← Назад к обзору

Изменить будущее

Шепот синего пепла

В особняке семьи Сон время словно застыло, превратившись в густую, тягучую субстанцию, пропитанную запахом антисептиков и едва уловимым озоновым шлейфом угасающей магии. Прошло две недели с того дня, как остров Чеджу содрогнулся от крика Монарха и ярости его сына, но тишина, воцарившаяся в стенах дома, пугала куда сильнее любого взрыва.

Сон Джинву стоял у панорамного окна в детской, глядя на заходящее солнце. На его руках, завернутый в мягкое кашемировое одеяло, возился Кай. Младенец, обычно спокойный и любознательный, последние несколько дней был на редкость капризным. Он не плакал громко, но издавал жалобные, тягучие звуки, то и дело поворачивая голову в сторону двери, словно ожидая, что вот-вот войдет тот самый человек, чей жар он привык чувствовать с первых секунд своей жизни.

– Тише, маленький, тише... – негромко произнес Джинву, мерно покачивая внука. – Твой отец просто очень устал. Ему нужно время, чтобы собрать себя воедино.

Джинву чувствовал связь Юки с ребенком. Это была не просто кровная уза, а резонанс маны. Юки, даже находясь в глубокой коме, подсознательно тянулся к сыну, а Кай, лишенный привычного «синего» тепла, ощущал себя потерянным. Магия Джинву была холодной, как вечная ночь, и хотя он старался смягчить свою ауру, ребенок всё равно чувствовал разницу.

Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошла Ча Хэ Ин. Она выглядела изможденной. Темные круги под глазами свидетельствовали о бессонных ночах, проведенных у постели младшего сына.

– Он всё еще не пришел в себя? – спросил Джинву, не оборачиваясь.

– Нет, – Хэ Ин подошла ближе и положила руку на плечо мужа, заглядывая в лицо Каю. – Температура стабилизировалась, но его магические каналы... они словно перестраиваются. Берри говорит, что никогда не видел ничего подобного. Синее пламя Юки поглотило остатки фиолетового яда, и теперь оно выжигает всё слабое в его теле. Он перерождается, Джинву. Снова.

Кай издал короткий всхлип и вцепился крошечными пальцами в рубашку деда. Его личико сморщилось, и по щеке скатилась слезинка.

– Он чувствует его, – прошептала Хэ Ин, забирая ребенка из рук мужа. – Он чувствует, что Юки близко, но не может до него дотянуться. Это разбивает мне сердце.

– Я совершил ошибку, Хэ Ин, – внезапно сказал Джинву, его голос прозвучал глухо. – В том будущем, которое я видел, Юки ненавидел меня за то, что я превратил нас в декорации. И сейчас, пытаясь защитить его, я снова подверг его опасности. Я должен был сам пойти на Чеджу. Я должен был предвидеть, что враги Системы найдут его.

– Ты не бог, Джинву, – она твердо посмотрела ему в глаза. – Даже со всей твоей силой, ты не можешь контролировать судьбу каждого. Юки сам выбрал пойти туда. Он выбрал защитить Сухо. Если бы не он... мы бы сегодня оплакивали обоих сыновей.

Джинву промолчал. Он знал, что она права, но чувство вины, копившееся годами пренебрежения, не давало покоя. Он перевел взгляд на тень в углу комнаты. Игрис стоял там, неподвижный, как изваяние. Рыцарь не покидал своего поста ни на секунду, охраняя сон своего нового господина и покой его наследника.

– Сухо всё еще на тренировочной площадке? – спросил Джинву.

– Да. Он не уходит оттуда по двенадцать часов в день. Он винит себя больше, чем ты. Говорит, что если бы он был сильнее, Юки не пришлось бы принимать удар на себя.

Джинву вздохнул и направился к выходу.

– Я пойду к нему. А ты побудь с Каем. Попробуй отнести его в комнату к Юки. Может быть, близость ребенка поможет ему быстрее вернуться.

***

В спальне Юки царил полумрак. Воздух здесь был сухим и горячим — тело юноши продолжало излучать жар, который не могли сбить никакие лекарства. На прикроватной тумбочке стояла нетронутая чашка чая, а рядом лежала татуировочная машинка, которую Хэ Ин принесла из его мастерской, надеясь, что знакомые предметы помогут ему зацепиться за реальность.

Хэ Ин осторожно вошла в комнату, прижимая к себе Кая. Ребенок мгновенно затих. Его маленькие ноздри затрепетали, улавливая знакомый запах — смесь табака, жженого озона и чего-то родного, теплого.

– Видишь, Кай? Папа здесь, – прошептала она, присаживаясь на край кровати.

Юки выглядел так, словно просто спал. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, если не считать тонкой морщинки между бровей. Новый шрам на груди пульсировал слабым лазурным светом, а татуировки на руках, казалось, медленно двигались, переплетаясь в новые узоры.

Хэ Ин положила Кая рядом с отцом. Младенец тут же заерзал, пытаясь подобраться ближе к источнику тепла. Он уткнулся носом в бок Юки и издал глубокий, удовлетворенный вздох, мгновенно засыпая.

– Ты слышишь его, Юки? – Хэ Ин коснулась лба сына. Кожа была обжигающей. – Он ждет тебя. Мы все ждем. Не оставляй его одного. Он слишком похож на тебя — такой же упрямый и такой же одинокий без своей семьи.

В этот момент пальцы Юки едва заметно дрогнули. Хэ Ин замерла, боясь дыхнуть.

***

На тренировочном полигоне Сухо методично уничтожал манекены из укрепленного сплава. Его движения были резкими, злыми. Каждый удар сопровождался вспышкой света, но в этой силе не было прежней грации — только горькое отчаяние.

– Ты слишком напряжен, – раздался голос Джинву из тени.

Сухо остановился, тяжело дыша. Пот градом катился по его лицу, смешиваясь со слезами, которые он даже не пытался вытирать.

– Я должен был быть сильнее, отец! – выкрикнул он, вонзая меч в землю. – Я — ранг S! Я — старший! А он... он просто стоял там и горел. Я видел, как этот клинок прошел сквозь него. Этот звук... я слышу его каждую ночь, когда закрываю глаза.

Джинву подошел к сыну и положил руку ему на плечо.

– Юки не хотел бы, чтобы ты изводил себя. Он сделал то, что сделал бы любой из нас. Он защитил свою семью. Сила Юки — это не только его пламя. Это его воля. Он всегда был сильнее нас в этом плане, Сухо. Пока мы учились соответствовать ожиданиям мира, он учился быть собой в мире, который его отвергал.

– Он никогда не простит меня, – прошептал Сухо, опуская голову. – Я столько лет смотрел на него сверху вниз. Думал, что он просто проблемный подросток, бунтарь без причины. А он... он носил в себе это солнце и молчал, чтобы не пугать нас.

– Он уже простил тебя, – Джинву посмотрел на небо, скрытое сводами полигона. – Иначе он бы не подставился под удар. Юки не из тех, кто жертвует собой ради идеи. Он жертвует собой только ради тех, кого любит.

Внезапно оба охотника замерли. По воздуху прошла мощная вибрация. Это не было землетрясением — это был магический импульс, пришедший со стороны дома. Чистая, первобытная энергия синего пламени, которая на мгновение затмила даже ауру Монарха Теней.

– Юки! – одновременно воскликнули они и сорвались с места.

***

Когда Джинву и Сухо ворвались в спальню, они увидели картину, которая навсегда запечатлелась в их памяти.

Комната была залита мягким синим светом. Юки сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью. Он выглядел бледным, осунувшимся, но его глаза... они светились таким ярким голубым пламенем, что на них было трудно смотреть.

На его коленях сидел Кай. Младенец радостно агукал, хватая отца за пальцы, которые теперь были покрыты странными, светящимися символами. Юки смотрел на сына с такой нежностью, что казалось, само пространство вокруг них теплеет и расцветает.

Хэ Ин стояла у окна, вытирая слезы радости.

– Ты проснулся... – Сухо сделал шаг вперед, его голос дрожал.

Юки медленно поднял голову. Пламя в его глазах немного утихло, возвращая им привычный лазурный оттенок. Он посмотрел на брата, затем на отца. На его губах появилась слабая, едва заметная усмешка.

– Вы чего такие... помятые? – его голос был хриплым, надтреснутым, но в нем слышалась прежняя ирония. – Будто это вы две недели в коме валялись, а не я.

Сухо не выдержал и бросился к кровати, обнимая брата. Юки поморщился от боли в груди, но не оттолкнул его, лишь осторожно придержал Кая, чтобы тот не испугался.

– Прости... Юки, прости меня... – бормотал Сухо, уткнувшись в плечо брата.

– Заткнись, придурок, – тихо ответил Юки, похлопав брата по спине свободной рукой. – Ты мне за это новый шлем купишь. Мой старый на Чеджу расплавился.

Джинву подошел к кровати и остановился. Он не решался обнять сына, чувствуя, как между ними всё еще витает тень того страшного будущего. Но Юки сам протянул руку.

– Старик... – Юки посмотрел отцу прямо в глаза. – Я видел это. Пока я был там... в пустоте. Я видел то, о чем ты предупреждал. Разрушенный город. Твоя смерть. Моя ненависть.

В комнате стало очень тихо. Хэ Ин и Сухо замерли, не понимая, о чем говорит Юки.

– Ты видел это? – прошептал Джинву.

– Да. Система... или что там у тебя в голове... она показала мне, почему ты вернулся. Она показала мне, что случается, когда мы перестаем быть людьми и становимся просто «силой».

Юки крепче прижал к себе Кая. Ребенок затих, внимательно слушая голос отца.

– Я не стану тем монстром, папа. И ты не станешь тем холодным богом. Мы уже изменили это. Тот клинок... он должен был убить меня, но он лишь выжег остатки той ненависти, которую я копил в себе.

Юки перевел взгляд на Кая.

– Мой сын будет расти в мире, где его дед — не монумент, а человек. Где его дядя — не символ, а брат. И где его отец... – Юки горько усмехнулся. – Где его отец просто любит его больше жизни.

Джинву опустился на край кровати и наконец накрыл ладонь сына своей рукой.

– Я обещаю тебе, Юки. Мы больше не будем декорациями. Теперь мы будем семьей. По-настоящему.

Юки кивнул, и на его лице впервые за долгое время отразилось истинное спокойствие. Он посмотрел на свои руки, на которых теперь красовались не только татуировки, но и шрамы от битвы с Погибелью.

– Кстати, – Юки поднял бровь, глядя на Сухо. – Насчет байка. Я хочу, чтобы на нем была гравировка «Кай». И детское кресло должно быть из драконьей кожи. Чтобы никакой монстр не прокусил.

Сухо рассмеялся, вытирая лицо рукавом.

– Сделаем, Юки. Хоть из кожи самого Камиша достану.

Хэ Ин подошла и обняла их всех — своих сыновей, мужа и внука. В этот момент особняк семьи Сон перестал быть золотой клеткой. Он стал домом.

Прошло еще несколько дней. Юки быстро шел на поправку. Его мана теперь ощущалась иначе — она больше не была дикой и неконтролируемой. Она стала зрелой, глубокой, как само солнце.

Однажды вечером, когда Юки уже мог самостоятельно выходить на террасу, Джинву нашел его там. Юки сидел в кресле, держа спящего Кая на руках, и курил, глядя на ночной Сеул.

– Ты знаешь, что курить при ребенке вредно? – заметил Джинву, прислонившись к перилам.

– Я использую пламя, чтобы мгновенно уничтожать дым и токсины, – лениво ответил Юки, выпуская струю сизого дыма, который тут же исчезал в синей искре. – Магия — полезная штука, если знать, как её применять в быту.

Джинву улыбнулся.

– Ассоциация требует отчета о том, что произошло на Чеджу. Они видели твой столб пламени. Теперь скрывать твой ранг будет почти невозможно.

Юки стряхнул пепел в пепельницу.

– Пусть знают. Мне больше не нужно прятаться. Но я не собираюсь становиться их ручным охотником. Я буду работать только тогда, когда сам посчитаю нужным. Моя главная работа сейчас — вот этот мелкий человек.

Он посмотрел на Кая, и в его взгляде Джинву увидел ту самую человечность, которую он так боялся потерять.

– Ты хороший отец, Юки. Лучше, чем был я.

– Ты учишься, старик, – Юки подмигнул ему. – И это главное. Слушай, а ты можешь призвать своих теней, чтобы они помогли мне с переездом? Я решил остаться здесь. В этом доме слишком много места, а Кай любит, когда вокруг много народу.

Джинву почувствовал, как сердце наполнилось теплом.

– Игрис и Берри будут счастливы заняться перестановкой мебели. Думаю, Берри даже попытается построить для Кая замок из кубиков в натуральную величину.

Юки рассмеялся, и этот звук улетел в ночное небо, смешиваясь с шумом города.

Будущее, которое раньше казалось Джинву пепелищем, теперь сияло миллионами огней. Это не была идеальная картина. В ней были шрамы, была боль и были ошибки. Но в ней была жизнь.

Юки поднялся, осторожно перехватывая сына, который заворочался во сне.

– Пойдем внутрь. Кажется, мама приготовила тот самый суп, который я любил в детстве. И если Сухо съест мою порцию, я за себя не ручаюсь.

Они вошли в дом, где горел свет и слышались голоса близких. За дверью остались монархи, системы и угрозы иных миров. Здесь и сейчас существовала только семья Сон — живая, несовершенная и наконец-то свободная от призраков прошлого.

Синее пламя Юки больше не жгло. Оно грело. И в этом тепле Сон Джинву наконец-то нашел свое искупление.