← Назад к обзору

Истеная любовь монарха

Стеклянные слёзы над бездной

– Ты уверен, что они в безопасности? – Голос моей матери, Чон Семи, прозвучал в тишине пустого аэропорта Инчхон как щелчок взводимого курка.

Джинву не обернулся. Он стоял у панорамного окна, глядя, как частный самолет, уносящий Юми и детей в холодные объятия сибирских лесов, превращается в крошечную точку в предрассветном небе. Его аура, обычно напоминающая спокойное ночное море, сейчас пульсировала свинцовой тяжестью.

– Там Николай, – коротко ответил он. – И там мои тени. Даже если небо упадет на землю, этот клочок леса устоит.

– Тогда нам пора, – мама поправила очки, и в её взгляде я увидел ту же сталь, что была в руках Монарха. – Судебные исполнители и спецназ Ассоциации уже оцепили руины лаборатории. Хэ Ин жива, Джинву. И она не собирается сдаваться.

Я стоял чуть поодаль, сжимая в кармане рукоять складного ножа. В моих ушах всё еще стоял крик Алекса. Этот звук... он не просто разорвал тишину нашего дома, он разорвал что-то внутри меня.

Когда Алекс упал на ковер, заливая всё вокруг той самой густой, почти черной кровью, я впервые в жизни почувствовал, что такое настоящий, парализующий ужас. Я, будущий юрист, человек логики и фактов, хотел выть, как раненый зверь. Я смотрел на его бледное, фарфоровое лицо и понимал: если он сейчас закроет глаза навсегда, всё, что я строил, все мои планы на будущее, все мои невысказанные слова потеряют смысл.

Я так и не успел сказать ему. Не успел признаться, что его дерзость — это единственное, что заставляет моё сердце биться быстрее, чем требует медицинская норма.

– Ли Вон, – Джинву наконец повернулся ко мне. Его глаза светились потусторонним фиолетовым светом. – Ты едешь с ними.

– Нет, – я шагнул вперед, игнорируя давление его маны. – Я остаюсь здесь. Я помогу маме с юридической стороной, а вам — с... зачисткой.

– Ли Вон, это опасно, – мама попыталась взять меня за руку, но я отстранился.

– Алекс чуть не погиб, – мой голос дрогнул, но взгляд остался твердым. – Хэ Ин должна заплатить. И я хочу видеть, как рухнет её мир.

Джинву долго смотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло нечто похожее на уважение.

– Хорошо. Но ты будешь под защитой моих теней. Игрис!

Из пустоты за моей спиной соткался верный рыцарь. Его присутствие обычно пугало людей, но сейчас оно дарило мне странное чувство защищенности.

– Береги его, – приказал Джинву.

– Слушаюсь, мой повелитель, – доспехи рыцаря глухо звякнули.

Джинву и моя мать отправились в самое пекло — в зал суда и штаб-квартиру Ассоциации, чтобы окончательно растоптать остатки влияния Ча Хэ Ин. Я же, выполнив свою часть работы с документами, через два дня вылетел в Россию. Джинву настоял, чтобы я был рядом с Алексом, пока тот восстанавливается.

Сибирь встретила меня колючим снегом и запахом хвои. Дом Николая оказался настоящей крепостью из кедра, окруженной невидимым куполом магической защиты.

Юми встретила меня на пороге. Она выглядела измотанной, но в глазах горел прежний огонь.

– Он в своей комнате, Ли Вон, – сказала она, обнимая меня. – Ворчит, пытается встать и требует пиццу. Николай грозится накормить его медвежатиной, если он не угомонится. Иди к нему.

Я поднялся на второй этаж. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Я осторожно толкнул тяжелую деревянную дверь.

Алекс лежал на огромной кровати, заваленной шкурами. Его грудь была плотно перебинтована, а на лице начали проступать здоровые краски, но он всё еще казался непривычно хрупким. Увидев меня, он попытался приподняться, но тут же поморщился от боли.

– О, явился, – хрипло произнес он, и на его губах заиграла та самая дерзкая ухмылка. – А я думал, ты там уже строчишь иск против всей планеты.

Я не ответил. Просто подошел и сел на край кровати. Мои руки мелко дрожали.

– Эй, Вон-и, ты чего? – Алекс нахмурился, его небесно-голубые глаза внимательно изучали моё лицо. – Я же живой. Почти как новенький. Папа там подлатал меня своими тенями, а дед Николай вливает в меня какие-то настойки, от которых волосы дыбом встают.

– Ты идиот, Сон Алекс, – прошептал я, глядя на свои сцепленные пальцы.

– Ну, это не новости, – он попытался рассмеяться, но закашлялся. – Ты пролетел полмира, чтобы сказать мне это?

– Я испугался, – я поднял на него взгляд, и из моих глаз, против воли, потекли слезы. – Когда ты лежал там, в гостиной... в этой луже крови... я думал, что опоздал. Что никогда не смогу...

Я не договорил. Слова застряли в горле. Вся моя выдержка, всё моё хваленое самообладание рассыпались в прах. Я видел его смерть так близко, что этот холод до сих пор сидел в моих костях.

– Эй... ну ты чего, зануда? – Голос Алекса стал мягким, лишенным всякой иронии. – Я же здесь.

Я внезапно подался вперед, хватая его за руку. Его ладонь была горячей, живой.

– Ты не понимаешь! – я почти кричал, и слезы уже не скрываясь катились по щекам. – Ты лез во все дыры, ты рисковал собой, а я... я стоял и смотрел! Я ненавидел твою силу, потому что она всегда уводила тебя от меня! А когда этот нож... когда Хэ Ин...

Я не выдержал и повалил его на кровать, нависая сверху. Я старался не давить на его рану, опираясь на локти по обе стороны от его плеч. Мои слезы капали прямо на его грудь, на белые бинты.

– Ли Вон... – он смотрел на меня с таким изумлением, будто я внезапно превратился в дракона.

– Я люблю тебя, придурок! – выпалил я, и это признание прозвучало как обвинение. – И если ты еще раз решишь умереть, я лично вытащу твою душу из тени твоего отца и засужу тебя до смерти в загробном мире!

Алекс замер. Его зрачки расширились, поглощая лазурь глаз. Тишина в комнате стала такой плотной, что слышно было, как трещат дрова в камине на первом этаже.

А потом он сделал то, чего я никак не ожидал.

Он поднял свои руки — те самые, что могли крушить скалы, — и осторожно взял моё лицо в свои ладони. Его пальцы были жесткими, с мозолями от тренировок, но прикасались они ко мне так, словно я был самым хрупким сокровищем в мире.

– Наконец-то, – тихо сказал он. – Я уж думал, мне придется еще раз подставиться под нож, чтобы ты перестал цитировать законы и просто посмотрел на меня.

Он резко потянул меня вниз. Я вскрикнул, боясь повредить его рану, но он проигнорировал мой протест, прижимая меня к себе.

Его губы встретили мои — сначала неуверенно, почти осторожно, а затем с той самой неукротимой страстью, которая была сутью его натуры. Это не был поцелуй из сказки. В нем был вкус соли моих слез, жар его лихорадки и привкус той тьмы, что теперь навсегда поселилась в его крови после вмешательства Джинву.

Алекс целовал меня так, будто забирал мою жизнь и отдавал свою взамен. Его язык прошелся по моей нижней губе, требуя большего, и я сдался. Я запустил пальцы в его взлохмаченные черные волосы, притягивая его еще ближе, забыв о ранах, о Хэ Ин, о всём мире за пределами этой комнаты.

– Ли Вон... – выдохнул он мне в губы, когда мы наконец отстранились, чтобы глотнуть воздуха. – Ты... ты теперь никуда не денешься. Я заключил сделку с юристом, а они, как известно, не расторгают контракты в одностороннем порядке.

Я уткнулся лбом в его плечо, чувствуя, как бешено стучит его сердце под моими пальцами.

– Это был не контракт, Алекс. Это была капитуляция.

– Тем лучше, – он довольно зажмурился и сильнее прижал меня к себе, игнорируя слабую боль в груди. – Значит, я победил.

– Ты ранен, – я попытался отстраниться, спохватившись. – Я могу повредить швы.

– Швы папиных теней не так-то просто порвать, поверь мне, – Алекс не отпускал. – Побудь так. Просто... побудь. Мне нужно чувствовать, что ты настоящий.

Мы лежали в тишине, слушая завывание вьюги за окном. В этот момент, в далекой Сибири, я понял, что Джинву был прав. Нам всем нужно было время. Но не для того, чтобы забыть, а для того, чтобы осознать — мы выжили.

– А что с Хэ Ин? – спросил Алекс через некоторое время. Его голос стал жестче.

– Мама и твой отец добьются её полной изоляции, – ответил я, поглаживая его по руке. – Ассоциация признана виновной в незаконных экспериментах. Лаборатория «Зеро» стерта с лица земли. Джинву... он был страшен, Алекс. Я никогда не видел его таким. Он не просто уничтожил здание, он выжег саму память о том, что там происходило.

– Она заслужила, – Алекс сжал кулак. – Не за меня. За Сухо и Миджун. И за маму. Она заставила Юми плакать, а это непростительно.

Я приподнялся и посмотрел в его глаза. Теперь, когда первый шок прошел, я видел в них не только прежний задор, но и новую глубину. Сила Монарха, влитая в него во время спасения, начала укореняться.

– Ты изменился, – заметил я.

– Я чувствую их, – прошептал он, глядя в угол комнаты. – Тени. Они больше не просто слуги моего отца. Они... они признают меня.

В углу комнаты из сгустившейся тьмы на мгновение показались очертания Игриса. Рыцарь склонил голову перед Алексом и снова исчез.

– Это пугает? – спросил я.

Алекс улыбнулся — на этот раз спокойно и уверенно.

– С тобой рядом? Нет. Ты же у нас эксперт по правилам. Если я начну превращаться в монстра, ты просто предъявишь мне иск о нарушении человеческого облика.

Я не выдержал и рассмеялся. Этот невыносимый парень умудрялся шутить даже на краю бездны.

– Обязательно, Алекс. И поверь, мой гонорар будет очень высоким.

– Я расплачусь натурой, – он подмигнул мне, и я снова почувствовал, как краснеют мои уши.

В дверь тихо постучали.

– Мальчики, пельмени готовы! – раздался голос Юми. – Ли Вон, если ты его там не придушил своими чувствами, спускайтесь вниз. Дедушка Николай открыл какую-то особую настойку «для укрепления духа».

– Идем, мам! – крикнул Алекс, с трудом, но всё же садясь на кровати.

Я помог ему встать, придерживая за талию. Он оперся на моё плечо, и в этом жесте было столько доверия, что у меня снова перехватило дыхание.

– Ли Вон? – он остановился у самой двери.

– Да?

– Спасибо. За то, что не улетел.

Я посмотрел на него — на его черные волосы, на небесно-голубые глаза, на родимое пятно на шее, которое теперь казалось меткой самой судьбы.

– Я никогда не улечу, Алекс. Даже если у тебя вырастут крылья Монарха, я найду способ подняться в небо вслед за тобой.

Мы вышли из комнаты и начали медленно спускаться по лестнице. Внизу, в теплом свете камина, нас ждала семья. Юми, Сухо, маленькая Миджун, суровый Николай и мудрая Елена. Там, за тысячи километров от интриг Ассоциации и безумия прошлого, мы строили свой новый мир.

Мир, где тени не пугали, а охраняли. Где закон не ограничивал, а защищал. И где любовь была сильнее любого анти-магического клинка.

Алекс сжал мою руку, когда мы вошли в столовую, и я понял: что бы ни случилось завтра, сегодня мы победили. И эта победа была вкуснее любых пельменей и крепче любой сибирской настойки.

– Ну что, богатыри! – Николай поднял огромную чарку. – Садитесь! Сегодня мы пьем за то, что у тени появился новый свет!

Джинву, незримо присутствующий в каждой тени этого дома, наверняка улыбался. Его план сработал. Его семья была в безопасности. А его наследник наконец нашел то, что делает Монарха непобедимым — сердце, которое бьется не только ради власти, но и ради кого-то другого.