← Назад к обзору

Истеная любовь монарха

Нашествие северных титанов

Тень в моем кабинете вздрогнула и сжалась, когда по всему дому пронесся громовой раскат смеха, от которого, казалось, даже защитные барьеры Ассоциации Охотников могли дать трещину. Я медленно отложил отчет о недавней активности врат в районе Инчхона и потер переносицу.

– Игрис, – позвал я негромко.

Верный рыцарь мгновенно соткался из тьмы в углу комнаты, склонив голову в почтительном поклоне.

– Мой повелитель?

– Скажи мне, что это не землетрясение.

– Это господин Николай, мой монарх, – голос Игриса звучал непривычно... осторожно. – Он только что прибыл в сопровождении госпожи Елены. И, кажется, он уже успел поднять господина Алекса на руки, чтобы проверить, «не превратился ли наследник в хилого макаронника».

Я вздохнул. Неделя пролетела незаметно, и вот, как и обещала Юми, ее родственники прибыли из России. Я видел их раньше только на старых, пожелтевших фотографиях, которые Юми хранила в шкатулке из сандалового дерева. Там они казались просто статными пожилыми людьми. Но реальность, как это часто бывает в моей жизни, оказалась куда более... масштабной.

– Идем, – я встал из-за стола. – Нельзя заставлять гостей ждать. Особенно тех, кто воспитал мою жену.

Когда я спустился в гостиную, у меня на мгновение возникло ощущение, что я попал на собрание древних гигантов. Родители Юми погибли, когда она была совсем крохой, и ее воспитанием занимались бабушка и дедушка по отцовской линии. Ее мать была утонченной японкой, а отец — русским, чья кровь, судя по всему, состояла из жидкой стали и мороза.

Посреди комнаты стоял мужчина, чей рост заставлял даже моего рослого Алекса выглядеть подростком. Николай, дедушка Юми, был под два метра ростом, с окладистой седой бородой и глазами цвета арктического льда — такими же небесно-голубыми, как у Юми и Алекса. Рядом с ним стояла Елена, женщина, чья прямая спина и фарфоровая кожа выдавали в ней ту самую породу, которую унаследовала моя жена. Несмотря на возраст, от нее исходила аура такой уверенности, что даже мои тени невольно расступались, освобождая ей путь.

– А вот и он! – Николай заметил меня и сделал шаг вперед. Пол под его ногами жалобно скрипнул. – Теневой Монарх! Спаситель мира! Зять, иди сюда, дай я посмотрю, не исхудал ли ты на своих корейских диетах!

Прежде чем я успел среагировать, меня сжали в объятиях, напоминающих захват каменного голема. Я — человек, способный выдержать удар бога, на мгновение почувствовал, как из легких выбило воздух.

– Дедушка, полегче! – Юми выскочила из кухни, вытирая руки о фартук. – Ты же его сломаешь! Кто тогда будет мир спасать?

– Сломаю? Этого? – Николай отстранился и хлопнул меня по плечу так, что звук разнесся по всему дому. – Юмка, не смеши. У него плечи как у доброго медведя. Жить будет!

– Здравствуй, Николай. Здравствуй, Елена, – я вежливо поклонился, восстанавливая дыхание. – Добро пожаловать в наш дом.

Елена подошла ко мне и внимательно посмотрела в глаза. Ее взгляд был пронзительным, изучающим.

– Сон Джинву, – произнесла она с легким акцентом, который делал ее голос мелодичным. – Юми много писала о тебе. Фотографии не передают той тьмы, что ты носишь в себе. Но они передают свет, который ты даришь нашей девочке. Спасибо тебе за это.

– Это мне стоит благодарить ее, – ответил я искренне. – Без Юми этот дом был бы просто пустой крепостью.

– Ой, ну хватит официоза! – Николай уже вовсю рассматривал Алекса, который стоял рядом, пытаясь скрыть свое изумление. – А это что за богатырь? Алекс! В честь отца назвали, молодец, Юмка! Ну-ка, внук, покажи силу!

Алекс, обычно дерзкий и острый на язык, сейчас выглядел слегка ошарашенным.

– Э-э, привет, дедушка Николай, – выдавил он.

– «Э-э»? Что за «э-э»? – Николай прищурился. – Мне Юми сказала, ты тут тенями командуешь? А ну, вызови кого-нибудь самого страшного. Посмотрим, не боятся ли они настоящего сибирского духа!

Я перехватил взгляд Алекса, в котором читалось явное «Пап, спаси меня».

– Николай, может, сначала пообедаем? – вмешался я. – Юми приготовила...

– Пельмени! – перебила Юми, сияя. – Деда, я сделала их по твоему рецепту. И борщ!

– Вот это дело! – Николай довольно потер руки. – А после обеда, Джинву, мы с тобой пойдем в твой тренировочный зал. Хочу посмотреть, чему ты научил парня. И сам разомнусь. В Сибири охотники, конечно, суровые, но мне всегда было интересно, как сражается Монарх.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха, нет. От предвкушения. Этот человек не был пробужденным S-ранга в привычном понимании, но в нем чувствовалась какая-то древняя, природная мощь, не поддающаяся измерениям системы.

Обед превратился в настоящее испытание на прочность. Николай ел так, словно готовился к долгой зимовке в тайге, при этом успевая рассказывать истории о том, как отец Юми в одиночку выслеживал ледяных волков в лесах под Иркутском.

– Мой сын, Александр, был человеком широкой души, – сказал Николай, внезапно посерьезнев и глядя на Алекса. – Он не боялся ничего. Когда он встретил Акеми, мать Юми, он сказал: «Папа, я нашел женщину, ради которой готов переплыть океан». И он переплыл. Буквально. На спор.

Юми тихо засмеялась, подливая деду чаю.

– Да, папа был безумцем. В хорошем смысле.

– Ты, внук, на него похож, – Елена коснулась руки Алекса. – Те же глаза. Та же нетерпеливость в движениях. Но у тебя есть то, чего не было у него — бремя великой силы. Не позволяй ей сделать тебя холодным. Помни, что твоя мать наполовину из страны, где солнце встает раньше всех, и наполовину из страны, где зима длится вечно. Это значит, что в тебе должен быть и рассвет, и стойкость льда.

Алекс внимательно слушал, и я впервые увидел, как он по-настоящему проникся словами старших. Ли Вон, сидевший рядом, тоже слушал с замиранием сердца, записывая что-то в своем блокноте — видимо, собирал материал для будущих мемуаров семьи Сон.

После обеда мы, как и планировалось, отправились в тренировочный зал. Это было огромное помещение, укрепленное магическими кристаллами, способное выдержать прямое попадание метеорита.

Николай скинул свой тяжелый свитер, оставшись в простой майке. Его мышцы были подобны узловатым корням старого дуба.

– Ну что, Алекс, – дед встал в стойку, которая была мне смутно знакома — смесь классического бокса и чего-то более дикого, прикладного. – Нападай. Без магии. Только руки и ноги. Посмотрим, чего стоит твоя «фарфоровая» кожа.

Алекс взглянул на меня, я кивнул.

– Давай, сын. Покажи, чему тебя учила мать.

Схватка началась мгновенно. Алекс был быстрее, он двигался как тень, используя технику Юми — текучую и непредсказуемую. Но Николай... он был как скала. Он не уворачивался, он просто принимал удары на блоки, которые казались гранитными плитами.

– Неплохо! – крикнул Николай, перехватывая ногу Алекса. – Но слишком много балета, внук! Добавь веса! Представь, что за тобой не зал, а родная земля!

Раздался глухой удар. Алекс отлетел на несколько метров, технично перекатился и вскочил на ноги. Его глаза горели небесной лазурью. Он был задет за живое.

– Ах так? – прошептал он.

В следующую секунду Алекс рванул вперед. Это был уже не танец. Это был штурм. Николай довольно оскалился. Они сошлись в центре зала, и звук их ударов напоминал разряды грома.

Я стоял у стены, скрестив руки на груди. Рядом со мной появилась Юми.

– Ты только посмотри на них, – тихо сказала она, прислонившись к моему плечу. – Два сапога пара. Дед в восторге. Он всегда мечтал о внуке, которому не нужно объяснять, что такое «биться до конца».

– Твой дед — удивительный человек, Юми, – заметил я. – В нем нет маны, но его воля... она почти физически ощутима.

– Это русская душа, Джинву, – Юми улыбнулась, глядя на сражающихся. – Мы не сдаемся. Никогда. Даже если против нас весь мир. Или Монарх Теней.

Тренировка длилась около часа. В конце концов оба — и старый титан, и молодой наследник — рухнули на маты, тяжело дыша и обливаясь потом.

– Хорош... – выдохнул Николай, хлопая Алекса по плечу. – Чертовски хорош. Теперь я спокоен. Если наступит конец света, ты его просто зашибешь в рукопашную.

Алекс рассмеялся, вытирая лицо футболкой.

– Спасибо, дед. Ты бьешься как... как танк.

Вечером, когда суета улеглась, мы сидели на террасе. Николай и Елена пили чай из самовара, который они, к моему изумлению, привезли с собой.

– Джинву, – Николай обратился ко мне, глядя на засыпающий город. – Я знаю, кто ты. Я знаю, какую силу ты держишь в узде. И я благодарен тебе за то, что ты не превратил нашу Юми в тень. Она осталась живой. Живее многих.

– Она — мой якорь, Николай, – ответил я, глядя на жену, которая в этот момент учила Елену пользоваться новым смартфоном. – Без нее я бы давно потерялся в пустоте.

– Береги их, – Елена подошла к нам и положила руку мне на плечо. – Семья — это единственное подземелье, которое стоит зачищать каждый день. В нем нет сокровищ, кроме тех, что сидят сейчас за этим столом.

Я кивнул, чувствуя странное тепло в груди. Эти люди привезли с собой не только шум и истории, они привезли ощущение корней, которых мне всегда не хватало.

Алекс и Ли Вон сидели чуть поодаль. Мой сын показывал деду свой мотоцикл, и Николай, судя по всему, уже давал советы, как «форсировать движок, чтобы он ревел как раненый медведь».

– Папа! – позвала Миджун, подбегая ко мне. – Бабушка Елена сказала, что завтра научит меня петь песни про калинку-малинку! А Игрис будет подтанцовывать!

Я представил Игриса, танцующего под «Калинку», и невольно содрогнулся.

– Это будет... незабываемое зрелище, малышка.

Юми подошла к нам и обняла меня за талию.

– Ну как тебе мои родственники? – прошептала она. – Не слишком громко?

– В самый раз, Юми, – я притянул ее к себе и поцеловал в макушку. – В самый раз.

В ту ночь мне снились не подземелья и не битвы. Мне снились бескрайние снежные поля, над которыми вставало яркое солнце, и два великана — один из тени, другой из плоти и крови — стояли плечом к плечу, охраняя покой маленького дома, где всегда пахло пельменями и любовью.

На следующее утро дом Сон превратился в настоящий штаб по производству пельменей. Елена взяла на себя командование, и даже я был мобилизован на раскатку теста.

– Джинву, тоньше! – командовала Елена. – Ты Монарх Теней или кто? Твое тесто должно быть прозрачным, как вуаль невесты!

– Да, госпожа Елена, – покорно отвечал я, стараясь контролировать свою силу, чтобы не превратить скалку в щепки.

Алекс и Ли Вон сидели на другом конце стола, занимаясь начинкой. Алекс умудрялся лепить пельмени с такой скоростью, что они вылетали из-под его рук как пули.

– Смотри, Ли Вон, – хвастался он. – Это пельмень ранга S. Идеальная форма, максимальная плотность мяса.

– Это пельмень с лишком специй, Алекс, – парировал Ли Вон, аккуратно складывая свои изделия в ровные ряды. – Согласно кулинарному регламенту, ты переборщил с перцем.

Николай сидел во главе стола и довольно наблюдал за процессом, периодически поправляя бороду.

– Вот она, жизнь! – гремел он. – Труд облагораживает даже правителей! Юмка, неси еще муки!

Юми, раскрасневшаяся и счастливая, порхала между нами. Она выглядела такой живой, такой настоящей, что у меня в очередной раз перехватило дыхание. В эти моменты я понимал, что никакая божественная сила не сравнится с простым человеческим счастьем.

К полудню на кухне высились горы пельменей.

– Теперь — в морозилку! – провозгласила Елена. – А вечером устроим настоящий пир. Пригласим всех!

«Всех» в понимании нашей семьи означало довольно внушительный список. К вечеру в доме собрались не только мы, но и Чон Семи, и даже несколько моих теней, которым Юми разрешила присутствовать в материальной форме (при условии, что они не будут пугать бабушку Елену).

Беринг, мой верный муравей-король, стоял в углу, пытаясь изобразить статую, но его усики непроизвольно дергались каждый раз, когда Николай проходил мимо с подносом еды.

– Слышь, чудо-юдо, – Николай остановился перед Берингом. – Ты чего такой смурной? На, съешь пирожок. Юмка сказала, вы не едите, но мой пирожок и мертвого поднимет!

Беринг посмотрел на меня. Я едва заметно кивнул. Муравей осторожно взял пирожок когтем и... исчез в тени. Через секунду оттуда донеслось довольное щелканье.

– Во! – Николай рассмеялся. – Даже насекомые понимают толк в русской кухне!

Пир продолжался до глубокой ночи. Были песни — Елена действительно научила Миджун «Калинке», и Игрис, к моему ужасу и восторгу детей, ритмично постукивал мечом по полу в такт музыке. Были истории — Николай превзошел сам себя, описывая свои приключения в молодости.

Когда гости разошлись, и дети легли спать, мы с Юми, Николаем и Еленой остались в гостиной у камина.

– Завтра мы уезжаем, – тихо сказала Елена. – Нужно возвращаться. Дела не ждут.

– Так скоро? – Юми расстроилась. – Вы же только приехали.

– Мы увидели главное, – Николай посмотрел на нас с Джинву. – Мы увидели, что ты счастлива, внучка. И что твой муж — настоящий человек, несмотря на всю его мощь.

Он встал и подошел ко мне, протягивая огромную ладонь.

– Береги их, Сон Джинву. А если что — звони. Я хоть и старый, но пару-тройку монстров еще смогу в бараний рог согнуть.

– Обязательно, Николай, – я пожал его руку. – Спасибо вам. За всё.

Когда на следующее утро их машина скрылась за поворотом, в доме стало непривычно тихо. Но это была не та мертвая тишина, что раньше. Это была тишина, наполненная воспоминаниями и теплом.

Алекс подошел ко мне, потирая плечо, которое всё еще ныло после спарринга с дедом.

– Пап, – сказал он, глядя на дорогу. – Знаешь, я теперь понимаю, почему мама такая... боевая. С такими предками по-другому нельзя.

– Да, сын, – я положил руку ему на плечо. – В тебе течет кровь двух великих народов. Никогда не забывай об этом.

Юми подошла к нам, обнимая нас обоих.

– Ну что, Монархи мои? – она хитро прищурилась. – Пельменей у нас теперь на месяц вперед. Кто поможет мне с уборкой?

Мы с Алексом переглянулись и одновременно сделали шаг назад.

– У меня... тренировка с тенями! – выпалил Алекс.

– А у меня... важный отчет из Ассоциации! – добавил я.

Юми медленно подняла бровь. Ее глаза опасно сузились.

– Смирно! – скомандовала она голосом, который не потерпел бы возражений даже от самого Абсолютного существа. – Теневой Монарх берет швабру, Наследник — пылесос. И не заставляйте меня вспоминать уроки бабушки Елены по дисциплине!

Я вздохнул и потянулся за шваброй. Против русской бабушки и японской жены не помогут никакие тени. И, честно говоря, я был этому только рад.