← Назад к обзору

Испытания любви

Стигма абсолютной власти

Сеул задыхался от летнего зноя, но внутри пентхауса Кима Тэхёна всегда царила приятная прохлада. Прошел месяц с той ночи, когда границы между хозяином и пленником окончательно стерлись, превратившись в нечто более сложное, болезненное и глубокое. Чонгук больше не плакал по ночам, он привык к тяжелой руке на своей талии и к тому, что его жизнь теперь измеряется настроением одного человека.

Тэхён стал одержим безопасностью своего омеги. Теперь за каждым шагом Чонгука следили не только камеры, но и четверо профессиональных телохранителей — альф, отобранных лично Тэхёном. Это были лучшие из лучших, машины для убийства, которым было приказано охранять Чонгука ценой собственной жизни. Но даже доверяя им, Тэхён исходил изнуряющей ревностью. Каждое утро, перед тем как уйти в офис, он лично проверял, как застегнута рубашка на Чонгуке, не слишком ли много кожи открыто чужим взглядам.

– Ты не должен смотреть им в глаза, Чонгук-и, – Тэхён затягивал ремень на брюках омеги, его пальцы намеренно задерживались на бедрах юноши. – Они — всего лишь тени. Твои тени. Если кто-то из них хотя бы на секунду задержит на тебе взгляд дольше положенного, я вырву им глаза.

Чонгук лишь покорно кивал, опуская ресницы. Он знал, что это не пустая угроза. Тэхён не шутил, когда дело касалось его собственности.

В тот четверг Чонгуку позволили выйти в город. Ему нужно было обновить гардероб — Тэхён настаивал на том, чтобы на его омеге было всё самое лучшее, от шелкового белья до эксклюзивных костюмов. Машина остановилась у входа в самый дорогой торговый центр Каннама, который на время визита Чонгука был частично перекрыт.

Охрана шла плотным кольцом. Старший группы, суровый альфа по имени Минхо, шел впереди, расчищая путь, хотя вокруг и так было безлюдно. Чонгук чувствовал себя неловко. Ему не хватало простых прогулок, запаха уличной еды и возможности просто затеряться в толпе. Здесь же он был как редкий зверь в передвижной клетке.

Они вошли в элитный бутик французского бренда. Продавщица, элегантная женщина средних лет с безупречной прической и холодным взглядом, окинула вошедшую процессию оценивающим взором. Она видела охрану, видела дорогую машину за окном, но сам Чонгук — в простой безразмерной толстовке и кепке, скрывающей лицо, — не вызвал у неё должного почтения. Для неё он выглядел как избалованный мальчишка, которого содержит какой-нибудь богатый папик.

Чонгук робко подошел к вешалке с легкими кардиганами. Ему понравился один — нежно-голубого цвета, напоминающий небо, которое он так редко видел теперь.

– Простите, можно примерить этот? – тихо спросил он, обращаясь к женщине.

Продавщица даже не сдвинулась с места. Она медленно поправила манжеты своего жакета и смерила Чонгука взглядом, полным неприкрытого презрения.

– Молодой человек, вы понимаете, где находитесь? – её голос был пропитан ядом. – Эта вещь стоит больше, чем всё, что на вас сейчас надето, включая ваши кроссовки. Мы не даем примерять такие изделия случайным прохожим, которые зашли просто поглазеть.

Чонгук замер, его щеки мгновенно вспыхнули. Он отступил на шаг, чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда.

– Но я... мне сказали, что я могу выбрать...

– Мало ли что вам сказали те, кто платит за ваш досуг, – перебила она его, кривя губы в усмешке. – Здесь обслуживают господ, а не тех, кто торгует собой. Выйдите из магазина, пока я не вызвала охрану здания. Вашим сопровождающим тоже стоит поискать работу в более приличных местах.

Охрана Чонгука стояла чуть поодаль, согласно протоколу Тэхёна — не мешать омеге наслаждаться шопингом, если нет прямой угрозы жизни. Минхо нахмурился, услышав тон женщины, но не вмешался сразу. Он совершил роковую ошибку — он посчитал это простой словесной перепалкой, не стоящей его внимания.

Чонгук, едва сдерживая слезы, развернулся и почти выбежал из бутика. Он чувствовал себя грязным. Слова женщины ударили в самое больное место — ведь технически она была права. Его купили. Его отец продал его за долги.

Когда они вернулись в пентхаус, Чонгук сразу ушел в свою комнату, отказавшись от ужина. Он не знал, что один из охранников, желая выслужиться или просто из страха, уже отправил подробный отчет Чимину, а тот, в свою очередь, передал его Тэхёну.

Тэхён вернулся домой через час. Воздух в холле мгновенно наэлектризовался. Чимин шел за ним, бледный как полотно. Альфа не стал переодеваться. Он прошел прямо в гостиную, где его ждала четверка телохранителей, вызванных на ковер.

– Повторите мне еще раз, – голос Тэхёна был тихим, вкрадчивым, и от этого звука у опытных бойцов по спине пробежал холод. – Что именно она сказала моему омеге?

Минхо сделал шаг вперед, стараясь сохранить самообладание.

– Господин Ким, продавщица позволила себе неуместные замечания по поводу статуса господина Чона и его внешнего вида. Она... она назвала его содержанкой и попросила уйти.

Тэхён медленно подошел к Минхо. Он был ниже охранника, но его аура доминирующего альфы буквально вдавливала того в пол.

– И что сделал ты, Минхо? – Тэхён ласково поправил воротник на пиджаке охранника. – Ты, которому я плачу миллионы за то, чтобы волос не упал с его головы? Ты, чья единственная задача — оберегать его покой?

– Мы не сочли это физической угрозой, господин... Согласно протоколу...

Удар был молниеносным. Тэхён схватил Минхо за горло и с невероятной силой впечатал его в мраморную колонну. Другие охранники дернулись, но замерли под ледяным взглядом подошедшего Чимина и еще десятка бойцов личной гвардии Кима, которые заполнили комнату.

– Протокол? – прошипел Тэхён, его глаза горели алым пламенем. – Мой омега вернулся домой в слезах. Он не съел ни крошки. Он чувствует себя униженным. И вы стояли и смотрели, как какая-то ничтожная девка вытирает о него ноги?

Тэхён разжал пальцы, и Минхо рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

– Вы все уволены, – бросил Ким, вытирая руки платком, словно прикоснулся к чему-то мерзкому. – Но сначала вы увидите, что бывает с теми, кто плохо выполняет свою работу. Чимин, подготовь машины. Мы едем в этот бутик. И возьми с собой ребят из «отдела зачистки».

***

Торговый центр уже закрывался, когда к главному входу подкател кортеж из черных внедорожников. Охрана здания попыталась преградить путь, но увидев эмблему на машинах и лицо Тэхёна, они просто расступились, предпочтя сохранить жизни.

Тэхён вошел в бутик так, словно владел этим зданием, городом и всей этой страной. Продавщица, которая уже собиралась уходить, замерла, увидев вошедшего мужчину. В её глазах мелькнула искра узнавания — лицо Кима Тэхёна знал каждый, кто хоть раз открывал деловые новости.

– Господин Ким? – она расплылась в профессиональной, подобострастной улыбке, не замечая, как за его спиной в магазин входят люди в масках и с инструментами. – Какая честь для нашего скромного магазина. Чем я могу вам помочь? Возможно, вы ищете подарок для кого-то особенного?

Тэхён медленно обвел взглядом помещение. Он подошел к той самой вешалке с голубым кардиганом, который понравился Чонгуку.

– Мой омега сказал, что эта вещь очень дорогая, – произнес Тэхён, касаясь ткани. – Настолько дорогая, что он не достоин её примерять. Это так?

Улыбка сползла с лица женщины. Она побледнела, осознав, кем был тот мальчик в толстовке.

– Господин Ким... я... я не знала... произошла досадная ошибка... юноша выглядел так просто...

Тэхён резко повернулся к ней. Его лицо было маской абсолютной, дистиллированной жестокости.

– Просто? – он сделал шаг к ней, и женщина вжалась в прилавок. – Он — самое чистое и драгоценное, что есть в моей жизни. А ты — мусор под моими ногами. Ты посмела оценивать его стоимость? Ты посмела говорить ему о деньгах?

– Пожалуйста... я извинюсь! Я на коленях буду просить прощения! – взвизгнула она, когда двое людей Кима подхватили её под руки.

– Извинения не вернут ему спокойствие, – холодно отрезал Тэхён. – Разрушьте здесь всё. Сожгите товар. Здание должно быть снесено к утру.

– А с ней что делать, господин? – спросил один из бойцов.

Тэхён посмотрел на женщину, которая теперь рыдала и билась в руках охраны.

– Отрежьте ей язык. Раз она не умеет им пользоваться для вежливой речи, он ей больше не понадобится. И позаботьтесь о том, чтобы ни она, ни члены её семьи больше никогда не смогли найти работу в этой стране. Пусть узнают, каково это — быть «простыми».

Он развернулся и вышел, не оборачиваясь на крики и звон разбиваемого стекла. На улице его ждал Минхо и остальные трое телохранителей, стоящие на коленях под дулами пистолетов.

Тэхён подошел к ним. Его ревность и гнев требовали выхода. Он чувствовал, что эти альфы подвели его в самом главном — они позволили другому человеку причинить боль его сокровищу.

– Вы видели её лицо? – спросил он, глядя на Минхо. – Вы видели, как она смеялась над ним?

– Господин, пощадите... – прошептал один из охранников.

– Пощада — это для слабых, – Тэхён выхватил пистолет из кобуры Чимина и, не колеблясь, выстрелил Минхо в плечо. Звук выстрела в ночном воздухе показался громом. – Это за то, что не вмешался.

Он перевел прицел на следующего.

– Вы все отправитесь на наши объекты в северных рудниках. Будете работать там, пока не сдохнете от изнеможения. Это будет вашим искуплением за то, что мой омега сегодня плакал.

Тэхён сел в машину и захлопнул дверь. Его трясло от ярости, которую не могли унять ни разрушение магазина, ни расправа над охраной. Ему нужно было увидеть Чонгука. Убедиться, что тот в безопасности.

Когда он вернулся в пентхаус, в доме стояла гробовая тишина. Тэхён поднялся в спальню и тихо открыл дверь. Чонгук лежал на кровати, свернувшись калачиком. Он не спал — его плечи мелко дрожали.

Тэхён снял обувь и пиджак, лег на кровать рядом и притянул омегу к себе. Чонгук сначала вздрогнул, но почувствовав знакомый запах кедра и табака, расслабился и уткнулся носом в изгиб шеи альфы.

– Тэхён... – прошептал он охрипшим голосом. – Зачем вы это сделали? Чимин сказал, что вы уехали в тот магазин...

– Я просто восстановил справедливость, малыш, – Тэхён гладил его по спине, его голос теперь был полон нежности, которая предназначалась только одному существу в мире. – Никто и никогда не смеет говорить тебе такие вещи. Ты — мой мир. Ты выше всех этих ничтожеств.

– Но из-за меня пострадали люди... – Чонгук поднял на него заплаканные глаза. – Охрана... они ведь просто выполняли ваши приказы не мешать мне.

Тэхён замер. Он увидел в глазах Чонгука не благодарность за защиту, а ужас перед его жестокостью. И это ранило его сильнее любого оружия.

– Они не защитили твою честь, – твердо сказал Тэхён. – В моем мире это преступление.

– Ваш мир слишком страшный, – Чонгук прижался к нему сильнее, словно пытаясь спрятаться от самого Тэхёна в его же объятиях. – Пожалуйста... пообещайте мне, что больше не будете никого наказывать из-за меня.

Тэхён смотрел в потолок, чувствуя, как его гнев медленно остывает, сменяясь тяжелой, удушающей любовью. Он знал, что не сможет выполнить это обещание. Если завтра кто-то снова обидит Чонгука, он снова сожжет всё дотла.

– Я обещаю тебе, что всегда буду рядом, – уклонился от прямого ответа Тэхён. – Спи, Чонгук-и. Завтра я привезу тебе весь этот бренд домой. Ты выберешь всё, что захочешь, и никто не посмеет сказать тебе ни слова.

– Я не хочу вещей, – прошептал омега, засыпая. – Я просто хочу, чтобы вы были добрым.

Тэхён горько усмехнулся. Доброта была роскошью, которую он не мог себе позволить. Но ради этого мальчика он был готов играть роль бога, дьявола или защитника.

Он лежал в темноте, охраняя сон своего омеги, и знал: завтра Сеул содрогнется от новостей о разрушенном бутике и исчезнувших людях. Но пока Чонгук дышит ровно у него на груди, Тэхёну было плевать на весь остальной мир. Он был самым жестоким человеком в Азии, и его единственной слабостью был этот хрупкий юноша, ради которого он был готов превратить жизнь любого в ад.

– Ты мой, – прошептал он, целуя Чонгука в висок. – И горе тому, кто забудет об этом хотя бы на мгновение.