Изментт судьбу
Тихое пламя страсти и фарфоровые сны
Прошел месяц с того момента, как наш дом наполнился новыми звуками — требовательным плачем Сухо и нежным сопением Миджун. Этот месяц был похож на стремительный полет сквозь портал: время растягивалось и сжималось, дни смешивались с ночами, а мой статус Теневого Монарха окончательно капитулировал перед статусом отца троих детей.
Сегодня был особенный день. Мои родители наконец-то смогли приехать, чтобы познакомиться с младшими внуками. Мама, увидев Миджун, не смогла сдержать слез. Она прижимала крошечную девочку к груди, шепча, что та — вылитая я в детстве, только с той мягкостью, которую мог подарить лишь Юки. Отец долго жал мне руку, его взгляд был полон молчаливого одобрения и гордости. Они уехали всего час назад, оставив после себя гору подарков и ощущение умиротворенного семейного тепла.
Алекс, вымотанный играми с дедушкой, уснул первым, даже не дождавшись вечерней сказки. Близнецы, словно почувствовав, что сегодня родителям нужно дать передышку, тоже затихли в своей детской. В доме воцарилась та редкая, звенящая тишина, которая бывает только в семьях с маленькими детьми.
Я стоял в гостиной, прислушиваясь к звукам дома. Мои тени, обычно незримо присутствующие повсюду, по моему негласному приказу растворились в глубоком сумраке, оставив нас одних. Я чувствовал, как напряжение последних недель — вечный недосып, тревога за здоровье Юки и бесконечные государственные дела — начинает медленно отступать.
Шум воды из ванной комнаты на втором этаже отозвался во мне низким, вибрирующим гулом.
Юки. Мой прекрасный, стойкий Юки. За этот месяц он стал еще более притягательным. В его движениях появилась новая уверенность, а в глазах — глубина, которую может дать только материнство. Мы не были близки физически с тех пор, как его живот стал слишком тяжелым, а после родов я оберегал его покой, боясь потревожить его хрупкое восстановление. Но сегодня... сегодня моя мана бурлила, требуя близости с тем, кто стал моим якорем.
Я поднялся по лестнице, бесшумно ступая по ковру. В спальне горел приглушенный свет ночника. Я скинул пиджак и рубашку, чувствуя, как кожа жаждет прикосновений. Раздевшись полностью, я толкнул дверь в ванную.
Комната была заполнена густым, ароматным паром. Запах лаванды и сандала смешивался с естественным ароматом Юки, который я узнал бы из миллионов. Он стоял под струями воды, прислонившись лбом к холодному кафелю. Его спина, изящная и сильная, была покрыта капельками воды, которые блестели, словно крошечные алмазы в свете ламп.
Я вошел в душевую кабину, не издавая ни звука. Вода ударила мне в грудь, но я не отвел взгляда от его силуэта. Юки вздрогнул, почувствовав мое присутствие — его чувства обострились за время беременности, он научился узнавать мою тень раньше, чем я проявлялся.
– Джин Ву? – прошептал он, не оборачиваясь. Его голос был хриплым от усталости и чего-то еще, похожего на предвкушение.
Я подошел вплотную, чувствуя жар его тела. Мои руки, привыкшие сжимать рукояти кинжалов и карать врагов, теперь с почти благоговейным трепетом легли на его талию. Кожа Юки была невероятно нежной, почти фарфоровой на ощупь, несмотря на всё, что ему пришлось пережить. Мои пальцы слегка надавили на его бедра, притягивая его спиной к своей груди.
– Дети спят, Юки, – произнес я ему в самое ухо, заглушая шум воды. – Мы наконец-то одни.
Я прижался губами к его лопатке, медленно ведя поцелуями вверх, к линии волос. Юки выдохнул, его плечи опустились, и он откинул голову мне на плечо, подставляя шею.
– Я так скучал по этому, – его голос сорвался. – По тебе. Не как по отцу наших детей, а как по моему Джин Ву.
– Я здесь, – я развернул его в своих руках, заставляя посмотреть мне в глаза.
Его небесно-голубые глаза были подернуты дымкой желания. В этом тумане пара и страсти он выглядел неземным существом. Я смотрел на его губы, на его взъерошенные мокрые волосы, и чувствовал, как внутри меня просыпается древний, первобытный инстинкт собственника. Теневой Монарх во мне хотел заявить права на свое сокровище.
– Ты выглядишь усталым, – заметил я, большим пальцем очерчивая контур его нижней губы.
– Сейчас — нет, – Юки слабо улыбнулся и обвил мои плечи руками, притягивая ближе. – Рядом с тобой я всегда чувствую, как мои силы возвращаются. Твоя мана... она как теплое одеяло.
Я подхватил его под бедра, и он послушно обхватил мою талию ногами. Вода продолжала литься на нас, смывая остатки дневных забот. Я прижал его к стене душевой, целуя так жадно, словно пытался восполнить каждый день нашего воздержания. Юки отвечал с той же страстью, его пальцы впились в мои плечи, оставляя едва заметные следы.
– Джин Ву... – простонал он в мои губы. – Пожалуйста...
Я вынес его из душа, едва накинув полотенца, и бережно опустил на кровать. В полумраке спальни его кожа казалась светящейся. Я навис над ним, любуясь каждым изгибом его тела. На его животе осталась едва заметная, тонкая серебристая линия — след того, что он подарил жизнь моим наследникам. Для меня это был самый священный знак, почетнее любого боевого шрама.
Я склонился и коснулся этого следа губами. Юки вздрогнул, его пальцы запутались в моих волосах.
– Ты прекрасен, – прошептал я, поднимая взгляд. – Ты знаешь это?
– Только когда ты так смотришь на меня, – ответил он, притягивая меня к себе для нового поцелуя.
Эту ночь мы провели так, словно мир за пределами нашей спальни перестал существовать. Не было ни врат, ни монстров, ни ассоциаций охотников. Были только мы — два существа, чьи души были сплетены Системой и закреплены любовью. Я был предельно осторожен, помня о том, через что прошло его тело, но Юки сам направлял меня, требуя большего, желая чувствовать мою мощь и мою нежность одновременно.
Каждое его движение, каждый тихий стон отдавались во мне вспышками черного пламени. Я чувствовал его ману — она переплеталась с моей, создавая гармонию, которую невозможно достичь ни в одном сражении.
Когда всё закончилось, и мы лежали, тяжело дыша, в кольце рук друг друга, Юки прижался ухом к моей груди, слушая мерный стук моего сердца.
– Ты так спокоен, – тихо сказал он. – Твои тени... они тоже затихли.
– Они счастливы, когда счастлив я, – я погладил его по влажным волосам. – А я счастлив только здесь, с тобой.
Юки приподнялся на локте, глядя на меня с лукавой искоркой.
– А если завтра Сухо решит устроить магический выброс в пять утра, ты всё еще будешь так говорить?
Я усмехнулся и притянул его к себе для короткого, нежного поцелуя.
– Тогда я просто пошлю Бера менять подгузники. Он это дело обожает, хотя и делает вид, что это ниже его достоинства.
Юки рассмеялся, и этот звук стал идеальным завершением ночи. Он закрыл глаза, уютно устраиваясь в моих объятиях.
– Спасибо, Джин Ву. За то, что ты выбрал меня.
– Это был единственный правильный выбор в моей жизни, – ответил я, чувствуя, как сон начинает окутывать нас обоих.
Я смотрел на него, пока его дыхание не стало ровным и глубоким. В соседней комнате спали наши дети — Алекс, который станет великим воином, Сухо, который унаследует мою тьму, и Миджун, которая принесет в этот мир свет. Мы были семьей. Мы были силой, которую не сможет сломить ни один бог.
Я закрыл глаза, погружаясь в сон без сновидений, зная, что завтра утром меня разбудит запах свежего хлеба и детский смех. И это была единственная судьба, ради которой стоило быть Теневым Монархом.