← Назад к обзору

Из парня в шлюху

Глава 2: Остров забвения

Холод металла, коснувшийся обнаженной кожи спины, вырвал Никиту из оцепенения. Операционный стол не был похож на те кровати, к которым он привык в Академии. Здесь всё дышало стерильностью и пугающей функциональностью. Свет ламп слепил, превращая всё вокруг в белое пятно, и только голос Сальваторе, доносившийся из динамиков, оставался единственным якорем в этой реальности.

– Ты дрожишь, Лилия, – заметил старик. В его голосе не было сочувствия, лишь исследовательский интерес. – Это естественная реакция. Твоя нервная система сейчас перестраивается. Зелье, которое ты получил в переулке, было лишь грубым наброском. Мы же создадим шедевр.

Никита хотел закричать, плюнуть в невидимый микрофон, но тело его не слушалось. После укола в вертолете мышцы стали ватными, а язык словно прирос к небу. Он мог только наблюдать за тем, как к нему приближаются люди в белых халатах. Их лица были скрыты масками, а глаза оставались холодными и безучастными.

– Начинаем фазу «Адаптация», – скомандовал один из них.

К запястьям и лодыжкам Никиты пристегнули широкие кожаные ремни. Над столом опустилась сложная конструкция с множеством тонких манипуляторов. Никита чувствовал себя насекомым, пришпиленным к энтомологическому планшету.

– Пожалуйста... – наконец выдавил он из себя, и этот звук больше напоминал жалобный стон раненого животного.

– Тише, деточка, – мягко произнес врач, склоняясь над ним. – Сейчас будет немного жарко. Твои новые формы требуют правильной настройки. Мы увеличим чувствительность определенных зон, чтобы ты могла доставлять и получать удовольствие даже от малейшего дуновения ветра.

Первый разряд тока был коротким, но он заставил всё тело Никиты выгнуться дугой. Это не была боль в привычном понимании. Это был взрыв ощущений, от которых разум заходил за разум. Каждая клеточка его пышной, налитой тяжестью груди отозвалась невыносимым зудом, переходящим в острое желание прикосновения.

– Видите? Реакция идеальная, – констатировал голос из динамика. – Она уже хочет этого. Продолжайте.

В течение следующих часов Никита перестал понимать, кто он и где находится. Его сознание распадалось на тысячи осколков. Каждый раз, когда ему казалось, что он вот-вот потеряет сознание, ему вводили новую порцию стимуляторов. Его заставляли смотреть на экраны, где мелькали образы подчинения, страсти и боли, переплетенные в одно неразрывное целое.

– Кто ты? – спросил врач, когда пытка стимуляцией на мгновение прекратилась.

– Ни... Никита... – прохрипел он, пытаясь уцепиться за остатки своего «я».

– Неверно. Еще раз.

Снова вспышка, снова волна жара, от которой хотелось содрать с себя кожу. Никита плакал, его белые волосы прилипли к лицу, а зеленые глаза остекленели от перенапряжения. Тело предавало его каждую секунду. Он чувствовал, как внутри него что-то ломается, как старые воспоминания о жизни парня стираются, заменяясь новыми установками.

– Кто ты? – повторил голос.

– Я... Ника... – всхлипнул он, и в этот раз голос звучал мелодично, покорно.

– Чья ты?

– Я... я принадлежу господину...

– Хорошо. На сегодня достаточно. Переведите её в «Сад роз». Пусть привыкает к новой среде.

Его отстегнули от стола. Никита не мог стоять, его ноги подкашивались, и двое охранников подхватили его под руки. Его вели по длинным стеклянным коридорам, за которыми шумел океан. Остров Сальваторе был настоящей крепостью, спрятанной от остального мира.

«Сад роз» оказался огромным оранжерейным комплексом под куполом. Здесь цвели экзотические растения, а воздух был пропитан тяжелыми, дурманящими ароматами. Повсюду были расставлены изящные диваны, висели шелковые качели, а между деревьями бродили другие девушки — такие же красивые, такие же сломленные.

Никиту оставили на мягкой траве у небольшого пруда. Он лежал, тяжело дыша, и смотрел на свое отражение в воде. На нем не было одежды, только тонкий золотой ошейник с гравировкой «Собственность Сальваторе». Его грудь, ставшая еще более чувствительной после процедур, мерно вздымалась.

– Ты новенькая? – к нему подошла высокая девушка с волосами цвета меди. На ней, как и на всех здесь, было только прозрачное белье.

Никита медленно поднялся, прикрывая себя руками.

– Да... меня привезли ночью.

– Я — Катя, – девушка присела рядом. – Не бойся, здесь нас не бьют. По крайней мере, если ты не злишь хозяина. Здесь мы живем как в раю, пока за нами не приходят.

– Зачем приходят? – Никита сглотнул.

– Для развлечений. Сальваторе любит устраивать «охоту» или театральные постановки. Мы — его живые декорации. Но самое страшное — это когда он приглашает своих друзей из «Совета».

Катя замолчала, и в её глазах промелькнул неподдельный ужас.

– Что за «Совет»? – прошептал Никита.

– Люди, которые правят этим миром. Они не видят в нас людей. Для них мы — даже не животные. Мы — субстанция, из которой они лепят свои фантазии. Тебя готовили специально для них, я видела твой график в лаборатории. «Белая Лилия»... редкий экземпляр.

Никита обхватил себя за плечи. Его тело всё еще вибрировало от перенесенных процедур. Ему хотелось бежать, броситься в океан, но он знал, что остров охраняется лучше, чем любая тюрьма.

– Ты думаешь о побеге? – Катя грустно улыбнулась. – Забудь. Даже если ты переплывешь океан, ты не сможешь жить в обычном мире. Твое тело... оно теперь требует того, что они с нами делают. Это химия, Ника. Мы наркоманки, а они — наш наркотик.

Никита хотел возразить, сказать, что он мужчина, что его воля сильнее любого зелья, но в этот момент он почувствовал странный импульс. Его кожа начала гореть, а внизу живота завязался тугой узел. Тело требовало внимания, требовало грубости и подчинения. Это было унизительно, но сопротивляться становилось всё труднее.

– Видишь? – Катя коснулась его плеча, и Никита невольно вздрогнул, выгибая спину навстречу ласке. – Процесс пошел. Тебя «активировали».

Вечером в Сад пришел Сальваторе. Он был в шелковом халате, с бокалом вина в руке. Его взгляд скользил по девушкам, пока не остановился на Никите.

– Подойди сюда, Лилия, – приказал он.

Никита встал. Его ноги сами несли его к хозяину. Он опустился на колени у его ног, как его учили в Академии, и склонил голову. Белые волосы рассыпались по ковру.

– Ты прелестна, – Сальваторе запустил руку в его волосы, заставляя поднять лицо. – Завтра приедут гости. Ты будешь главным блюдом. Я хочу, чтобы ты показала всё, чему тебя учили. Если ты разочаруешь меня, ты вернешься в лабораторию, но уже для фазы «Полной деструкции». Ты понимаешь, что это значит?

– Да, господин, – голос Никиты дрожал, но в нем уже не было протеста. Только страх и странное, пугающее предвкушение.

– Умница. А теперь покажи мне, как ты умеешь благодарить за доброту.

Сальваторе сел в кресло, и Никита, повинуясь инстинктам, которые теперь правили его разумом, начал выполнять свою «работу». Он ненавидел себя за каждое движение, за каждый стон, который срывался с его пухлых губ, но его тело пело. Это было высшее предательство — предательство самого себя.

Ночь на острове была полна звуков прибоя и далеких криков. Никита лежал в своей новой комнате — роскошной, но лишенной замков. Он смотрел на луну и пытался вспомнить лицо своей матери, свой старый дом, свои зеленые глаза в зеркале обычной ванной. Но образы тускнели, стирались, замещаясь картинами завтрашнего пиршества.

Утром его разбудили служанки. Его тело подвергли тщательной обработке: эпиляция, массаж с маслами, макияж, который делал его похожим на неземное существо. На него надели наряд, который состоял лишь из тонких золотых цепочек, соединяющих соски, пупок и бедра. Каждое движение сопровождалось мелодичным звоном.

– Сегодня ты не Ника, – шепнула одна из служанок, затягивая цепочку на его талии так туго, что дыхание перехватило. – Сегодня ты — Искушение.

Гости начали прибывать к полудню. Это были мужчины и женщины в масках, за которыми скрывались самые влиятельные лица планеты. В главном зале виллы был накрыт стол, но еда была лишь фоном. Главным зрелищем были «Лилия» и другие девушки.

Никиту поставили на возвышение в центре зала. Он стоял, освещенный прожекторами, чувствуя на себе сотни похотливых взглядов. Цепочки впивались в кожу, напоминая о его статусе.

– Леди и джентльмены! – провозгласил Сальваторе, поднимая бокал. – Перед вами результат многолетних исследований. Идеальное существо. Мужская воля, заточенная в совершенную женскую плоть, усиленная нашей уникальной формулой. Прошу, наслаждайтесь.

Один из гостей, высокий мужчина в маске волка, подошел к подиуму. Он провел пальцем по бедру Никиты, оставляя красную полосу.

– Она действительно чувствует всё в десять раз острее? – спросил он.

– Проверьте сами, – усмехнулся Сальваторе.

Мужчина достал небольшую иглу и слегка уколол Никиту в плечо. Тот вскрикнул, и этот крик был полон такой пронзительной страсти и боли, что гости зааплодировали. Для Никиты этот укол отозвался в теле разрядом молнии. Его нервные окончания, разогнанные зельем, превращали любое воздействие в запредельный опыт.

– Потрясающе, – прошептал «Волк». – Я хочу её. Какова цена?

– Сегодня она не продается, – ответил Сальваторе. – Сегодня она принадлежит всем нам.

Начался хаос. Никиту стащили с подиума. Его передавали из рук в руки, его тело стало общим достоянием. Он чувствовал грубые ладони, горячее дыхание, слышал шепот, от которого кровь стыла в жилах. Его заставляли принимать позы, которые казались невозможными, его тело выкручивали, растягивали, использовали всеми мыслимыми и немыслимыми способами.

В какой-то момент Никита перестал кричать. Он просто закрыл глаза, уходя в туманную зону, где не было ни боли, ни стыда. Он стал просто функцией, живым манекеном, который реагировал на стимулы. Но даже в этом тумане он чувствовал, как его тело — эта предательская женская плоть — получает свое извращенное удовлетворение.

– Посмотри на неё, – смеялся кто-то. – Она же сама двигается! Она рождена для этого!

– Нет... – шептал разум Никиты. – Я человек... я Никита...

Но его рот, занятый очередным гостем, не мог произнести ни слова.

К вечеру зал превратился в поле битвы страстей. Никита лежал на ковре, его кожа была покрыта синяками, следами зубов и липкими пятнами. Золотые цепочки были порваны, белые волосы спутаны и испачканы. Он чувствовал себя пустым сосудом, из которого выпили всё содержимое.

Сальваторе подошел к нему и лениво пнул носком туфли в бок.

– Живая?

Никита медленно открыл глаза. Зеленый цвет радужки стал почти серым.

– Да... – выдохнул он.

– Хорошо. Ты выдержала первый этап. Завтра мы начнем расширение твоих возможностей. Я хочу, чтобы ты могла обслуживать по десять человек одновременно и при этом оставаться в сознании.

Старик ушел, оставив Никиту во тьме пустого зала. Тишина была оглушительной. Никита попытался пошевелиться, но каждая мышца протестовала. Он подполз к окну, за которым шумел бесконечный океан.

«Это никогда не кончится», – подумал он. – «Они будут ломать меня снова и снова, пока от меня не останется ничего, кроме этой оболочки».

И в этот момент, в самой глубине его отчаяния, родилось нечто новое. Это не было желанием побега или надеждой на спасение. Это была чистая, кристаллизованная ненависть. Если они хотят видеть в нем монстра, если они хотят видеть в нем идеальное орудие удовольствия... он станет им. Но он станет таким орудием, которое в конце концов уничтожит своих создателей.

Никита посмотрел на свои руки. Они были тонкими и нежными, но в них теперь скрывалась сила, о которой он раньше не подозревал. Зелье меняло не только его внешность, оно давало ему сверхчеловеческую выносливость и способность к регенерации.

– Вы хотели шедевр? – прошептал он, и его голос прозвучал как шелест змеи в траве. – Вы его получите.

Он встал, пошатываясь, но с каждым шагом его походка становилась всё более уверенной. Он больше не прятал свою наготу. Он нес свое тело как знамя, как оружие, которое скоро выстрелит.

В ту ночь в Саду роз появилась новая хозяйка. Девушки, видевшие его возвращение, расступались, чувствуя исходящую от него ауру холодной ярости. Катя попыталась подойти к нему, но Никита лишь взглянул на неё, и она отпрянула, пораженная выражением его глаз.

– Никита умер, – сказал он ей. – И Ника тоже.

– А кто же ты тогда? – спросила она дрожащим голосом.

– Я — то, что вы создали, – ответил он. – Я — ваше возмездие.

Он улегся на траву, но не для того, чтобы спать. Он начал медитировать, концентрируя все свои новые чувства в один мощный узел. Он чувствовал ритм острова, пульсацию лаборатории, дыхание Сальваторе в его спальне. Он становился частью этого места, его нервным центром.

Школа проституток была лишь первым кругом ада. Остров стал вторым. Но Никита уже не был жертвой. Он был вирусом, который проник в самое сердце системы. И он ждал. Ждал того момента, когда его тело станет достаточно совершенным, чтобы нанести решающий удар.

На следующее утро, когда за ним пришли охранники, чтобы вести в лабораторию, он встретил их с улыбкой. Но это была не та покорная улыбка, которую они привыкли видеть. Это была улыбка хищника, который знает, что клетка скоро откроется.

– Идемте, – сказал он, поправляя прядь белых волос. – Нам еще многое предстоит сделать. Господин Сальваторе ведь хочет совершенства, не так ли?

Охранники переглянулись, почувствовав необъяснимый холод, но послушно повели его по коридору. Они не знали, что с каждым шагом Никита просчитывает их слабые места, анализирует охранную систему и готовит план, который превратит этот тропический рай в пепел.

Трансформация была завершена. Но не так, как планировал Сальваторе. В красивом женском теле проснулось нечто древнее и беспощадное, закаленное в боли и унижении. И это «нечто» не собиралось больше стонать по приказу. Оно собиралось убивать.