← Назад к обзору

Изменить будущее

Божество в белом

Гостиная особняка Сон, обычно наполненная торжественной и слегка натянутой тишиной, сегодня напоминала растревоженный муравейник. Сон Джинву, человек, перед которым трепетали короли и склонялись монархи других миров, сейчас с предельной концентрацией пытался разобраться в хитроумной конструкции автоматической колыбели. Рядом с ним Ча Хэ Ин, чьи движения в бою были подобны смертоносному танцу, с почти фанатичным блеском в глазах перебирала крошечные комбинезоны, споря с Сухо о мягкости ткани.

– Джинву, я говорю тебе, этот режим укачивания слишком резкий! – Хэ Ин нахмурилась, отодвигая руку мужа от пульта управления. – Он должен быть плавным, как морской бриз. Кай может испугаться.

– Хэ Ин, я настроил мано-сенсоры так, чтобы они считывали его пульс, – оправдывался Монарх Теней, чей голос сейчас звучал непривычно оправдывающимся. – Если он хоть на секунду проснется, система автоматически включит белый шум и подогреет бутылочку.

– А если он захочет поиграть? – вклинился Сухо, размахивая плюшевым медведем, который в его руках выглядел как опасный артефакт. – Я купил этого медведя в магазине для детей охотников. У него укрепленные швы, он выдержит даже если Кай случайно проявит силу.

За всей этой сценой, развалившись в глубоком кожаном кресле в углу зала, наблюдал Юки. На нем была простая белая футболка, подчеркивающая его атлетичное телосложение, и свободные серые брюки. Короткая стрижка с выбритыми висками и длинная челка, спадающая на ярко-голубые глаза, придавали ему вид бунтаря, но было в его позе нечто такое, что заставляло пространство вокруг него вибрировать. Он не выглядел на шестнадцать. В его взгляде, в том, как он держал спину, в его спокойной уверенности сквозило нечто древнее, почти божественное.

Юки медленно поднес к губам банку ледяной колы, сделал глоток и с тихим стуком поставил ее на стеклянный столик.

– Вы точно сошли с ума, – негромко произнес он, и его голос, низкий и тягучий, мгновенно заставил всех присутствующих замолчать.

Джинву обернулся, глядя на младшего сына. Он всё еще привыкал к этому новому Юки — не тому озлобленному мстителю из будущего, но и не тому тихому мальчику, которого он помнил до прыжка во времени. Этот Юки был загадкой.

– Мы просто хотим, чтобы у него было всё самое лучшее, – мягко ответил Джинву, вытирая руки полотенцем.

– Самое лучшее? – Юки приподнял бровь, и на его шее шевельнулась черная татуировка, напоминающая крылья. – Вы купили колыбель по цене элитного внедорожника и медведя, который может пережить ядерный взрыв. Вы хоть понимаете, что ему неделю от роду? Ему нужно, чтобы его покормили и оставили в покое, а не этот парк аттракционов.

Хэ Ин подошла к сыну и осторожно присела на край его кресла.

– Юки, мы понимаем, что ты чувствуешь. Это всё очень быстро... и для тебя, и для нас. Но позволь нам хотя бы так загладить вину.

Парень отвел взгляд. Его фарфоровая кожа в свете ламп казалась почти прозрачной, а татуировка черепа на левом предплечье резко контрастировала с белизной футболки.

– Заглаживать вину нужно делами, а не покупками, – отрезал он, вставая. – Я пойду покурю.

– Юки, ты же обещал... – начал было Сухо, но осекся под ледяным взглядом брата.

– Я обещал не курить в комнате Кая, – бросил Юки через плечо, направляясь к панорамному окну, ведущему на террасу. – А в этом доме мне всё еще нужно как-то выживать, не сойдя с ума от вашего внезапного приступа любви.

Он вышел на балкон, и ночной воздух Сеула взъерошил его челку. Джинву последовал за ним, знаком попросив Хэ Ин и Сухо остаться внутри.

Юки уже достал сигарету и щелкнул зажигалкой. Огонь, вырвавшийся из его пальцев, был не обычным — он был ярко-синим, пронзительным, и исчез так же быстро, как и появился.

– Ты всё еще не доверяешь мне, – констатировал Джинву, вставая рядом и глядя на огни города.

Юки выпустил густую струю дыма, прищурившись.

– А должен? Четыре года я был для тебя мебелью. А сегодня ты врываешься в мой номер, заявляешь, что знаешь все мои секреты, и начинаешь играть в идеального дедушку. Это пугает, отец. Это выглядит как план.

Джинву вздохнул. Он чувствовал, как внутри него ворочается Тень, признавая силу, скрытую в этом подростке. Сила Юки была другой — не темной и холодной, как у него, а яростной, очищающей, словно само солнце решило спуститься на землю.

– Это не план, Юки. Это искупление. Я видел, к чему приводит моё равнодушие. Я видел тебя... другим. И я не хочу, чтобы тот человек когда-либо родился.

Юки повернул голову, и в его голубых глазах отразились огни небоскребов.

– Ты постоянно говоришь о каком-то "другом" мне. Что я там сделал? Разрушил мир? Убил тебя?

Джинву промолчал, и эта тишина была красноречивее любых слов. Юки горько усмехнулся, стряхивая пепел вниз.

– Значит, я всё-таки стал монстром. Забавно. В этой семье либо ты герой, либо ты чудовище. Середины не дано.

– Ты не был монстром, – твердо сказал Джинву. – Ты был сломленным человеком, у которого отняли всё, что ему было дорого. И я был тем, кто допустил это.

Юки затушил сигарету о перила и повернулся к отцу всем телом. В этот момент, несмотря на разницу в росте, он казался равным Монарху. Его присутствие давило, заставляя тени в углах террасы испуганно сжиматься.

– Слушай меня внимательно, "герой". Мне плевать на твои видения и твои страхи. Сейчас у меня есть сын. И если я увижу, что твоя "забота" начинает превращать его жизнь в клетку, я заберу его и уйду. И на этот раз ты меня не найдешь. Даже со всеми своими тенями.

Джинву посмотрел в глаза сына и увидел там не просто угрозу, а непоколебимую волю. Юки не блефовал. Он действительно обладал потенциалом, способным скрыть его от взора Монарха.

– Я понял тебя, – кивнул Джинву. – Я не буду вмешиваться в его воспитание без твоего разрешения. Но позволь мне защитить вас. Мир охотников жесток, Юки. И мать Кая... ты уверен, что она не вернется?

Юки помрачнел. Воспоминание о той женщине вызывало у него лишь тошноту.

– Она не вернется. Такие, как она, любят только себя. Для нее Кай был лишь обузой или способом выкачать деньги. Когда она поняла, что я не собираюсь выставлять наше родство напоказ, он стал ей не нужен.

– Она не знает, кто твой отец?

– Никто не знает, – Юки усмехнулся, и в этой улыбке промелькнуло нечто пугающе красивое. – В Ассоциации я числюсь как сирота с поддельными документами. Я умею заметать следы, папа. Я учился у лучших... наблюдая за тем, как ты скрываешь свою истинную природу от мира.

Джинву почувствовал укол гордости, смешанный с горечью. Его сын был идеальным охотником, созданным им самим, но не через обучение, а через отрицание.

– Пойдем внутрь, – предложил Джинву. – Кай скоро проснется для кормления. Хэ Ин уже приготовила всё необходимое, но она боится брать его на руки без твоего разрешения.

Юки замер у двери. Его суровое выражение лица на мгновение смягчилось, сменившись чем-то человеческим, почти детским.

– Она правда боится? – спросил он тихо.

– Она боится тебя обидеть, – ответил Джинву. – Мы все боимся. Мы понимаем, что сейчас мы в твоем доме, а не ты в нашем. Даже если этот дом принадлежит мне.

Юки фыркнул, но в его глазах больше не было льда. Он вошел в гостиную, где Сухо всё еще пытался заставить медведя издавать звуки, а Хэ Ин сидела у пустой колыбели, сложив руки на коленях.

– Ладно, – громко сказал Юки, привлекая внимание. – Сухо, убери эту игрушку, пока я её не расплавил. Мам... если хочешь, можешь его подержать, когда он проснется. Но только если вымоешь руки пять раз. И никакой маны. Он должен чувствовать человеческое тепло, а не ваши ранги S.

Хэ Ин просияла так, словно ей только что вручили высшую награду мира. Сухо облегченно выдохнул и поспешно отложил медведя.

Юки подошел к колыбели и заглянул внутрь. Маленький Кай пошевелился, издал слабый звук и открыл крошечные глазки. На мгновение в комнате воцарилась абсолютная тишина. Юки протянул руку и аккуратно, кончиком пальца, коснулся ладони младенца. Кай тут же ухватился за него.

– Смотри-ка, – прошептал Сухо, подходя ближе. – У него твоя хватка, Юки.

– У него будет своя жизнь, – поправил его младший брат, не отрывая взгляда от сына. – Лучшая, чем у всех нас.

Джинву стоял чуть поодаль, наблюдая за этой картиной. Он видел, как тени в комнате становятся мягче, как свет ламп обволакивает его семью. Он знал, что впереди еще много трудностей. Юки будет бунтовать, Хэ Ин будет излишне опекать, а Сухо — пытаться быть старшим братом там, где его лидерство не признают.

Но глядя на Юки, который сейчас выглядел не как божество и не как монстр, а как напуганный, но решительный молодой отец, Джинву понял: Система не ошиблась. Это был его последний шанс. И он не собирался его упускать.

– Юки, – позвал он тихо.

Парень поднял голову.

– Завтра утром приедет твой байк. Я выбрал матовый черный.

Юки прищурился, пытаясь скрыть радость за привычной маской безразличия.

– Надеюсь, там нет розовых наклеек "Лучший папа"?

– Только гравировка твоих инициалов на бензобаке, – улыбнулся Джинву.

– Сойдет, – буркнул Юки и, осторожно взяв Кая на руки, передал его затаившей дыхание Хэ Ин. – Держи, мам. Только не урони. Он — единственное настоящее, что есть в этом здании.

В этот момент Сон Джинву окончательно осознал: мир больше не вращается вокруг него. И это было самым прекрасным чувством, которое он когда-либо испытывал.