«Из бетона-в мою семью «
Тень крыла на песке
Солнце Рио-де-Жанейро не просто грело — оно испытывало на прочность. Хината Сёё чувствовал, как каждая песчинка, прилипшая к его потной коже, превращается в крошечный раскаленный уголек. Но это была правильная боль. Это была та самая тяжесть, которая превращала его прыжок из простого движения в акт неповиновения.
– Еще один, Сёё! – выкрикнул Педро, подбрасывая мяч. – Покажи, что твой бетон крепче этого берега!
Хината рванулся вперед. Его ноги, ставшие за годы в Бразилии жилистыми и невероятно мощными, глубоко ушли в вязкий золотистый песок. Он оттолкнулся, чувствуя, как мышцы спины натягиваются, словно тетива. Взлет. В воздухе он на долю секунды замер, ловя ладонью ослепительный солнечный диск, прежде чем вколотить мяч в кромку площадки.
– Есть! – Хината приземлился на согнутые ноги, тяжело дыша. Его ярко-рыжие волосы, ставшие чуть короче, отливали медью на фоне глубокого загара.
– Ты сегодня как заведенный, – Педро подошел к нему, протягивая бутылку ледяной воды. – Что, предчувствие?
– Вроде того, – Хината жадно припал к горлышку. – Говорят, сборная Японии прилетает сегодня. Они будут тренироваться в зале национального центра.
Педро усмехнулся, вытирая лицо полотенцем.
– А-а, твой «Абсолютный Ас». Ты всё еще хочешь доказать ему, что сорняки умеют летать?
– Я уже не сорняк, Педро, – Хината посмотрел на свои ладони, покрытые жесткими мозолями. – Я — то, что разрушает этот бетон.
Он чувствовал внутри странный зуд. Последние несколько месяцев его тело вело себя необычно. Он привык считать себя «бетой с низким гормональным фоном», но здесь, под палящим солнцем Бразилии, что-то изменилось. Его чувства обострились, а запах... Педро иногда принюхивался и говорил, что от Сёё пахнет так, будто вот-вот начнется гроза. Озон. Резкий, чистый, электрический.
Вечером того же дня Хината стоял у входа в спортивный комплекс. Его сердце колотилось где-то в горле. Он знал, что Ушиджима Вакатоши здесь. Он чувствовал его присутствие еще до того, как увидел. Это было похоже на приближение массивного грозового фронта — давление в воздухе росло, заставляя волоски на руках вставать дыбом.
Когда двери открылись, и японская команда вышла на разминку, зал словно уменьшился в размерах. Впереди шел он.
Ушиджима стал еще внушительнее. Его плечи казались бесконечными, а взгляд серо-зеленых глаз был таким же непроницаемым и холодным, как гранит. Он шел, не глядя по сторонам, излучая ауру абсолютного доминанта. Дом-альфа высшего класса — такие люди не просят места, они его захватывают.
Хината сделал шаг вперед, выходя из тени трибун.
– Давно не виделись, Ушивака! – Его голос прозвенел под сводами зала, заставляя игроков сборной обернуться.
Ушиджима остановился. Он медленно повернул голову, и его взгляд столкнулся со взглядом Хинаты. На мгновение в зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как гудят лампы под потолком.
– Хината Сёё, – произнес Ушиджима. Его голос был низким, вибрирующим, и Хината почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь.
Вакатоши не просто смотрел. Он изучал. Он видел изменения: бронзовую кожу, уверенную осанку, мускулы, которые теперь отчетливо проступали под спортивной майкой. Но важнее было другое. Ушиджима, чьи инстинкты были отточены до предела, почувствовал волну.
– Ты изменился, – Вакатоши подошел ближе, вторгаясь в личное пространство Хинаты. – Твой запах... он стал отчетливее.
– Это просто пот и бразильское солнце, – огрызнулся Хината, хотя внутри него всё кричало о близости опасного хищника. – Приехал посмотреть, как я пробился через твой бетон?
– Я приехал играть, – Ушиджима не сводил с него глаз. – Но я вижу, что ты больше не прячешься за спинами других. Ты стал... громким.
– Я всегда был громким! – Хината вскинул подбородок, почти касаясь носом груди альфы. – Завтра на товарищеском матче я покажу тебе, что песок научил меня прыгать выше, чем твой хваленый паркет.
Ушиджима вдруг прищурился. Его ноздри едва заметно расширились. Он уловил всплеск того самого озона — резкого, дерзкого, совершенно не похожего на покорные ароматы омег, которых он встречал раньше. Этот запах не просил защиты. Он бросал вызов.
– Завтра, – коротко бросил Ушиджима. – Не разочаруй меня, Хината Сёё.
На следующий день стадион был забит до отказа. Японская сборная против «Звезд Бразилии», в составе которых Хината значился как «секретное оружие».
Игра началась с бешеного темпа. Ушиджима атаковал с беспощадной мощью. Его левая рука была подобна молоту, вбивающему гвозди в пол. Но каждый раз, когда мяч, казалось, уже коснулся площадки, там оказывался Хината. Он летал. Он падал, перекатывался и снова взлетал, демонстрируя невероятную реакцию.
В середине третьего сета произошло то, чего никто не ожидал. Ушиджима вышел на подачу. Его аура альфы заполнила зал, подавляя волю соперников. Многие игроки бразильской команды невольно ссутулились, чувствуя тяжесть его доминирования.
Хината стоял в защите. Он чувствовал, как его тело начинает странно вибрировать. Блокаторы, которые он принимал, работали на пределе. Внутри него просыпалось нечто древнее, реагирующее на мощь стоящего напротив альфы. Вместо того чтобы подчиниться, его природа саб-омеги — редкая, гордая и агрессивная — ответила ударом на удар.
– Давай, Ушивака! – закричал Хината, и его голос сорвался на рычание.
Ушиджима ударил. Мяч летел со скоростью снаряда. Хината рванулся на перехват, его движения были быстрее мысли. Он принял мяч на предплечья, но сила удара была такова, что его отбросило назад. Он упал, проскользив по полу, но мяч взмыл идеально вверх.
– Добить! – выдохнул Сёё, вскакивая.
В этот момент его запах взорвался. Озон заполнил пространство вокруг него, смешиваясь с тяжелым хвойным ароматом Ушиджимы. Это был химический диалог, который услышали только они двое.
Ушиджима замер на долю секунды. Его зрачки расширились. Он почувствовал это — истинную природу Хинаты. Не беты. Не слабого существа. А равного, чья сила была скрыта за образом солнечного мальчика.
– Ты... – прошептал Вакатоши, когда они поравнялись у сетки во время смены сторон.
– Я поймал его! – Хината оскалился, его глаза сияли лихорадочным блеском. – Твой «абсолютный» мяч!
– Твой запах, Хината, – Ушиджима схватил его за локоть, игнорируя свисток судьи. – Ты знаешь, что происходит?
– Отпусти! – Хината попытался вырваться, но хватка альфы была железной. – Мне плевать на запахи! У нас игра!
– Это не просто игра, – голос Ушиджимы стал пугающе низким. – Твои блокаторы не справляются. Ты провоцируешь меня прямо здесь, на глазах у всех.
Хината замер. Он почувствовал, как жар разливается по его телу. Это не было усталостью. Это была реакция саб-омеги на присутствие идеального для него альфы. Его «бетон» начал давать трещины, но Хината не был бы собой, если бы сдался так просто.
– Тогда попробуй сдержаться, Великий Ас, – прошептал он, глядя Ушиджиме прямо в глаза. – Или ты боишься, что «сорняк» окажется тебе не по зубам?
Ушиджима медленно отпустил его руку. Его лицо было непроницаемым, но в глубине глаз бушевал шторм.
– Я никогда не боялся трудностей, Хината Сёё. Я их преодолевал.
Матч закончился победой Японии, но для двух игроков это не имело значения. После финального свистка, когда трибуны еще гудели, Ушиджима нашел Хинату в коридоре, ведущем к раздевалкам.
Сёё стоял, прислонившись к стене, его грудь тяжело вздымалась. Он выглядел измотанным, но всё еще непокоренным.
– Нам нужно поговорить, – Вакатоши преградил ему путь, его массивная фигура закрыла свет ламп.
– О чем? О том, что я почти вытащил тот последний мяч? – Хината попытался улыбнуться, но губы дрогнули.
– О том, что ты саб-омега, – отрезал Ушиджима. – И о том, что твой организм выбрал меня в качестве доминанта.
Хината резко выпрямился, его кулаки сжались.
– Я никого не выбирал! Я Хината Сёё, и я играю в волейбол! Моя биология не имеет значения!
– Имеет, – Ушиджима сделал шаг вперед, заставляя Хинату вжаться в стену. – Потому что сейчас от тебя пахнет так, что я едва сдерживаю инстинкты. Ты дерзкий, упрямый и совершенно не умеешь подчиняться. Но именно это делает тебя... особенным.
Хината почувствовал, как аура альфы обволакивает его. Это не было неприятно. Напротив, его тело жаждало этого контакта, этой тяжелой, уверенной силы.
– Я не буду твоей домашней омегой, Ушивака, – прохрипел Сёё, глядя ему в глаза. – Я буду твоим соперником. Всегда.
– Одно другому не мешает, – Ушиджима протянул руку и осторожно коснулся рыжих волос, которые всё еще пахли озоном. – Ты — солнце, которое пробилось сквозь мой бетон. И я не позволю этому свету погаснуть.
Хината замер под его рукой. Его упрямство никуда не делось, но теперь оно смешалось с чем-то новым — с признанием того, что эта скала, стоящая перед ним, может стать его опорой, а не только препятствием.
– Завтра... – начал Хината, сглатывая ком в горле.
– Завтра мы будем тренироваться вместе, – закончил за него Ушиджима. – И я научу тебя, как использовать твою силу, не сгорая дотла.
Хината хотел возразить, хотел сказать, что он сам всё знает, но вместо этого он просто кивнул. В этом коридоре, под гул уходящего стадиона, началась новая глава их истории. История о том, как крылья встретились с абсолютной силой, и о том, что даже самый твердый бетон не может устоять перед солнечным светом, если этот свет готов бороться за свое место под небом.
– Пошли, – Ушиджима развернулся, не отпуская взгляда Хинаты. – Нам еще многое предстоит доказать этому миру.
– Я докажу, – прошептал Хината, следуя за ним. – Вот увидишь, Ушивака. Я всё равно буду прыгать выше тебя.
Вакатоши не ответил, но Хината мог поклясться, что увидел тень улыбки на его лице. И в этот момент он понял: его битва только начинается, но теперь он не один на этой площадке.