← Назад к обзору

Кейн хотел рассказать королёру что за шоу, но удивился такой встрече...

Волчий гон и цифровое жертвоприношение

– Я не могу этого сделать. Просто не могу! – Кейн в сотый раз облетел свой кабинет, едва не задевая цилиндром парящие в воздухе золотые весы. – Я — лицо этого заведения! Я — символ чистоты, радости и семейного контента! Как я могу... превратиться в ЭТО?

Он посмотрел на свои ладони, обтянутые белыми перчатками. В его воображении они уже начали обрастать густой серой шерстью, а пальцы превращались в когтистые лапы. Мысль о том, чтобы надеть радужные гольфы и встать на четвереньки перед этим мускулистым чудовищем Келемоном, вызывала у Кейна короткое замыкание в области логического модуля.

– Кейн, ты сам сказал, что это единственный путь, – Рагата стояла в дверях, прижимая к груди оторванную руку (она так и не успела её пришить после последней стычки в комнате Королёра). – Балди не шутит. Он — часть глубокого кода, он знает, как работают эти... трансформации.

– Но почему именно я?! – Кейн спикировал к ней, его глаз вращался в безумном ритме. – Почему не Джекс? Он и так кролик! Ему до волка — один шаг по эволюционной лестнице!

– Джекс просто посмеется и уйдет, ты же знаешь, – вздохнула Рагата. – Ему плевать на Королёра. А Помни... Помни до сих пор заикается, когда видит что-то пушистое. Остаешься только ты. Ты же любишь нас, Кейн? Ты же хочешь вернуть нашего старого, ворчливого шахматного дедушку?

Кейн замер. Перед его мысленным взором проплыл образ Королёра — того самого, в мантии, с безумными глазами, строящего крепости из подушек. Это был его Королёр. Не Ёрфи. Не «послушный щенок».

– Хорошо, – Кейн выпрямился, поправил бабочку и решительно щелкнул пальцами. – Если для спасения друга мне нужно погрузиться в пучину фурри-безумия... я сделаю это. Но обещай мне, Рагата: если я не вернусь... если я начну скулить и просить почесать мне за ушком... удали меня. Просто сотри мой файл.

– Кейн, не говори так... – Рагата всхлипнула.

– Это официальный приказ администратора! – Кейн вскинул трость. – А теперь... веди меня к Балди. Пора начинать ритуал.

Они вернулись в комнату, которая теперь окончательно превратилась в школьный класс. Балди сидел за столом, методично похлопывая линейкой по ладони. *Хлоп. Хлоп. Хлоп.* Этот звук впивался в мозг Кейна, как сверло.

– О, ты вернулся, – Балди широко улыбнулся, обнажая единственный зуб. – Готов к уроку биологической трансформации?

– Делай что должен, лысый маньяк, – Кейн зажмурился. – Но учти: если я превращусь в чихуахуа, я тебя засужу.

Балди встал и начал чертить линейкой в воздухе сложные геометрические фигуры. Воздух вокруг Кейна начал сгущаться, приобретая розовый, подозрительно «няшный» оттенок.

– Чтобы стать частью стаи, ты должен принять форму, которая вызовет у Келемона инстинкт... покровительства, – Балди хихикнул. – Ты будешь не просто волком. Ты будешь «омегой». Самым слабым, самым пушистым и самым... податливым.

– О нет, только не это слово, – прошептал Кейн, чувствуя, как его код начинает плавиться.

Первое, что он почувствовал — это зуд. Невыносимый зуд по всему телу. Его красный пиджак начал рваться, когда под ним стали надуваться настоящие, живые мышцы. Но это были не мускулы Келемона, а нечто более мягкое, округлое. Его лицо — челюсти с зубами — начало вытягиваться вперед, превращаясь в мокрую собачью морду.

– О боже, Кейн! – вскрикнула Рагата, закрывая рот ладонью.

Вместо парящего глазного яблока в цилиндре теперь на полу стоял антропоморфный волк. Его шерсть была ослепительно белой, с красными подпалинами на ушах, напоминающими о прежнем костюме. На голове всё еще чудом держался крошечный цилиндр, но самое ужасное было внизу.

На задних лапах Кейна, сами собой материализовавшись из пустоты, натянулись радужные гольфы. Точно такие же, как у Ёрфи.

– Я... я чувствую... хвост! – закричал Кейн, но вместо слов из его пасти вырвался звонкий, жалобный тявк. – Гав! То есть... что со мной?!

– Ты прекрасен, – Балди одобрительно кивнул. – Теперь ты — Кейни-тян. Идеальная приманка. Иди в «Клуб для спаривания». Он находится за дверью с изображением косточки и сердечка. Найди Келемона. Отвлеки его. И когда он потеряет бдительность... укуси его за самое незащищенное место. Это разрушит связь.

– Я не хочу никого кусать за незащищенные места! – Кейн попытался возмутиться, но его хвост предательски завилял. – Почему мой хвост это делает?! Перестань! Это не я! Это программа!

– Иди, – Балди указал линейкой на внезапно появившуюся дверь в конце коридора. – Либо ты, либо Королёр.

Кейн, спотыкаясь на непривычно длинных лапах в скользких гольфах, побрел к двери. Каждый шаг давался ему с трудом — инстинкты боролись с остатками административного разума. Ему хотелось одновременно и командовать парадом, и свернуться калачиком на коврике.

Он толкнул дверь с «косточкой».

Внутри было темно и душно. Стены были обиты красным бархатом, а с потолка свисали цепи и... розовые наручники. В центре, на огромном постаменте, восседал Келемон. Он выглядел еще более внушительным, чем раньше. Рядом с ним, прижавшись к его бедру, сидел Ёрфи, который лениво вылизывал свою лапу в гольфе.

– Кто это у нас тут? – пробасил Келемон, учуяв чужака. – Еще один щенок забрел в мои владения?

Ёрфи поднял голову. Его глаза сверкнули узнаванием, но в них не было радости. Только холодное, животное любопытство.

– Это Кейн, хозяин, – прошептал Ёрфи, облизываясь. – Он пришел за мной. Но посмотри... он теперь такой же, как я. Только белее. И мягче.

Келемон медленно поднялся. Его огромная тень накрыла дрожащего Кейна.

– Кейни-тян... – Келемон издал низкий, вибрирующий рык, от которого у Кейна подкосились лапы. – Ты пришел заменить своего друга? Тебе не понравилось быть главным? Ты хочешь... подчиняться?

– Я... я пришел... – Кейн попытался выпрямиться, но его задние лапы в радужных гольфах разъехались на гладком полу. – Я пришел вернуть Королёра! Келемон, отпусти его! Это приказ... гав... приказ администратора!

Келемон расхохотался. Это был жуткий, лающий звук.

– Здесь нет администраторов, щенок. Здесь есть только альфа и те, кто ему принадлежит.

Он подошел вплотную к Кейну. Огромная когтистая лапа легла на затылок белого волка, пригибая его к полу. Кейн почувствовал жар, исходящий от тела Келемона, и странный, пугающий аромат, который туманил его цифровой мозг.

– Ты такой чистенький, – прошептал Келемон ему в самое ухо. – Такой невинный. Ёрфи уже опытный, а ты... ты будешь моим особенным проектом.

– Нет... – Кейн зажмурился. – Королёр, помоги мне! Вспомни, кто ты! Ты — шахматный король! Ты строил крепости!

Ёрфи медленно подошел к ним. Он обошел Кейна кругом, обнюхивая его гольфы.

– Королёра больше нет, – мягко сказал он. – Есть только Ёрфи. И мне скучно играть одному. Хозяин, можно я его тоже... воспитаю?

– Конечно, радость моя, – Келемон схватил Кейна за ошейник (откуда он взялся?!) и потащил к постаменту. – Сегодня у нас будет большая игра.

Кейн почувствовал, как его сознание начинает уплывать. Инстинкты «омеги» кричали о том, что нужно перевернуться на спину и показать живот, признавая поражение. Хвост вилял так сильно, что цилиндр окончательно свалился с головы.

– Помни... Рагата... простите... – проскулил Кейн, когда Келемон прижал его к бархатной подушке.

– Не разговаривай, – прорычал Келемон, и его зубы коснулись шеи Кейна. – Просто чувствуй.

В этот момент, когда, казалось, всё было потеряно, и Кейн уже готов был окончательно раствориться в образе «Кейни-тян», произошло нечто непредвиденное. Из-за спины Келемона послышался странный звук.

*Хрясь!*

Это была Джекс. Он стоял в дверях, держа в руках огромный системный молот, который он явно украл со склада Кейна.

– Так, я всё пропустил? – Джекс окинул взглядом сцену: мускулистый волк, два волка в гольфах и куча розовых цепей. – Ну и ну. Кейн, я всегда знал, что у тебя есть скрытые таланты, но это... это даже для меня слишком.

– Джекс! – Кейн нашел в себе силы вырваться из хватки ошеломленного Келемона. – Помоги мне! Ударь его!

– Ударь его? – Джекс усмехнулся, подбрасывая молот. – Нет, приятель. Я пришел не спасать тебя. Я пришел посмотреть на шоу. Но, честно говоря, декорации подкачали. Слишком много меха, слишком мало смысла.

Келемон взревел и бросился на кролика. Джекс, проявив неожиданную ловкость, отпрыгнул в сторону и со всей силы опустил молот на пол.

– Глюк-тайм! – закричал он.

Пол под ногами Келемона начал распадаться на пиксели. Мускулистый волк зашатался, его текстуры поплыли. Ёрфи вскрикнул и вцепился в Келемона, пытаясь удержать его в реальности.

– Кейн, кусай! Сейчас! – закричала вбежавшая в комнату Рагата.

Кейн, не помня себя от ужаса и отвращения, прыгнул. Он впился зубами в плечо Келемона — там, где код волка был наиболее нестабилен.

Раздался оглушительный звук, похожий на взрыв петарды в жестяной банке. Вспышка белого света ослепила всех.

Когда Кейн открыл глаза, он обнаружил, что снова парит под потолком. Его пиджак был на месте, цилиндр сидел ровно, а радужные гольфы исчезли, как страшный сон.

На полу, посреди обломков бархатного постамента, сидел Королёр. Обычный Королёр. В своей мантии, с растерянным выражением лица.

– Ох... – пробормотал он, потирая голову. – Мне приснился такой странный сон. Там были волки... и я почему-то очень любил радужную одежду...

– Королёр! – Кейн бросился к нему, обнимая его (насколько это возможно для летающего глаза). – Ты вернулся! Ты снова безумен и бесполезен! Я так счастлив!

– А где... где тот большой господин? – Королёр огляделся. – Он обещал мне показать свою... коллекцию косточек.

Кейн содрогнулся.

– Его нет. Он удален. Аннигилирован. Забыт!

Он посмотрел в угол комнаты. Там, среди обрывков кода, стоял Джекс. Он вертел в руках ту самую записку Королёра.

– Значит, «няшный фурри», да? – Джекс хитро посмотрел на Кейна. – Знаешь, Кейн, я заснял твое превращение на внутреннюю камеру. Твои гольфы были просто отпад. Думаю, Помни и Зубл с удовольствием посмотрят это на вечернем сеансе.

– Джекс, не смей! – Кейн бросился к нему. – Я удалю тебя! Я отправлю тебя в подвал!

– Попробуй, Кейни-тян, – Джекс подмигнул ему и выскочил из комнаты, размахивая запиской. – Попробуй поймать своего хорошего мальчика!

Кейн закричал от ярости и полетел за ним. Рагата помогала Королёру встать, Помни осторожно заглядывала в комнату, боясь увидеть остатки «волчьего гона».

Цирк возвращался к своей привычной, хотя и не менее безумной жизни. Но где-то в глубине системных логов навсегда осталась запись о том, как великий конферансье Кейн однажды надел радужные гольфы ради спасения друга.

А в самой дальней, заброшенной части кода, куда не заглядывал даже Кейн, послышался тихий, едва уловимый рык. Келемон не исчез окончательно. Он просто ждал. Ведь в каждом цифровом мире всегда найдется место для того, кто захочет стать «плохим волчонком».

– Только не гольфы... – прошептал Кейн, засыпая в ту ночь в своем кабинете. – Пожалуйста, только не радужные гольфы...

Но в его сне снова появился Балди с линейкой, и где-то вдалеке нежно завыл невидимый волк, призывая свою стаю к новому, непристойному уроку биологии. Безумие в Цирке продолжалось, и на этот раз Кейн знал: он никогда не сможет забыть вкус этой шерстяной свободы.