← Назад к обзору

Изменить будущее

Пробуждение в объятиях теней

– Осторожнее... – голос Джинву звучал непривычно мягко, почти надтреснуто.

Монарх Теней, чьего присутствия боялись легионы, сейчас подпирал плечом своего младшего сына, стараясь стать для него надежной опорой. Юки, обычно резкий и стремительный, как росчерк молнии, двигался тяжело. Его кожа, всегда напоминавшая безупречный фарфор, была бледной, почти прозрачной, а под глазами залегли глубокие тени.

Две недели комы не прошли бесследно. Тело, перегруженное ядом Погибели и собственным неистовым пламенем, теперь казалось Юки чужим, неповоротливым механизмом.

– Я сам... – прохрипел Юки, но тут же пошатнулся, и его пальцы судорожно вцепились в предплечье отца. – Черт. Ноги как ватные.

– Ничего, это пройдет, – Джинву не отпускал его ни на сантиметр. – Твои магические цепи восстановились, но мышцам нужно время. Ты спал слишком долго.

– Мне нужно... – Юки сглотнул, облизывая пересохшие губы. – В туалет, в душ и еды. В таком порядке. Я чувствую себя так, будто меня пропустили через мясорубку, а потом облили прогорклым маслом.

Джинву усмехнулся, и в этой усмешке было столько облегчения, что воздух в коридоре, казалось, стал чище.

– Мы дойдем. Потихоньку.

Они медленно продвигались по коридору второго этажа. Каждый шаг давался Юки с трудом, его дыхание было прерывистым. На шее, там, где вычурные линии татуировки-крыльев уходили под воротник футболки, кожа слабо пульсировала лазурным светом. Это была остаточная энергия — его пламя еще не до конца улеглось после битвы.

Проходя мимо двери детской, Юки замер. Он прислушался. В комнате царила тишина, но он кожей чувствовал мерное, спокойное дыхание.

– Кай... – выдохнул он.

– Уснул десять минут назад, – шепотом ответил Джинву. – Как только ты открыл глаза и твоя аура стабилизировалась, он просто выключился. Эти две недели он почти не спал нормально. Постоянно ворочался, искал твое тепло. Хэ Ин и Сухо по очереди носили его на руках, но он успокаивался только тогда, когда Игрис стоял рядом. Видимо, тень пахнет тобой больше, чем мы.

Юки закрыл глаза, прислонившись лбом к прохладной стене. Чувство вины полоснуло по сердцу острее любого клинка. Его сын, которому было всего несколько недель от роду, уже познал страх потери.

– Я больше так не проколюсь, – прошептал Юки. – Клянусь.

– Идем, – Джинву аккуратно подтолкнул его дальше. – Сначала приведи себя в порядок. Если Кай проснется и увидит тебя таким... напуганным, он снова начнет капризничать.

В ванной комнате Юки настоял на том, чтобы остаться одному. Джинву, поколебавшись, вышел, но остался стоять за дверью, готовый ворваться в любую секунду, если услышит звук падения.

Юки стащил с себя пропотевшую одежду, стараясь не смотреть в зеркало. Но взгляд всё равно зацепился за отражение. Новый шрам на груди — рваный, багровый след от фиолетового клинка — выглядел как клеймо. Он осторожно коснулся его пальцами. Кожа под шрамом была горячей.

– Пепел Истины... – прошептал он.

Включив воду, он подставил голову под тугие струи. Горячая вода смывала липкий налет кошмаров, которые преследовали его в коме. Ему снились разрушенные города, снился отец, чьи глаза были холодными, как лед, и снился он сам — монстр, убивающий собственного родителя.

– Этого не будет, – повторял он как мантру, пока пар заполнял комнату. – Я не декорация. Я не убийца.

Выйдя из душа спустя полчаса, Юки чувствовал себя немного лучше. Он натянул чистые серые брюки и черную футболку, которую Джинву предусмотрительно оставил на полке. Расчесывая мокрую челку, он заметил, что его ярко-голубые глаза стали еще прозрачнее, словно в них теперь навсегда поселилось небо после грозы.

Когда он открыл дверь, отец всё еще был там. Он сидел на банкетке в коридоре, сложив руки на коленях. Увидев сына, Джинву поднялся.

– Лучше?

– Намного, – Юки кивнул. – Теперь еда. Я готов съесть целого мамонта. Или хотя бы то, что готовит мама.

– Она на кухне уже три часа, – улыбнулся Джинву. – Думаю, там еды хватит на небольшой легион теней.

Спуск на первый этаж был легче. Юки уже увереннее держался на ногах, хотя рука отца всё еще страховала его за локоть. Из кухни доносились умопомрачительные ароматы: жареное мясо, пряные специи и запах свежего риса.

Ча Хэ Ин обернулась, когда они вошли. В руках она держала большую миску с кимчи. Увидев Юки — чистого, причесанного и стоящего на ногах — она едва не выронила посуду.

– Юки! – она быстро поставила миску на стол и подбежала к сыну.

Её руки, нежные и пахнущие имбирем, коснулись его лица. Она осматривала его с такой тщательностью, будто искала скрытые трещины на драгоценной вазе.

– Мам, ну всё, я в порядке, – Юки попытался увернуться, но в его голосе не было привычного раздражения.

– Ты бледный, как призрак! – Хэ Ин всё-таки обняла его, прижимаясь к груди. – Боже, я так боялась... Джинву говорил, что ты справишься, но две недели...

– Я проголодался, мам, – тихо сказал Юки, обнимая её в ответ. – Если ты меня сейчас не покормишь, я упаду в обморок прямо здесь, и тебе придется снова нести меня наверх.

Это сработало. Хэ Ин тут же отстранилась, вытирая глаза краем фартука.

– Садись скорее! Сухо, неси тарелки!

Сухо, который до этого момента тихо сидел в углу, чистя овощи, подскочил как ошпаренный.

– Уже бегу! Юки, ты как? Голова не кружится? Может, тебе подушку подложить?

– Сухо, если ты еще раз спросишь про подушку, я подпалю тебе брови, – беззлобно огрызнулся Юки, усаживаясь за стол.

Стол ломился от еды. Здесь был пулькоги — тонко нарезанная говядина в маринаде, которую Юки обожал с самого детства. Была острая похлебка юккедян, способная поднять на ноги даже мертвого. Было множество закусок-панчханов и, конечно, гора риса.

Юки ел сначала медленно, прислушиваясь к ощущениям своего желудка, но вскоре аппетит взял свое. Семья Сон сидела вокруг него, наблюдая за каждым его движением. Это могло бы раздражать, но сейчас, после того, что они пережили, в этом внимании была какая-то особая, тихая магия.

– Кай просыпался три раза за утро, – рассказывала Хэ Ин, подкладывая сыну лучший кусок мяса. – Он очень скучал. Юки, ты должен пообещать, что больше не будешь так рисковать. Мы едва с ума не сошли.

– Я защищал брата, – Юки бросил короткий взгляд на Сухо.

Тот опустил глаза, ковыряя рис палочками.

– Он спас меня, мам. Если бы не Юки... тот монстр просто стер бы меня. Я даже не успел призвать мечи.

– Ты сделал то, что должен был, – Джинву налил Юки стакан прохладного чая. – Но ты должен понять: твоя сила — это не только оружие. Это ответственность. Теперь, когда твой ранг раскрыт, Ассоциация будет давить.

– Пусть давят, – Юки отставил пустую тарелку и откинулся на спинку стула. – Я не собираюсь быть их марионеткой. И я не собираюсь быть «идеальным охотником». Я остаюсь здесь. С Каем.

В этот момент сверху донесся тонкий, требовательный звук. Это не был плач — скорее, короткий вскрик узнавания.

Юки замер. Его внутреннее пламя отозвалось мгновенно, ласковой волной пробежав по венам.

– Проснулся, – прошептал он.

Он встал, на этот раз без посторонней помощи. Слабость еще ощущалась, но воля была сильнее.

– Я сам принесу его, – сказал Юки, останавливая Хэ Ин жестом.

Он поднимался по лестнице, чувствуя, как с каждой ступенькой его связь с сыном становится всё отчетливее. Кай больше не кричал. Он ждал.

Юки вошел в детскую. Игрис, стоявший в углу, склонил голову в глубоком поклоне и бесшумно растворился в тени. В кроватке завозился сверток.

Юки подошел и наклонился. Кай лежал на спине, широко раскрыв глаза — такие же ярко-голубые, как у отца. Увидев Юки, младенец замер на секунду, а затем его личико озарилось беззубой, совершенно счастливой улыбкой. Он засучил ножками, издавая радостные звуки.

– Привет, мелочь, – Юки осторожно просунул руки под спинку ребенка. – Скучал?

Как только Кай оказался на руках у отца, он тут же уткнулся носом в его шею, прямо в то место, где пульсировала татуировка. Юки почувствовал, как крошечное тело расслабляется, доверяясь ему полностью. Жар Юки, который раньше мог быть опасным, теперь был идеально откалиброван — он грел, но не обжигал.

– Прости, что заставил ждать, – Юки прижал сына к себе, вдыхая его запах. – Папа просто немного заплутал в тенях. Но теперь я здесь.

Он вышел из комнаты и спустился вниз. Семья ждала его в гостиной. Джинву стоял у камина, Хэ Ин и Сухо сидели на диване. Когда они увидели Юки с ребенком на руках, в комнате воцарилась тишина, полная такого глубокого смысла, что слова были не нужны.

Юки сел в глубокое кресло, продолжая укачивать Кая. Ребенок не сводил с него глаз, перебирая крошечными пальцами воротник его футболки.

– Он так похож на тебя, – тихо сказала Хэ Ин, подходя и садясь на подлокотник кресла. – Не только внешне. В нем есть эта искра.

– Я хочу, чтобы он был счастливее меня, – ответил Юки, глядя на Джинву. – Я хочу, чтобы он рос в мире, где ему не нужно будет скрывать свою силу или доказывать свое право на жизнь.

– Мы построим такой мир, – пообещал Джинву.

Монарх Теней подошел к сыну и внуку. Он протянул руку и осторожно коснулся крошечной ладошки Кая. Младенец тут же ухватился за палец деда, самого сильного человека на планете, и сжал его со всей своей младенческой силой.

Джинву посмотрел на Юки. В этом взгляде больше не было холода или оценки. Только бесконечная гордость и невысказанная просьба о прощении.

– Ты изменил всё, Юки, – сказал Джинву. – Мое видение будущего... оно рассыпалось. Теперь впереди — пустота. Но это хорошая пустота. Мы сами напишем то, что будет дальше.

Юки усмехнулся, поудобнее перехватывая засыпающего сына.

– Начнем с того, что завтра мы поедем выбирать новую коляску. Старая не выдержала твоей «защитной ауры», когда ты нервничал из-за моей комы. Она просто расплавилась в гараже.

Сухо прыснул со смеху, а Хэ Ин шутливо ударила Джинву по плечу.

– Видишь? – Юки посмотрел на спящего Кая. – Даже Монархи Теней совершают ошибки. Главное — вовремя их признать и купить новую коляску.

Вечер опустился на дом семьи Сон. В камине весело потрескивали дрова, на кухне остывал чай, а в гостиной трое мужчин и одна женщина сидели вместе, объединенные чем-то гораздо более мощным, чем магия ранга S.

Юки чувствовал, как усталость снова наваливается на него, но теперь это была приятная усталость. Его пламя горело ровно, согревая его близких. Он знал, что впереди еще будут трудности, будут враги и будут вопросы, на которые нет ответов. Но глядя на Кая, на отца, который наконец-то стал просто отцом, и на мать, чьи глаза светились счастьем, Юки понял: он больше не декорация.

Он — сердце этой семьи. И это сердце билось в унисон с синим пеплом его души, обещая, что завтрашний день будет стоить каждой капли пролитой крови.