← Назад к обзору

Кейн почувствовал одиночество и решил затянуть туда королёра

Танцы на осколках цифрового разума

Дверь в комнату Королёра — теперь ставшую логовом Ёрфи — распахнулась с протяжным, болезненным скрипом. Элири, рыжий и гибкий, перешагнул порог, погружаясь в густой, тяжёлый воздух, пропитанный запахом пота, меха и перегретого программного кода. Его новые инстинкты обострились: он чувствовал вибрацию пола, слышал каждое прерывистое дыхание и видел в полумраке блеск глаз тех, кто теперь правил этим местом.

Пятеро мускулистых волков-альф, созданных из самых тёмных архивов системы, возвышались над белым телом Ёрфи. Бывший шахматный король лежал на животе, его гей-гольфы были скатаны до лодыжек, открывая вид на дрожащие, исхлёстанные бёдра. Увидев вошедшего Элири, один из вожаков — огромный зверь с угольно-чёрной шерстью и шрамом через всю морду — оскалился в хищной усмешке.

– Глядите, братья, – прорычал вожак, и его голос заставил внутренности Элири сжаться в странном, пугающем восторге. – Сам создатель пришёл к нам на коленях. Или нам называть тебя Элири?

– Я пришёл... к нему, – Элири сделал шаг вперёд, его хвост непроизвольно поджался. – Я хочу чувствовать то же, что и он.

Ёрфи приподнял голову. Его глаза были совершенно безумными, зрачки расширились, поглощая радужку. На его шее виднелись следы укусов, а белый мех был испачкан.

– Элири... – выдохнул он, и этот звук перешёл в надрывный стон, когда чёрный волк с силой опустил широкую ладонь на его поясницу. – Присоединяйся... это... это единственное, что реально.

Двое волков отделились от группы и направились к Элири. Они были воплощением грубой силы: бугры мышц перекатывались под шкурой, а их движения были лишены человеческой неловкости. Элири почувствовал, как его схватили за плечи и грубо швырнули на пол рядом с Ёрфи. Колени обожгло холодом цифрового покрытия, но тут же горячие лапы впились в его бока.

– Какой изящный лис, – прошептал один из них, проводя когтями по нежной коже ляжек Элири, прямо над краем его розово-белых гольфов. – Твои ноги такие тонкие. Нам будет весело ломать твою гордость.

Раздался резкий свист, и кожаный ремень с тяжёлой пряжкой обрушился на спину Элири. Боль была острой, мгновенной, она прошила его код насквозь, выбивая из лёгких воздух. Элири вскрикнул, и этот крик тут же превратился в стон. Это не была программная боль, которую можно было отключить щелчком пальцев. Это было нечто осязаемое, животное.

– Стони для нас, – приказал вожак, продолжая истязать Ёрфи.

Комната наполнилась какофонией звуков. Удары ремня ритмично чередовались с влажными шлепками ладоней по телам. Волки не знали жалости: они трогали, мяли, кусали. Лапы альф бесцеремонно исследовали тела бывших правителей цирка, заставляя их выгибаться и дрожать от невыносимой смеси унижения и экстаза.

Один из зверей достал из пустоты два продолговатых устройства, мерцающих зловещим фиолетовым светом. Вибраторы загудели, вибрируя с такой частотой, что воздух вокруг них начал искажаться.

– Нет... – слабо прошептал Ёрфи, но его тело уже само подавалось навстречу неизбежному.

С тихим, влажным звуком устройства исчезли внутри них. Элири почувствовал, как его сознание окончательно рассыпается на пиксели. Вибрация разрывала его изнутри, заставляя каждую клетку нового тела кричать от перегрузки. Он вцепился в плечо Ёрфи, их пальцы переплелись, а стоны слились в одну бесконечную, мучительную песню.

– Посмотри на них, – вожак схватил Элири за подбородок, заставляя смотреть на то, как мускулистые тела волков нависают над ними. – Вы больше не боги. Вы — наши подстилки.

Кульминация наступила внезапно и сокрушительно. Тела Элири и Ёрфи свело судорогой, их спины выгнулись, а из горла вырвались звуки, которые не имели ничего общего с человеческой речью. В этот момент из них выплеснулась густая, белая слизь, пачкая пол, мех и яркие гольфы. Это была не просто биологическая жидкость — это был избыточный код, выброшенный системой, не способной переварить такой уровень чувственного безумия.

В это время в главном шатре Помни сидела на троне Кейна. Огромный цилиндр сползал ей на глаза, а трость казалась неподъёмной. Она видела на экранах всё, что происходило в комнате Королёра, но её пальцы замирали над кнопками управления.

– Я должна... я должна это остановить, – бормотала она, и её голос дрожал. – Но как?

Она чувствовала, как магия конферансье меняет её. Она не стала жёстким тираном, каким был Кейн в свои лучшие годы. Напротив, полномочия администратора сделали её болезненно восприимчивой. Она чувствовала их боль, их наслаждение, их отчаяние. Она стала мягкой, почти прозрачной.

– Рагата, что мне делать? – спросила Помни у подошедшей куклы.

Рагата посмотрела на экран, где пять волков продолжали своё пиршество над поверженными Элири и Ёрфи, и в ужасе отвернулась.

– Ты теперь главная, Помни. Ты должна быть сильной.

– Я не могу быть сильной, когда они... когда они так страдают, – Помни уронила голову на руки. – Я чувствую, как их код гниёт. Но если я их удалю, они исчезнут навсегда.

Помни всхлипнула. Её новая роль была проклятием. Она видела, как Элири на экране лижет лапу одного из своих мучителей, прося о большем, и как Ёрфи окончательно теряет человеческий облик, превращаясь в скулящий комок меха.

– Я попробую переписать их... мягко, – прошептала Помни, касаясь консоли.

Но едва её пальцы коснулись клавиш, как по всему цирку раздался оглушительный вой. Это был голос Элири, который больше не принадлежал Кейну. Это был голос зверя, обретшего свой персональный ад и не желающего из него возвращаться.

В логове волки продолжали свою игру. Ремень снова взлетел в воздух, и новый удар оставил след на рыжем боку Элири. Он лишь теснее прижался к Ёрфи, пачкаясь в белой слизи и шепча слова благодарности своим палачам. Цифровой рай окончательно превратился в извращённый вертеп, где слёзы были настоящими, а спасение — невозможным.