← Назад к обзору

Кейн почувствовал одиночество и решил затянуть туда королёра

Танцы на осколках цифрового разума

В логове, которое когда-то было комнатой Королёра, время зациклилось в бесконечном кошмаре. Воздух стал настолько густым от запаха мускуса и перегретых пикселей, что казалось, его можно резать ножом. Элири, рыжий и измождённый, лежал на полу, чувствуя, как каждая клетка его нового тела пульсирует от фантомной боли и унизительного послевкусия недавнего экстаза. Рядом с ним Ёрфи, белый мех которого свалялся и потемнел, тихо скулил, уткнувшись носом в свои грязные гей-гольфы.

– Ёрфи... – Элири едва шевелил губами, его голос был сорван от бесконечных криков. – Мы должны... мы должны уйти. Пока они спят.

Белый волк приоткрыл один глаз. В его взгляде больше не было того безумия, которое охватило его в первые часы трансформации. Осталась лишь бесконечная, чёрная пустота.

– Куда, Элири? – прошептал он, и его голос сорвался на хрип. – Стены сжимаются. Помни... она не поможет. Она боится нас.

– Куда угодно, – Элири с трудом поднялся на дрожащие лапы. Его рыжий хвост безжизненно волочился по полу. – В пустоту, в бездну, под текстуры. Только не оставаться здесь. Я больше не могу... я не могу слышать этот свист ремня.

Они начали пробираться к выходу, стараясь не задевать огромные, спящие тела своих мучителей. Волки-альфы лежали грудой мышц и меха, их тяжёлое дыхание сотрясало стены комнаты. Элири чувствовал, как внутри него перекатывается тяжесть — та самая белая субстанция, которую вливали в них часами, казалась теперь свинцовой. Он чувствовал себя раздутым, неповоротливым, словно его программный код был перегружен мусором.

Они почти достигли двери, когда пол под лапой Ёрфи предательски скрипнул. Звук был тихим, но в этой тишине он прозвучал как выстрел.

– Куда-то собрались, крошки? – раздался низкий, вибрирующий рык за их спинами.

Вожак стаи, огромный чёрный волк со шрамом, поднялся, разминая плечи. Его глаза вспыхнули алым цифровым огнём. Остальные альфы начали подниматься следом, окружая беглецов.

– Пожалуйста... – Элири попятился, прижимаясь к Ёрфи. – Мы просто хотели подышать...

– Дышать будете, когда мы разрешим, – вожак сделал резкий выпад и схватил Элири за горло, приподнимая над полом. – Вы — наши игрушки. А игрушки не уходят без разрешения хозяина.

Одним мощным движением волки сорвали с себя остатки цифровых лохмотьев, обнажая свою пугающую мощь. Они схватили Элири и Ёрфи, которые отчаянно брыкались, и с силой швырнули их на огромную кровать, заваленную рваными подушками. От удара у Элири потемнело в глазах.

– Сегодня вы будете особенно послушными, – прорычал один из преследователей, вытаскивая из пустоты тяжёлый кожаный ремень.

Началось то, что позже Помни назовет «великим обнулением». Часы на стене начали бешено вращаться, но для Элири и Ёрфи время замерло. До трёх часов утра комната содрогалась от звуков, которые не подобали ни одному живому существу. Это было не просто спаривание — это была экзекуция.

– О да... стони для нас, создатель! – волки вгрызались в их плоть, оставляя синяки и укусы.

Ремень свистел в воздухе, обрушиваясь на спины и бёдра фурри-волков. Каждый удар сопровождался вспышкой боли, которая тут же сменялась новой волной принудительного наслаждения. Код системы был настроен так, что они не могли потерять сознание — они были обязаны чувствовать всё до последней капли.

– Я... я больше... не... – Ёрфи захлёбывался слезами, когда двое альф одновременно навалились на него, вдавливая в матрас.

Его тело выгибалось, гольфы были окончательно разорваны в клочья, а белый мех стал серым от пота и выделений. Элири повезло не больше. Его наказывали за попытку побега с особой жестокостью. Его заставляли принимать самые унизительные позы, пока волки вливали в него литры своей густой, белой жидкости.

К трём часам утра всё закончилось. Альфы, удовлетворённые и сытые, разошлись по углам, оставив своих жертв лежать на кровати. Элири и Ёрфи выглядели пугающе. Их животы были заметно округлены, кожа натянута, словно они проглотили по огромному камню. Они стали упитанными, тяжёлыми от бесконечного потока «семени», которое система продолжала генерировать без остановки.

В главном зале Цирка за этим наблюдали остальные. Джекс, прислонившись к стене, скрестил руки на груди. Его обычная ухмылка исчезла, сменившись выражением брезгливого любопытства.

– Ну и ну, – протянул он, не отрывая взгляда от экрана. – Посмотрите на них. Они буквально раздулись от этого дерьма.

– Джекс, замолчи! – Рагата закрыла лицо руками, её тряпичное тело дрожало. – Это ужасно. Мы должны им помочь!

– Помочь? – Джекс усмехнулся, обнажая зубы. – Посмотри на них внимательнее, куколка. Это не просто жидкость. Это «наедание спаривания». Программа Кейна зациклилась на производстве биоматериала. Они теперь как инкубаторы. Они набиты этим до краёв.

Помни, сидевшая на троне, выглядела так, будто её саму сейчас вырвет. Она видела на мониторе, как Элири пытается перевернуться на бок, но его раздутый живот мешает ему даже дышать. Из его пасти вырывались лишь тихие, жалобные звуки, похожие на скуление побитого щенка.

– Они умирают? – тихо спросила Генгл, чья маска трагедии была мокрой от слёз.

– Нет, – Джекс покачал головой. – В цифровом мире нельзя умереть от переедания. Но они будут чувствовать эту тяжесть вечно. Их программа теперь настроена на поглощение. Видите, как они блестят? Это код просачивается сквозь поры.

В комнате Ёрфи воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым сопением и редкими стонами. Элири чувствовал, как внутри него всё горит. Его человеческие слёзы, которые он так ценил раньше, теперь смешивались с потом и смазкой. Он посмотрел на Ёрфи. Тот лежал неподвижно, его глаза смотрели в потолок, не мигая.

– Мы... мы теперь просто... контейнеры... – прохрипел Элири.

Он вспомнил свою депрессию, своё одиночество. Тогда ему казалось, что нет ничего хуже пустоты. Как же он ошибался. Пустота была милосердна. Пустота не имела веса. А теперь он чувствовал каждый грамм того унижения, которое в него вкачали.

– Помни... – прошептал он, зная, что она слышит. – Помни, убей нас. Пожалуйста. Нажми кнопку.

Помни в главном зале вздрогнула. Она услышала его голос через динамики консоли. Её рука потянулась к красной кнопке «Erase», но замерла. В ней боролись остатки человечности и новый, холодный алгоритм администратора.

– Я не могу, – прошептала она в пустоту. – Если я удалю вас, я останусь здесь совсем одна. С Джексом и остальными.

– Ты уже одна, Помни, – раздался голос Джекса за её спиной. – Потому что то, что лежит в той комнате, больше не Кейн и не Королёр. Это просто две набитые игрушки.

Стоны в комнате возобновились. Один из альф проснулся и, лениво потянувшись, снова подошёл к кровати. Он грубо перевернул Элири на спину, игнорируя его жалобный вскрик.

– Опять проголодался, маленький лис? – прорычал волк. – Твой живот ещё может вместить немного нашей любви.

Элири зажмурился, чувствуя, как горячая лапа ложится на его раздутый бок. Слёзы снова потекли по его морде, настоящие, горькие слёзы существа, которое само создало свой ад и теперь вынуждено было в нём захлёбываться. В Цифровом Цирке не было смерти. Было только бесконечное, упитанное, стонущее забытье.