно позна...

Договорить он не успел.

Движение Лауры было молниеносным, отточенным годами армейского рукопашного боя. Звонкая, хлесткая пощечина разорвала тишину класса, отбросив голову Ичики в сторону. Парень с глухим стуком приложился плечом о спинку стула, ошеломленно прижимая ладонь к мгновенно вспыхнувшей багровой щеке.

– Ичика! – вскрикнула Хоки, вскакивая с места.

– Ты что творишь, психованная?! – рявкнула Лин, и ее кулаки сжались до побелевших костяшек.

Чифую мгновенно оказалась рядом, перехватив занесенную для второго удара руку Лауры железной хваткой.

– Бодевик! Отставить!

Лаура даже не поморщилась от боли в сдавленном запястье. Ее алый глаз неотрывно сверлил Ичику, а губы кривились в ядовитой усмешке.

– Жалкое, ничтожное создание, – прошипела немка. – Из-за тебя инструктор Чифую бросила финал второго турнира «Мондо Гроссо»! Она отказалась от абсолютной славы, от титула сильнейшего пилота планеты ради такого слабака, как ты! Ты — якорь, который тянет ее на дно! Я сотру тебя в порошок, Оримура. Ты недостоин носить ее фамилию!

Ичика молчал, опустив голову. Боль от пощечины была ничем по сравнению с чувством вины, которое вновь шевельнулось в его груди при упоминании того злополучного похищения много лет назад.

– Я сказала: в карцер захотела, курсант?! – голос Чифую понизился до опасного рычания.

Лаура неохотно опустила руку, с трудом сдерживая клокочущую ярость.

– Прошу прощения, инструктор. Но я не откажусь от своих слов.

Она развернулась, собираясь проследовать к своей парте. Но сделав всего два шага, Лаура внезапно споткнулась на ровном месте.

Ее тело резко замерло. Спина натянулась струной.

Под черной повязкой на левом глазу вспыхнул и яростно запульсировал скрытый золотистый свет. Имплантированная система наномашин — экспериментальный блок визуального слежения и тактического анализа, известный как «Око Одина», — взревел серией системных предупреждений, проецируя данные прямо в зрительную кору ее мозга.

*«ВНИМАНИЕ. Обнаружен несанкционированный биоинтерфейс армейского класса.»* *«СКАНИРОВАНИЕ... Синаптическая модификация третьего поколения. Наличие хирургических блокираторов эмоций в гипоталамусе. Конвертеры мана-потоков. Статус субъекта: Оружие спецназначения.»*

Лаура медленно, словно против собственной воли, повернула голову вправо.

За соседней партой сидел темноволосый мальчик с пронзительными зелеными глазами.

Гарри не вскакивал, как Хоки или Лин. Он не кричал. Он просто сидел, положив ладони на стол, и смотрел на нее. В его позе не было страха, не было агрессии. Но в глубине его изумрудного взгляда клубилась такая знакомая, страшная, мертвая тишина, от которой у Лауры по спине пробежал мороз.

Она видела этот взгляд. Видела каждый день в течение долгих лет в зеркалах подземных тренировочных комплексов в Германии. Взгляд подопытного образца. Взгляд искусственно выведенного солдата, у которого отняли детство, переломали кости и перешили нервную систему во имя эффективности боевой машины.

– Ты... – сорвалось с губ Лауры. Ее голос внезапно потерял всю свою ядовитую уверенность, зазвучав хрипло и настороженно. – Кто ты такой?

Гарри не ответил сразу. Его взгляд плавно скользнул от ее черной повязки к напряженным плечам, зафиксировал неестественно высокую частоту пульса на сонной артерии и микротремор пальцев левой руки — безошибочные признаки перегрузки нейросети импланта.

– Кадет первого курса Гарри Поттер, – ровно, с идеальной механической дикцией произнес он. – Фиксация агрессивного поведения в отношении сослуживца Оримуры нерациональна. Нарушение субординации влечет за собой дисциплинарное взыскание по статье сорок два устава Академии.

Лаура судорожно втянула воздух. Ее искусственный глаз под повязкой буквально обжигал глазницу.

Она ожидала увидеть здесь избалованных гражданских девчонок. Она ожидала увидеть бесполезного брата Чифую. Но этот парень...

– Не смей говорить со мной как инструктор! – Лаура сделала резкий шаг к его парте, пытаясь подавить нахлынувшее смятение привычной злобой. – Твои нейропорты... они не заводские. Это не стандартная медицинская адаптация пилота IS! Тебя резали на черном рынке? Какая лаборатория тебя собрала, кукла?!

Прежде чем Гарри успел хотя бы повести бровью, перед ним выросла Сесилия.

Ее движение было стремительным и грациозным, как выпад шпаги. Английская аристократка встала между Лаурой и Гарри, глядя на немецкую валькирию сверху вниз с леденящим высокомерием.

– Сделайте еще один шаг, мисс Бодевик, и я лично позабочусь о том, чтобы ваш дипломатический статус был аннулирован до захода солнца, – процедила Сесилия. В ее голосе звенел металл, не уступающий командному тону Чифую. – Вы находитесь в приличном обществе, а не в своих немецких казармах. Держите свои грязные руки и свои допросы при себе.

Лаура презрительно оскалилась, переводя взгляд на Сесилию:

– Еще одна представительница британского дворянства? Пустышка с пушками дальнего боя. Защищаешь своего ручного мальчика?

– Сесилия, отойди, – негромко, но властно произнес Гарри.

Его голос заставил обеих девушек замереть. Сесилия обернулась, встретившись с его спокойным, уверенным взглядом, и, поколебавшись секунду, неохотно отступила на полшага, но ее рука легла на спинку стула Гарри в собственническом, защитном жесте.

Гарри медленно поднялся со своего места. Он был чуть выше Лауры, и теперь немецкому лейтенанту пришлось задрать подбородок, чтобы смотреть ему в глаза.

– Мой предыдущий серийный номер — Объект-Ноль, – тихо сказал Гарри, глядя прямо в единственный открытый глаз девушки. – Подземный исследовательский сектор организации «Фантом Таск». Восемьдесят три хирургических вмешательства без общей анестезии. Стирание автобиографической памяти каждые четыре месяца. Полная блокада эмоционального спектра.

В классе стало так тихо, что было слышно, как гудят лампы дневного света.

Лаура отшатнулась, словно от удара. Единственный алый зрачок сузился до размеров булавочного укола.

Она считала себя верхом страданий. Ее создали в пробирке. Ее пичкали гормонами роста и генетическими стимуляторами. Ей насильно вживили наномашины в левый глаз, сделав ее калекой и монстром ради проекта «Совершенный солдат». Но даже у нее были наставники. У нее была Чифую, ставшая ее путеводной звездой.

А перед ней стоял тот, кого не просто тренировали. Его систематически, хладнокровно ломали и перекраивали в бездушное оружие террористы.

– Твое «Око Одина» дает сбои при обработке мана-фона, – продолжил Гарри, и в его голосе не было ни капли насмешки — только констатация тактических фактов. – Ты сжимаешь левый кулак, чтобы подавить фантомную боль в височной доле. Перегрузка процессора зрительного нерва составляет около двенадцати процентов. Если ты не откалибруешь демпферы, в следующем бою ты ослепнешь на оба глаза.

Лаура задрожала от ярости и унижения. Этот парень... этот мальчик, вместо того чтобы испугаться ее спецназовской выправки, вскрыл ее самые уязвимые медицинские тайны за три секунды визуального контакта!

– Заткнись... – прошипела она, хватаясь рукой за повязку. – Заткнись, дефектный кусок железа! Ты ничего обо мне не знаешь!

– Довольно! – рявкнула Чифую, с размаху ударив стопкой документов по кафедре. Грохот заставил всех вздрогнуть. – Бодевик, занять свое место! Немедленно! Поттер, сесть! Если хоть один из вас еще раз откроет рот не по теме урока, весь класс до ночи будет драить симуляторы третьей категории зубными щетками! Урок начался!

Лаура тяжело, прерывисто вздохнула, бросила на Гарри последний, полный яростного смятения взгляд и стремительно прошагала к последней парте у окна.

Гарри молча опустился на свой стул. Сесилия тут же сжала его плечо, ее пальцы слегка дрожали от сдерживаемого гнева на немецкую наглухо отмороженную девицу.

– Ты в порядке? – прошептала англичанка ему на ухо.

– В полном, – тихо ответил Гарри. – Ее реакция была предсказуема. Она видит во мне свое собственное отражение. Но она все еще в клетке, а я... уже на свободе.

Сесилия посмотрела на его спокойный профиль, и ее сердце затопила волна безграничной нежности и гордости. Он больше не был сломленным оружием. Он стал скалой, о которую разбивались любые шторма.

***

Во время обеденного перерыва на крыше главного корпуса собралась привычная компания.

Ветер трепал волосы и края одежды. Ичика сидел на скамейке, прижимая к щеке пакет со льдом, который ему заботливо принесла Шарлотта.

– Ну и силища у нее, – пробормотал Оримура-младший, кривясь от холода. – Она меня чуть с ног не сбила. И за что она меня так ненавидит? Я же даже не помню толком тот турнир... Чифую-не тогда просто пришла и забрала меня из дома, где меня держали похитители.

– Ты правда такой идиот или просто притворяешься? – вздохнула Хоки, открывая свой бенто. – Для нее Чифую-сенсей — это божество. А ты — причина, по которой это божество сошло с пьедестала. В армии такие вещи не прощают.

– Но бить по лицу в первый же день — это за гранью любого этикета! – возмущенно воскликнула Сесилия, грациозно накалывая на вилочку кусочек омлета и отправляя его в рот Гарри. Юноша послушно съел угощение, даже не моргнув, что вызвало у Лин приступ тихого завистливого ворчания. – Эта немецкая хамка ведет себя как дикое животное! Гарри, почему ты не позволил мне поставить ее на место? Мои «Голубые Слезы» на полигоне быстро выбили бы из нее эту прусскую спесь!

– Воздушный бой против «Черного Дождя» на открытом пространстве невыгоден для легких снайперских модификаций, – спокойно прокомментировал Гарри, открывая свой термос с зеленым чаем. – IS третьего поколения Германии специализируется на тяжелой артиллерии и подавлении щитов электромагнитными якорями. Если бы ты атаковала ее в лоб, вероятность критического урона твоему доспеху составила бы семьдесят три процента.

Сесилия надула губки, но спорить не стала — она знала, что аналитический ум Гарри никогда не ошибается в тактических выкладках.

– Но что она имела в виду, когда говорила о твоих нейропортах? – тихо спросила Шарлотта, внимательно глядя на Гарри своими мягкими карими глазами. – Она среагировала так, словно... узнала что-то.

Гарри сделал глоток чая и посмотрел на горизонт, где лазурь неба сливалась с океаном.

– Лаура Бодевик — продукт военной евгеники, – произнес он ровным тоном. – В базах данных «Фантом Таск», которые мы взломали во время моей реабилитации, были файлы немецкого проекта «Шварцер Хазе». Они пытались создать идеального командира через генетическую селекцию и искусственное сращивание нервной системы с наномашинами. Ее левый глаз — это военный имплант, работающий на нестабильных протоколах. Ей больно каждую секунду ее жизни.

Повисла тяжелая тишина. Даже вспыльчивая Лин перестала жевать свою острую свинину.

– Больно?.. – переспросил Ичика, опуская пакет со льдом.

– Системы «Око Одина» отторгаются органическим телом, если уровень синхронизации с IS падает ниже критической отметки, – Гарри коснулся заглушки на своей шее. – «Фантом Таск» использовали похожие технологии, но они пошли дальше. Они не просто стимулировали нервы — они выжигали их, заменяя искусственными проводниками. Лаура почувствовала это. Ее система опознала во мне результат тех же бесчеловечных экспериментов, через которые прошла она сама. Только ее готовили ради величия нации, а меня — для одноразового теракта.

Сесилия подвинулась ближе и крепко сжала его руку в своих ладонях, словно пытаясь передать все свое тепло, защитить от этих страшных воспоминаний.

– Ты больше не оружие, Гарри, – твердо произнесла она, заглядывая ему в глаза. – Ты слышишь меня? Пусть она смотрит своими сканерами сколько угодно. Ты — Гарри. Мой Гарри.

Гарри посмотрел на нее, и тень далекой лабораторной тьмы в его взгляде окончательно рассеялась, уступив место мягкому свету.

– Я знаю, Сесилия. Спасибо.

– Эй, вы двое! – Лин ткнула палочками для еды в их сторону, ее лицо покраснело. – Прекратите разводить эту розовую романтику у меня на глазах! У меня сейчас сахарный диабет начнется! Ичика, скажи им!

– А? – Оримура непонимающе захлопал глазами. – Да ладно тебе, Лин, они же так хорошо смотрятся вместе... Ой! За что?!

Лин смачно влепила парню подзатыльник пустой коробкой из-под сока, вызвав дружный смех всей компании.

***

После занятий коридоры Академии постепенно пустели. Большинство кадетов разбрелись по общежитиям и клубам, но на тренировочных симуляторах жизнь продолжала кипеть.

Гарри шел по широкому стеклянному переходу между главным корпусом и ангарами обслуживания. Он нес планшет с новыми телеметрическими данными «Полночного Ворона», которые Майя просила перепроверить перед завтрашними практическими стрельбами.

– Стой.

Голос прозвучал из тени массивной колонны у входа в технический сектор.

Гарри остановился, не оборачиваясь. Его сенсоры восприятия зафиксировали цель еще тридцать метров назад: частота дыхания пятьдесят вдохов в минуту, характерный легкий металлический щелчок наплечных креплений немецкой формы.

Из тени вышла Лаура Бодевик.

Она была без фуражки, серебристые волосы растрепались, а черная повязка казалась еще темнее на фоне смертельно бледной кожи. В ее руках не было оружия, но все ее тело было сжато, как боевая пружина.

– Лейтенант Бодевик, – спокойно произнес Гарри, поворачиваясь к ней лицом. – Слежка за сокурсниками вне полигона классифицируется как нарушение внутреннего распорядка.

Лаура сделала медленный шаг вперед, сверля его своим единственным алым глазом.

– Мне плевать на распорядок, – процедила она. Ее кулаки были сжаты в карманах форменных брюк. – Я подняла твои архивные файлы через закрытые каналы бундесвера. Там почти все стерто спецслужбами ООН. Но кое-что осталось. Ты — Объект-Ноль. Дрон-камикадзе, атаковавший эту Академию три месяца назад.

– Верно.

– Тебя должны были расстрелять на месте! – ее голос сорвался на яростный шепот. – Или разобрать на органы в исследовательском институте! Какого черта Чифую Оримура покрывает тебя?! Почему она оставила тебя здесь, дала тебе имя, позволила пилотировать машину третьего поколения?!

Гарри посмотрел на нее с легким оттенком сочувствия, от которого Лауру буквально передернуло.

– Потому что сенсей Оримура и Майя Ямада видят в пилотах людей, а не расходный материал, – ответил юноша. – В отличие от твоих командиров в Германии.

– Заткнись! – выкрикнула Лаура, и ее искусственный глаз под повязкой снова вспыхнул золотом. Она сделала еще шаг, оказавшись почти вплотную к нему. – Не смей судить моих создателей! Они дали мне цель! Они сделали меня идеальным пилотом! Единственное, ради чего я существую — это сила! Абсолютная сила, которой восхищалась бы инструктор Чифую!

– Если твоя цель — сила, почему ты так боишься? – тихо спросил Гарри.

Лаура замерла, словно захлебнувшись воздухом.

– Что?..

– Ты боишься, Лаура, – Гарри не повышал голоса, но каждое его слово било точно в цель, пробивая броню ее напускной ярости. – Твоя система «Око Одина» отторгается твоим телом не из-за технических ошибок. Твой мозг отвергает ее, потому что ты подсознательно ненавидишь то, чем тебя сделали. Ты ненавидишь лаборатории. Ты ненавидишь свои импланты. И ты ненавидишь Ичику, потому что он свободен. Он стал пилотом случайно, без боли, без операций, сохранив человеческую душу. А ты отдала за право пилотировать все — и осталась калекой.

– Я убью тебя... – прошептала Лаура, ее губы задрожали, а в единственном глазу блеснули злые, обжигающие слезы. Она замахнулась рукой в черной кожаной перчатке, целясь ему в челюсть.

Гарри не стал уклоняться. Он просто поднял левую руку и перехватил ее запястье.

Его хватка была мягкой, но абсолютно несокрушимой — кинетические усилители его собственной ауры заблокировали удар без малейшего напряжения.

– Я знаю этот гнев, Лаура, – тихо произнес Гарри, глядя прямо в ее растерянное, искаженное болью лицо. – Я жил с ним годами. В темном чулане, где меня запирали родственники. На операционных столах «Фантом Таск», где мне вскрывали череп и стирали память. Я думал, что единственный способ выжить — стать абсолютным оружием. Убить в себе все человеческое.

Он медленно разжал пальцы, отпуская ее руку.

– Но это ложь. Оружие не побеждает. Оно лишь разрушается само и разрушает все вокруг. Сила пилота IS — не в количестве имплантов и не в слепой ненависти к врагу. Она в том, ради чего ты поднимаешься в небо.

Лаура отступила на шаг, судорожно прижимая ушибленную руку к груди. Ее дыхание сбилось, а «Око Одина» в панике слало сигналы о критическом падении агрессии субъекта.

– Ты... ты чудовище, – выдохнула она, не в силах скрыть дрожь в голосе. – Ты сломан еще сильнее, чем я. Но ты стоишь здесь и читаешь мне нотации... С кем ты себя возомнил?!

– Я — пилот «Полночного Ворона», – ответил Гарри, разворачиваясь к ней спиной и продолжая свой путь к ангарам. – И если ты вызовешь Ичику или Сесилию на дуэль, Лаура... я выйду на полигон вместо них. И покажу тебе разницу между цепным псом и свободным человеком.

Лаура осталась стоять в полутемном переходе одна. Ее пепельные волосы падали на лицо, закрывая пылающий алый глаз.

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони сквозь кожу перчаток. В ее душе, годами выжженной до состояния ледяной пустыни, бушевал настоящий шторм. Страх, ярость, жгучая обида и странное, пугающее любопытство сплелись в неразрывный узел.

Этот темноволосый мальчик с хирургическими шрамами на затылке разрушил всю ее картину мира за один единственный разговор.

– «Свободный человек»?.. – прошептала она в пустой коридор, и ее голос дрогнул. – Чушь... В этом мире нет никакой свободы. Есть только приказы. И я докажу это. Я сломаю тебя, Гарри Поттер. На глазах у инструктора Чифую... Я докажу, что я — совершенное оружие!

***

Поздним вечером в комнате Гарри снова горел мягкий свет настольной лампы.

Сесилия сидела на пушистом ковре, прислонившись спиной к кровати, и сосредоточенно читала конспект по тактике звена. На ней была шелковая пижама нежно-голубого цвета, а золотистые волосы были перехвачены простой бархатной лентой.

Гарри сидел рядом за столом, завершая калибровку параметров мана-конвертеров своего доспеха.

– Ты сегодня необычно задумчив, Гарри, – не поднимая глаз от страниц, мягко произнесла Сесилия. – Это из-за Бодевик?

Гарри отложил стилус и повернулся к ней.

– Она потеряна, Сесилия. Гораздо сильнее, чем был потерян я. Меня хотя бы помнили... Ты помнила меня. Майя приняла меня как брата. А у нее нет никого, кроме ее командиров и слепого фанатизма к Чифую-сенсей.

Сесилия вздохнула, закрыла тетрадь и поднялась, грациозно опустившись на колени рядом с его креслом. Она положила руки на его бедра и заглянула снизу вверх в его задумчивое лицо.

– Ты собираешься спасти ее? – в ее голосе не было ревности — только искреннее понимание и легкая тревога за него.

– Спасти того, кто не хочет спасения, невозможно, – покачал головой Гарри, протягивая руку и бережно убирая золотистую прядь с ее щеки. – Но если она бросит вызов Академии... я не позволю ей разрушить то, что мы построили. Я выбью из нее эту дурь на полигоне, если потребуется.

Сесилия слабо улыбнулась, прижимаясь щекой к его теплой ладони.

– Только пообещай мне кое-что.

– Что именно?

– Что в этом бою ты будешь беречь себя, – прошептала она, закрывая глаза от его нежного прикосновения. – Не перегружай нейропорты. Ты нужен мне целым и невредимым, Гарри Поттер. Мы ведь все еще летим в Англию на каникулы, помнишь? В сад роз моей мамы.

– Помню, – тихо ответил он, наклоняясь вперед.

Их губы встретились в мягком, тягучем поцелуе, полном спокойной уверенности и глубокой преданности. В этой тихой комнате, под мерное тиканье настенных часов, не существовало ни немецких спецподразделений, ни террористов из «Фантом Таск», ни брошенных в прошлом теней.

Существовали только они двое.

А за окном, в ночной тишине полигонов Академии, гигантские боевые доспехи третьего поколения спали на своих стапелях, ожидая завтрашнего дня — дня, когда черное пламя «Полночного Ворона» и яростный багрянец «Черного Дождя» неизбежно сойдутся в небе над океаном, чтобы решить, что сильнее: несокрушимая воля свободного сердца или холодная сталь безупречного приказа.