← Назад к обзору

Истеная любовь монарха

Шепот пара и пульс Бездны

– Ли Вон, ты слишком много думаешь. Даже здесь, среди этого пара и тишины, я слышу, как шестеренки в твоей голове пытаются выстроить логическую цепочку происходящего.

Голос Алекса, низкий и хриплый, отозвался вибрацией где-то в глубине моих легких. Мы были в бане, которую Николай построил по всем правилам северного зодчества: тяжелый кедр, раскаленные камни и густой, влажный пар, пахнущий хвоей и горькими травами. Снаружи бесновалась сибирская метель, укрывая дом Сон-Окумура непроницаемым белым саваном, но здесь, внутри, температура зашкаливала.

Я стоял, упершись ладонями в шершавую, горячую стену из сруба. Капли пота смешивались с конденсатом и медленно стекали по моей спине, щекоча кожу. Неделя в России пролетела как в тумане. Суды, иски, бесконечные звонки матери и Джинву, который окончательно стер Ча Хэ Ин из легального поля Кореи — всё это осталось там, за гранью морозного воздуха.

– Я не могу иначе, Алекс, – выдохнул я, чувствуя, как его присутствие за моей спиной становится почти осязаемым. Его аура, теперь густая и темная, как расплавленный обсидиан, обволакивала меня, лишая воли. – Моя работа — анализировать риски. А ты... ты самый большой риск в моей жизни.

– Тогда пришло время для внепланового аудита, – прошептал он мне в самое ухо.

Его горячая ладонь легла мне на рот, резко обрывая мой очередной аргумент. Пальцы Алекса пахли кедром и чем-то металлическим — магией теней, которая теперь была неотделима от его плоти. Другой рукой он бесцеремонно перехватил мою ногу, поднимая её и заставляя меня балансировать на одной точке опоры.

Я дернулся, но хватка Наследника Монарха была стальной. В его движениях больше не было подростковой угловатости. После ранения и того «переливания» силы, которое устроил Джинву, Алекс стал другим. Более хищным. Более уверенным.

– Тише, зануда, – приказал он, и я почувствовал, как он прижимается ко мне всем телом.

Его кожа была обжигающей. Я почувствовал его — твердого, горячего и пульсирующего от нетерпения. Без лишних предисловий, без тех юридических тонкостей, к которым я привык, он вошел в меня одним мощным толчком.

Мир перед глазами вспыхнул и рассыпался на мириады искр. Я попытался вскрикнуть, но его рука на моем рту заглушила звук, превращая его в сдавленный стон, утонувший в раскаленном воздухе бани. Это было больно и одновременно настолько правильно, что мой разум, возводивший баррикады из параграфов и кодексов, просто сдался.

Алекс начал двигаться — размеренно, глубоко, с какой-то первобытной яростью. С каждым его толчком я чувствовал, как он заполняет меня не только физически, но и своей маной. Это было похоже на то, как если бы в мои вены впрыснули жидкий огонь.

– Посмотри на меня, Ли Вон, – потребовал он, убирая руку от моего рта, но лишь для того, чтобы впиться в мою шею зубами, оставляя метку, которая, я знал, не сойдет очень долго.

Я не мог обернуться, но я видел его в отражении своего сознания. Его небесно-голубые глаза, сейчас светящиеся холодным пламенем Бездны, его взлохмаченные черные волосы и ту самую татуировку дракона, которая, казалось, оживала на его плече в такт его движениям.

– Ты... ты невыносим, – прохрипел я, выгибаясь назад и подставляясь под его ласки.

– Я знаю, – Алекс усмехнулся, и в его голосе прозвучало торжество. – Но ты любишь это. Ты любишь контроль, Ли Вон, но еще больше ты любишь, когда я его у тебя забираю.

Внезапно тени в углах бани зашевелились. Они не были похожи на дисциплинированных солдат Игриса. Это были дикие, необузданные сгустки маны Алекса. Теневые щупальца, тонкие и гибкие, как плети, скользнули по моим бедрам и обхватили мой пах.

Холод теней в контрасте с жаром его тела вызвал у меня шоковую волну удовольствия. Я окончательно «поплыл», теряя связь с реальностью. Ноги стали ватными, и только его крепкие руки удерживали меня от падения на скользкий деревянный пол.

– Что ты... делаешь? – мой голос сорвался на высокий стон.

– Учу тебя доверять не только бумаге, но и тени, – Алекс толкнулся еще глубже, и щупальца сжались, доводя меня до грани безумия.

Я закинул голову назад, упираясь затылком в его плечо. Пар окутывал нас, создавая иллюзию, что мы — единственные живые существа в этом ледяном краю. В этот момент не было ни Ассоциации, ни Ча Хэ Ин, ни великого долга Монарха. Был только этот невыносимый парень и та невероятная, пугающая связь, которая ковалась между нами годами.

– Алекс... пожалуйста... – я сам не знал, о чем прошу: прекратить или никогда не останавливаться.

Он заменил свою ладонь на моих губах своими губами. Поцелуй был жадным, со вкусом пота и магического озона. Он пил мои стоны, как дорогое вино, властвуя надо мной так, как не смел ни один закон в мире.

Когда наступила разрядка, она была подобна взрыву сверхновой. Тени вспыхнули и исчезли, оставив после себя лишь покалывание на коже. Я обмяк в его руках, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Алекс не отпустил меня сразу. Он бережно опустил мою ногу, но продолжал обнимать со спины, уткнувшись носом в мокрые волосы на моем затылке. Его дыхание постепенно выравнивалось.

– Ты в порядке? – спросил он тихо, и в его голосе снова прорезалась та нежность, которую он показывал только мне.

– Если под «в порядке» ты подразумеваешь полную юридическую и физическую недееспособность, то да, – я попытался съязвить, но получилось слабо и совсем не убедительно.

Алекс рассмеялся, разворачивая меня к себе. Его лицо было влажным от пара, а глаза сияли так ярко, что, казалось, могли осветить всю Сибирь.

– Ты никогда не меняешься, Ли Вон. Даже после такого ты думаешь о терминах.

Он взял ковш и плеснул воды на камни. Новый клуб пара обдал нас теплом. Алекс притянул меня к себе, прижимая мой лоб к своему.

– Знаешь, отец сказал мне одну вещь перед отъездом, – прошептал он. – Он сказал, что Монарх силен не своими тенями, а тем, что он защищает. Я долго не понимал. Думал, это про Сухо, про маму, про Миджун.

– А на самом деле? – я поднял на него взгляд.

– А на самом деле он смотрел на тебя, когда это говорил, – Алекс улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли издевки. – Ты мой якорь, Ли Вон. Мой скучный, занудный, правильный якорь. Без тебя я бы просто растворился в этой тьме.

Я молчал, чувствуя, как к горлу подступает комок. Все мои страхи, все сомнения в том, смогу ли я соответствовать его силе, разбились об эти простые слова.

– Значит, я приговорен к пожизненному заключению рядом с тобой? – спросил я, слегка улыбнувшись.

– Без права на досрочное освобождение, – подтвердил он, снова целуя меня, но на этот раз мягко и долго.

Мы вышли из бани спустя полчаса, когда мороз снаружи уже начал пробираться сквозь щели. Снег хрустел под ногами, а над головой раскинулось невероятное звездное небо, которое бывает только в таких диких местах.

В доме было тепло. Юми сидела в кресле с книгой, а Николай и Елена о чем-то негромко спорили на кухне, разливая чай. Сухо и Миджун уже спали.

– О, явились, – Юми подняла глаза от книги и хитро прищурилась, переводя взгляд с моего раскрасневшегося лица на довольную физиономию Алекса. – Вижу, баня пошла вам на пользу. Ли Вон, ты выглядишь так, будто только что выиграл дело всей своей жизни.

– Мам, не смущай его, – Алекс по-хозяйски обнял меня за плечи. – Он просто осознал масштаб своего поражения.

– Поражения? – Юми рассмеялась. – Дорогой мой, в отношениях с Окумура-Сон поражение — это единственная форма победы. Иди, Ли Вон, пей чай, пока дед не добавил туда своей «настойки для храбрости».

Я сел за стол, чувствуя приятную тяжесть в теле. Алекс устроился рядом, не разрывая физического контакта — его колено прижималось к моему, напоминая о том, что произошло в бане.

Этой ночью, лежа под тяжелыми одеялами в нашей комнате, я слушал дыхание Алекса. Он спал крепко, закинув руку мне на грудь. Я смотрел на лунный свет, играющий на его лице, и понимал: мир действительно изменился.

Ча Хэ Ин была повержена, Ассоциация реформировалась под жестким контролем Джинву и моей матери. Но главная битва произошла не в залах суда и не в подземельях. Она произошла здесь, в тишине сибирской ночи, когда я наконец позволил себе быть не просто юристом Чон Ли Воном, а человеком, который любит и любим.

– Спи, – пробормотал Алекс во сне, сильнее прижимая меня к себе.

– Сплю, – прошептал я в ответ.

Тень Монарха больше не пугала меня. Она была колыбелью, в которой я наконец нашел покой. И я знал, что завтра, когда мы вернемся в Корею, я буду стоять рядом с ним — в суде, в жизни или на поле боя. Потому что у каждого Монарха должен быть свой закон. И мой закон звался Сон Алекс.

Утром нас разбудил запах блинов. Юми и Елена развернули на кухне масштабное производство, и Николай уже вовсю дегустировал результат.

– Ли Вон! Алекс! – гремел дед. – Вставайте, лежебоки! Сегодня едем на охоту! Не на монстров, на настоящую дичь. Покажу вам, как выслеживать зверя без ваших магических штучек!

Алекс подскочил на кровати с энтузиазмом щенка.

– Охота! Ли Вон, ты слышал?

– Слышал, – я потянулся, чувствуя, как ноют мышцы. – Только обещай, что не будешь пытаться оседлать медведя.

– Ничего не обещаю! – Алекс сорвался с места и побежал одеваться.

Я смотрел ему вслед и улыбался. Жизнь с ним обещала быть долгой, опасной и совершенно непредсказуемой. И, честно говоря, я не променял бы её ни на один самый спокойный офис в мире.

Когда мы вышли на крыльцо, Джинву уже стоял там, глядя на лес. Он прилетел рано утром. Увидев нас, он кивнул. В его взгляде не было осуждения — только тихая радость отца, видевшего, что его дети нашли свой путь.

– Готовы? – спросил он.

– Всегда готовы, папа, – ответил Алекс, поправляя нож на поясе.

Мы шагнули в снег, навстречу новому дню. Небо над Сибирью было пронзительно голубым — таким же, как глаза женщины, изменившей судьбу Монарха, и мальчика, который стал моей судьбой.

История Ча Хэ Ин закончилась. Наша история только начиналась. И в этой истории не было места страху — только теням, которые танцевали на свету, и любви, которая была крепче любой стали.