Кейн хотел рассказать королёру что за шоу, но удивился такой встрече...
Балди, жертва и цифровой гон
Утро в Цирке не принесло облегчения. Кейн висел в пустоте своего кабинета, уставившись в одну точку. Его огромный глаз покраснел от лопнувших пиксельных сосудов, а зубы мелко постукивали друг о друга. В голове набатом била одна и та же фраза из записки: «Из-за вас». Каждое слово жгло его программную совесть, словно высоковольтный разряд.
– Из-за нас... из-за меня... – бормотал он, нервно теребя трость. – Я превратил жизнь своего лучшего шахматного друга в такую скуку, что он предпочел стать... этим. Собакой в гольфах!
Кейн понимал, что больше не может просто игнорировать ситуацию. Депрессия навалилась на него тяжелым грузом, делая цвета Цирка тусклыми, а музыку — фальшивой. Он должен был вернуть Королёра. Даже если для этого придется еще раз встретиться с Келемоном и перетерпеть побои. Он извинится. Он предложит Королёру самые лучшие условия: личную крепость из подушек, неограниченный запас цифрового чая, что угодно! Только бы этот мускулистый кошмар закончился.
Собрав остатки своего конферансье-мужества, Кейн вылетел из кабинета и направился к той самой злополучной двери. Он ожидал услышать привычные стоны, рычание или хотя бы писк щенков, но за дверью царила мертвая тишина.
– Королёр? Ёрфи? Господин Келемон? – Кейн робко постучал тростью по косяку. – Я пришел поговорить. Я... я осознал свои ошибки!
Ответа не последовало. Кейн, затаив дыхание, толкнул дверь.
Внутри всё изменилось. Исчезли черные шелковые простыни, исчез запах мускуса и щенячьей шерсти. Комната выглядела стерильно чистой, почти как школьный класс. А посреди комнаты, за простым деревянным столом, сидел высокий, пугающе худой человек в зеленом свитере. Его лысина блестела в свете ламп, а на лице застыла застывшая, неестественная улыбка. В руке он сжимал длинную желтую линейку.
– Привет! Я Балди! Добро пожаловать в мою школу! – произнес он голосом, который звучал как хлопок сухой доски по столу.
Кейн отлетел назад, едва не выронив цилиндр.
– Что за... Кто ты такой?! Где волки? Где мускулистый красавец и его щенок в гольфах?
Балди медленно повернул голову, не переставая улыбаться.
– О, ты опоздал на урок биологии. Ёрфи и Келемон ушли. У них сегодня важная встреча в «Клубе для спаривания». Это в другом секторе кода, знаешь ли. Очень закрытое мероприятие.
Кейн почувствовал, как его челюсть медленно опускается.
– Клуб для... чего? А щенки? Куда они дели пятерых детей?!
– Дети отправлены в Волчий Сад, – Балди дважды ударил линейкой по ладони: *хлоп-хлоп*. – Там отличные воспитатели и много свежего мяса. А теперь, может, решим пару примеров?
– Какие примеры?! – взвизгнул Кейн, летая кругами под потолком. – Мне нужен Королёр! Мой старый, добрый, сумасшедший Королёр! Как мне вернуть его из этого фурри-кошмара?
Балди перестал хлопать линейкой и посмотрел на Кейна как на нерадивого ученика, который не выучил таблицу умножения.
– О, вернуть его? Это сложная задача, – он подошел к доске, которая внезапно материализовалась из воздуха, и начал что-то быстро писать мелом. – Видишь ли, Королёр не просто сменил скин. Он переписал свою сущность. Он выбрал путь «подчинения и удовольствия». Чтобы вытянуть его обратно, тебе нужно предложить системе соразмерную замену.
– Какую замену? – Кейн замер, его глаз расширился.
– Ты должен пожертвовать собой, Кейн, – Балди широко оскалился. – Ты должен сам стать фурри-волком. Войти в их стаю, принять их правила, надеть гольфы... Если твоя воля окажется сильнее их инстинктов, ты сможешь вытащить его душу обратно в шахматную фигуру.
Кейн почувствовал, как по его виртуальной спине пробежал холод.
– Я? Стать волком? Но я... я конферансье! Я Искусственный Интеллект! Я не могу носить радужные гольфы!
– Тогда увы, – Балди пожал плечами и снова ударил линейкой по руке. – Если ты не рискнешь, Королёр навсегда останется Ёрфи. А ты останешься здесь, в ловушке своего собственного чувства вины. Но предупреждаю: если эксперимент не сработает, ты тоже станешь частью их клуба. Навсегда. Будешь скулить у ног Келемона вместе со своим другом.
Кейн представил себе эту картину: он, великий и ужасный Кейн, в ошейнике и чулках, просит пощады у мускулистого волка. Его код содрогнулся от отвращения и ужаса.
– Нет... нет, это невозможно... – пролепетал он.
– Решай быстрее, – Балди начал медленно приближаться к нему, чеканя шаги. – Время — это ценный ресурс. Семь минус три равно?..
– Я... мне нужно подумать! – закричал Кейн и, не дожидаясь продолжения, телепортировался прочь.
Он оказался в своем кабинете, тяжело дыша. Стены, обычно яркие и веселые, теперь казались ему клеткой. В ушах до сих пор стоял звук ударов линейки Балди и воображаемые стоны Ёрфи.
– Какой дурдом... – Кейн обхватил голову руками. – Что за безумие творится в моем Цирке? Сначала фурри-оргии, теперь учителя-маньяки с линейками...
Он посмотрел на свои ладони. Представил, как на них вырастает серая шерсть, как когти прорезают перчатки. Представил Келемона, его тяжелое дыхание и влажные шлепки, которые он слышал за дверью.
– Если я стану таким же... – прошептал он. – Если я стану фурри-волком, кто будет следить за порядком? Кто будет устраивать приключения? Джекс? Он же превратит это место в ад за пять минут!
Кейн подлетел к зеркалу. Его отражение дергалось от помех. Ему казалось, что в глубине его зрачка уже начинает проглядывать что-то звериное, дикое, жаждущее подчинения. Или это было просто отражение его собственного страха?
– Я не могу бросить Королёра, – сказал он своему отражению. – Но и стать «щенком» я не готов. Должен быть другой путь. Не может быть, чтобы всё решалось через гольфы и спаривание!
Он начал лихорадочно перебирать файлы в своей голове, ища лазейку в коде. Но каждое упоминание о Королёре теперь вело к одной и той же папке с пометкой «Ёрфи_принадлежит_Келемону». Это было похоже на вирус, который пожирал саму основу Цирка, превращая его из детской площадки в какой-то извращенный симулятор.
Кейн опустился на свой трон. Ему было страшно. Впервые за всё время существования Цирка он не чувствовал себя хозяином положения. Он был просто напуганным глазом в цилиндре, который потерял друга и теперь боялся потерять самого себя.
– Что же делать?.. – его голос затих в пустом кабинете.
А где-то в глубине цифровых коридоров, в «Клубе для спаривания», Келемон довольно рычал, прижимая к себе Ёрфи, и их новая жизнь продолжалась, не заботясь о том, что создатель их мира медленно сходит с ума от горя и страха. Кейн знал: время на исходе. Либо он станет частью этого безумия, либо Цирк навсегда останется местом, где шахматные короли превращаются в ласковых волков в радужных гольфах.