← Назад к обзору

Изменения

Тень над колыбелью

Прошло полгода с той ночи, когда моя жизнь окончательно раскололась на «до» и «после». Теперь, оглядываясь назад, я с трудом вспоминал того холодного, отстраненного Сона Джинву, который видел в людях лишь цифры уровней и потенциальную угрозу. Система дала мне силу бога, но Юки дал мне нечто большее — право быть человеком.

Мы переехали. Мой старый особняк, хоть и был роскошным, казался слишком стерильным и мрачным для того будущего, которое мы строили. Наш новый дом располагался в тихом пригороде, окруженный густой зеленью и защищенный такими слоями теневой магии, что даже если бы на землю обрушился метеорит, внутри не дрогнула бы ни одна чашка.

Юки был на четвертом месяце. Его живот уже начал заметно округляться, и он стал еще более притягательным в своей мягкости. Несмотря на мое ворчание о том, что ему нужно больше отдыхать, он отказывался бросать свое дело. На первом этаже нашего дома он обустроил современную кухню-студию, откуда по всему району разносились ароматы корицы, кардамона и свежей малины. Мои тени, к слову, стали его самыми преданными помощниками. Видеть, как могучий Игрис аккуратно придерживает миску с тестом, пока Юки взбивает крем, стало для меня привычным зрелищем.

Я сидел в своем кабинете на втором этаже, просматривая отчеты Ассоциации. Врата S-ранга в Японии, переделы сфер влияния в Америке… всё это казалось таким далеким и несущественным.

Телефон на столе вибрировал. Я взял его, и суровое выражение моего лица мгновенно смягчилось.

«Купил продукты и лаваш. Хочу сделать домашнюю шаурму на ужин, несколько штук. Люблю тебя, возвращайся из своих бумаг поскорее!»

Я невольно улыбнулся, представляя, как он сейчас возится на кухне, мурлыча под нос какую-то мелодию. «Уже иду, солнце. Тоже тебя люблю», — набрал я в ответ.

Но стоило мне отложить телефон, как тишину кабинета бесцеремонно нарушил грохот. Дверь распахнулась без стука, ударившись о стену.

Мое настроение рухнуло в бездну быстрее, чем поверженный босс подземелья. В проеме стояла Ча Хэ Ин. Она выглядела безупречно: строгий костюм, идеальная укладка, холодный блеск в глазах. Но для меня она была лишь призраком того ужасного будущего, которое я отверг.

– Хэ Ин, вас стучать не учили? – мой голос прозвучал как скрежет льда. – Это частная территория. Мой дом.

Она проигнорировала мой тон, проходя в центр кабинета с таким видом, будто владела этим зданием.

– Джинву, я пришла обсудить детали, – заявила она, поправляя перчатку. – Пресса начинает задавать вопросы. Твое долгое отсутствие на публичных мероприятиях порождает слухи. Когда ты официально объявишь о нашей помолвке? Мы должны сделать это до конца месяца, чтобы укрепить имидж семьи Сон и Ассоциации.

Я на мгновение замер, решив, что ослышался. Воздух в легких словно превратился в колючую проволоку.

– Что, прости? – я медленно поднялся из-за стола, и тени в углах комнаты угрожающе зашевелились. – О какой помолвке ты бредишь? Ты в своем уме?

Хэ Ин нахмурилась, в её взгляде промелькнуло раздражение, смешанное с непонятной уверенностью.

– Перестань, Джинву. Мы оба понимаем, что это единственный логичный исход. Я — сильнейшая женщина-охотник, ты — национальный герой. Наш союз предрешен. Это нужно для статуса, для будущего…

– Послушай меня внимательно, – перебил я её, выходя из-за стола. – Я женат. По-настоящему женат. И я скоро стану отцом. Моя жизнь не имеет к тебе никакого отношения.

Но она словно не слышала. В её глазах была та самая ледяная пустота, которую мне показывала Система в видениях «ада».

– Этот твой… пекарь? – она скривила губы в презрительной усмешке. – Джинву, это временное увлечение. Ты просто устал от битв. Но ты не можешь связать жизнь с обычным человеком. Он слаб. Он не даст тебе того величия, которого заслуживает твое имя. Наши дети будут легендами, а его…

Я не дал ей договорить. В одно мгновение я преодолел расстояние между нами. Моя рука сомкнулась на её горле, прижимая её к стене. Сила Монарха выплеснулась наружу, наполняя комнату тяжелой, удушающей аурой.

– Дура, – прорычал я, глядя ей прямо в глаза, в которых наконец-то промелькнул настоящий, животный страх. – Ты хоть понимаешь, о чем говоришь, ненормальная?

Я сжал пальцы чуть сильнее, чувствуя, как пульсирует её жилка под кожей.

– Ты смеешь приходить в мой дом и оскорблять мою семью? Ты смеешь говорить о моих детях? Юки — это лучшее, что случалось с этим миром, и если ты еще хоть раз откроешь свой рот, чтобы сравнить его с собой или своими амбициями, я сотру тебя из реальности. Мне плевать на твой ранг и на мнение Ассоциации.

– Джинву… пусти… – прохрипела она, пытаясь ухватиться за мою руку, но её силы охотника S-ранга были ничем против моей ярости.

– Убирайся, – я разжал пальцы, и она сползла по стене, судорожно хватая ртом воздух. – Если я еще раз увижу тебя ближе, чем на километр от моего дома или Юки, я не буду разговаривать. Я просто прикажу своим теням вырвать твое сердце. Ты поняла?

Хэ Ин подняла на меня взгляд, полный ненависти и шока. Она явно не ожидала, что «золотой мальчик» Ассоциации может быть настолько безжалостным. Но она не понимала главного: я защищал не просто территорию. Я защищал свой единственный шанс на счастье.

– Ты совершаешь ошибку, – прошептала она, поднимаясь на ноги и поправляя растерзанный воротник. – Ты выбираешь слабость.

– Я выбираю любовь, – отрезал я, указывая на дверь. – То, чего ты никогда не поймешь. Вон.

Когда за ней закрылась дверь, я еще долго стоял, пытаясь унять дрожь в руках. Не от страха, а от омерзения. Тень Игриса материализовалась рядом, безмолвно предлагая поддержку.

– Проследи, чтобы она покинула территорию, – бросил я рыцарю. – И усиль охрану. Никто, слышишь, никто не должен беспокоить Юки.

Я глубоко вздохнул, смывая с себя остатки её присутствия, и направился вниз.

На кухне было тепло. Юки стоял у стола, сосредоточенно нарезая овощи. Он обернулся на звук моих шагов, и его лицо осветилось той самой улыбкой, ради которой я был готов сжечь весь мир.

– Ты долго, – заметил он, вытирая руки о фартук. – Что-то случилось? Ты выглядишь… напряженным.

Я подошел к нему со спины, обнимая за талию и утыкаясь лицом в изгиб шеи. От него пахло мукой и тем самым лавашем, о котором он писал. Настоящий, живой запах.

– Просто дела, – соврал я, чувствуя, как напряжение медленно покидает мои мышцы. – Устал от глупых людей.

Юки развернулся в моих руках, ласково погладив меня по щеке.

– Ну, великий Монарх, тогда у меня для тебя есть лекарство. Ужин почти готов. И Алекс сегодня очень активный, – он положил мою ладонь на свой живот.

Я замер, чувствуя под ладонью слабый, едва ощутимый толчок. Мой сын. Наше будущее.

– Привет, малыш, – прошептал я, закрывая глаза.

В этот момент я окончательно понял: пусть Ча Хэ Ин и весь мир считают это слабостью. Для меня эта «слабость» была единственной вещью, ради которой стоило быть самым сильным существом на свете. Я буду их щитом. Я буду их тенью. И горе тому, кто попытается это оспорить.

– Я люблю тебя, Юки, – сказал я, глядя в его небесно-голубые глаза.

– Я знаю, Джинву, – он притянулся к моим губам. – Я всегда это чувствую.

И пока на плите шкварчало мясо, а за окном сгущались сумерки, я знал, что никакие пророчества и никакие амбиции не смогут разрушить этот маленький рай, который мы создали вопреки всему миру.