← Назад к обзору

Испытания любви

Стигма на белом шелке

Сеул тонул в предрассветном тумане, который окутывал небоскребы, словно саван. В пентхаусе Кима Тэхёна жизнь начиналась по строгому расписанию, отточенному до секунд. Каждое утро десятки людей — невидимые винтики огромного механизма — приводили в порядок это монументальное жилище, чтобы к моменту пробуждения хозяина всё сверкало холодным, безупречным блеском.

На этой неделе Тэхён приказал сменить часть персонала. Его паранойя, подогреваемая болезненной привязанностью к Чонгуку, требовала постоянной ротации тех, кто имел доступ к «святая святых». Новые слуги проходили жесткий отбор, но даже самая тщательная проверка не могла гарантировать, что человеческая глупость или похоть не просочатся сквозь фильтры безопасности.

Чонгук проснулся один. Тэхён уехал на экстренное совещание еще в пять утра, оставив после себя лишь едва уловимый аромат кедра на подушке и короткую записку на тумбочке: «Завтракай плотно. Вернусь к обеду. Твой Т.».

Омега потянулся, чувствуя себя немного потерянным в огромной кровати. Ему всё еще было трудно привыкнуть к этой жизни, где каждое его желание исполнялось прежде, чем он успевал его осознать. Он надел мягкий свитер молочного цвета и вышел из спальни, намереваясь спуститься на кухню за стаканом молока.

После инцидента с горничной, которую Тэхён уволил с волчьим билетом, в доме царила атмосфера священного трепета перед Чонгуком. Но среди новой охраны был альфа по имени Кан — человек, чья уверенность в собственной безнаказанности граничила с безумием. Он видел, как Тэхён смотрит на этого мальчишку, и в его примитивном мозгу родилась опасная мысль: если босс так одержим этим омегой, значит, в нем есть что-то особенное, что стоит попробовать.

Чонгук шел по длинному коридору, когда Кан преградил ему путь.

– Далеко собрался, малыш? – голос охранника был низким и неприятно маслянистым.

– Я... я просто хотел на кухню, – Чонгук инстинктивно отступил назад, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

– Кухня подождет, – Кан сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. – Знаешь, я долго наблюдал за тобой. Ты выглядишь таким хрупким. Интересно, каково это — обладать тем, что принадлежит самому Киму Тэхёну?

Чонгук почувствовал, как спина упирается в холодную стену.

– Пожалуйста, дайте мне пройти. Господин Ким рассердится.

– Господина Кима здесь нет, – Кан ухмыльнулся и протянул руку, грубо хватая Чонгука за подбородок. – А я умею хранить секреты. Давай посмотрим, за что он платит такие деньги.

Он резко дернул Чонгука на себя, пытаясь впиться в его губы поцелуем. Омега закричал, отбиваясь руками, и в какой-то момент ему удалось вырваться и броситься в сторону своей комнаты. Кан не преследовал его долго — он лишь рассмеялся вслед, уверенный, что напуганный мальчишка побоится рассказать правду самому жестокому человеку Азии.

Весь день Чонгук провел в спальне, запершись на все замки. Его трясло. Он чувствовал себя грязным, словно прикосновение Кана оставило на его коже несмываемое клеймо. Когда вечером послышался звук открывающегося лифта, Чонгук не выдержал.

Тэхён вошел в гостиную, сбрасывая пиджак на руки Чимину. Он был утомлен, но его взгляд мгновенно стал острым, когда он не увидел омегу на привычном месте.

– Где он? – коротко бросил Тэхён.

– В спальне, господин. Не выходил с обеда, – ответил Чимин.

Тэхён нахмурился и направился к комнате. Едва он открыл дверь, как на него вихрем налетел Чонгук. Омега вцепился в его рубашку, пряча лицо на груди и сотрясаясь от рыданий.

– Чонгук-и? – Тэхён мгновенно обхватил его руками, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. – Что случилось? Кто тебя обидел?

– Накажите меня! – всхлипнул Чонгук, сильнее прижимаясь к альфе. – Пожалуйста, просто накажите меня, Тэхён! Я... я был плохим!

Тэхён замер. Он взял лицо Чонгука в свои ладони, заставляя того поднять голову. Глаза омеги были красными от слез, а на подбородке виднелся едва заметный след от чужих пальцев.

– Почему я должен тебя наказывать? – голос Тэхёна стал пугающе тихим. – Посмотри на меня, Чонгук. Что произошло?

– Я не должен был выходить... я... – Чонгук запнулся, боясь произнести правду.

Тэхён медленно провел большим пальцем по следу на подбородке. Его челюсть сжалась так, что побелели костяшки пальцев. Он понял всё без слов. Аура доминирующего альфы заполнила комнату, становясь почти осязаемой, тяжелой, как свинец.

– Кто это был? – прошипел Тэхён.

– Не надо... он убьет меня, если я скажу... – прошептал Чонгук, зажмурившись.

– Он никого не убьет, – Тэхён бережно отстранил омегу и усадил его на кровать. – Чимин!

Помощник вошел в комнату через секунду, словно ждал за дверью.

– Собери всю охрану, которая была на смене днем, – приказал Тэхён, не глядя на него. – В гостиной. Сейчас же.

Через пять минут двенадцать человек стояли в ряд в большой гостиной. Тэхён вышел к ним, ведя за руку дрожащего Чонгука. Альфа не кричал. Его спокойствие было стократ страшнее любого гнева. Он медленно шел вдоль строя, вглядываясь в каждое лицо.

Когда они поравнялись с Каном, Чонгук невольно вздрогнул и сильнее сжал руку Тэхёна. Этого было достаточно.

Тэхён остановился. Он посмотрел на Кана — тот пытался сохранять невозмутимость, но капля пота, стекающая по его виску, выдавала его с головой.

– Ты, – произнес Тэхён, и в этом единственном слове прозвучал смертный приговор.

– Господин Ким? Я не понимаю...

Тэхён не стал слушать. Он молниеносно выхватил нож из чехла на поясе ближайшего охранника и одним точным, профессиональным движением вогнал его Кану под ребра.

В гостиной воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь хрипом умирающего человека. Кан рухнул на колени, его руки судорожно сжимали рану, а из рта начала сочиться кровь.

– Ты посмел коснуться того, что принадлежит мне, – Тэхён наклонился к самому его уху, его голос был лишен всякого сочувствия. – Ты думал, что я не узнаю? В этом доме даже стены докладывают мне о каждом вздохе моего омеги.

Тэхён выпрямился и посмотрел на остальных охранников, которые застыли, боясь дышать.

– Вы видели это? – спросил он. – Это то, что ждет каждого, кто решит, что Чон Чонгук — это просто игрушка. Он — это я. Обидеть его — значит плюнуть мне в лицо.

Он повернулся к Чимину.

– Уберите эту падаль. И проверьте его семью. Если у него есть братья-альфы — лишите их возможности когда-либо работать в силовых структурах.

Тэхён подошел к Чонгуку, который стоял, закрыв лицо руками и не в силах смотреть на труп. Альфа обнял его, закрывая своим телом от кровавого зрелища.

– Пойдем, малыш, – мягко сказал он, уводя его прочь. – Больше никто не посмеет тебя тронуть. Никогда.

В спальне Тэхён усадил Чонгука на колени и долго просто качал его, как ребенка.

– Почему вы убили его? – прошептал омега в его плечо. – Вы могли просто уволить его...

– Нет, – отрезал Тэхён, целуя его в висок. – Увольнение — это для тех, кто ошибается в расчетах. Для тех, кто посягает на мою душу, существует только один выход. Ты — моя душа, Чонгук. И я выжгу любого, кто попытается её очернить.

Чонгук всхлипнул, понимая, что его клетка стала еще прочнее. Он был защищен самым опасным человеком в мире, но эта защита пахла кровью и порохом.

– Вы чудовище, – прошептал он, засыпая в объятиях альфы.

– Я знаю, – ответил Тэхён, глядя в темноту. – Но я твое чудовище. И я никогда не позволю тебе увидеть свет, если в этом свете будет хоть тень угрозы для тебя.

В ту ночь Сеул спал спокойно, не зная, что в пентхаусе над городом один человек окончательно превратил свою любовь в культ, алтарь которого был омыт кровью врага. Тэхён смотрел на спящего Чонгука и знал: он убьет снова, если потребуется. Потому что этот омега был единственным, что делало его человеком, даже если для этого ему приходилось оставаться зверем.