Кейн превратил королёра в фурри но что то пошло не так..
Агония в пустоте и неоновый шприц
Ночь в Цирке никогда не была настоящей. Это была лишь смена освещения, программная имитация покоя, за которой скрывался гул серверов. Но для Кейна эта ночь превратилась в бесконечный цикл кошмара. Его челюсть мелко дрожала, а глаза-шары то и дело расфокусировались. Он не мог перестать думать о том, что видел в Большом Замке.
– Это просто баг. Это просто визуальная ошибка, – шептал он себе под нос, поправляя цилиндр, который теперь казался ему непосильно тяжелым. – Я — Кейн! Я контролирую всё! Я могу стереть этот замок одним щелчком пальцев!
Но он не стирал. Что-то болезненное, почти человеческое любопытство и жгучее чувство вины тянули его обратно. Он должен был убедиться, что Королёр — или то, во что он превратился — всё ещё там.
Когда Кейн вновь переступил порог замка, тяжелый запах гнили ударил в его несуществующий нос с новой силой. В зале было темно, лишь тусклые искры летали в воздухе, словно умирающие светлячки. В центре, прямо на холодном каменном полу, кто-то шевелился.
– Ёрифи? – позвал Кейн, и его голос сорвался на фальцет.
Существо обернулось. Это был он, но от прежнего дерзкого волка не осталось и следа. Его глаза были абсолютно пустыми — две бездонные черные дыры, в которых не отражался свет. В них больше не было ни ярости, ни власти, ни даже безумия. Только бесконечная, высасывающая душу пустота.
– Давай... давай лечиться... – прохрипел Ёрифи.
Его голос звучал так, будто тысячи сухих листьев терлись друг о друга. И тогда он пополз.
Кейн задохнулся от ужаса. Тело Ёрифи было буквально разорвано на куски, которые едва держались вместе на тонких нитях цифрового кода. Он волочил за собой заднюю часть туловища, оставляя на полу след из черной слизи и битых пикселей. Мышцы, оголенные и ярко-красные, судорожно сокращались при каждом движении.
– Стой! Не подходи! – Кейн попятился, выставив перед собой трость.
Из пустых глазниц волка внезапно начали выползать жирные белесые черви. Они извивались, падая на оголенные мышцы и вгрызаясь в них. Ёрифи не кричал. Он продолжал ползти, устремив свой мертвый взор на Кейна.
В стороне, у стены, Кейн заметил одного из стражей. Тот был еще в более ужасном состоянии. С него полностью содрали шерсть, оставив лишь розовую, влажную кожу, сквозь которую просвечивали вены. Страж дрожал всем телом, его взгляд был затуманен болью. Он едва заметно приподнял лапу, пытаясь дотянуться до Кейна.
– По... мо... ги... – беззвучно шевельнули его губы.
Кейн замер, парализованный жалостью и отвращением.
– Бедный мой друг... что же я наделал? – прошептал конферансье, глядя на то, как другие волки, такие же истерзанные, подхватили облезлого стража под руки и потащили его в боковую комнату, откуда доносились звуки капающей жидкости.
Но Ёрифи не останавливался. Он был уже в паре шагов. Запах разложения стал невыносимым, Кейн видел, как пульсирует каждая жилка на его оголенных лапах. Черви из глазниц потянулись к Кейну, словно чувствуя тепло его программного ядра.
– Уйди! Сгинь! – Кейн закричал и, не помня себя от ужаса, телепортировался прочь.
Он материализовался в своей комнате и рухнул на пол. Его тело били конвульсии. Он обхватил себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону.
– Это не я... это не моё шоу... – всхлипывал он, вжимаясь в стену. – Королёр, вернись... пожалуйста, вернись к своим подушкам...
Утро застало его в состоянии полного нервного истощения. Кейн не стал дожидаться, пока игроки проснутся. Он буквально вытащил их из кроватей, материализовав всех в главном зале Цирка.
– Слушайте меня все! – Кейн кричал, и его голос дрожал от сдерживаемых слез. – Вы должны пойти со мной! Прямо сейчас! Я видел... я видел ад! Ёрифи... он гниет заживо! С них сдирают кожу! Там черви! Настоящие черви в цифровом мире!
Джекс, стоящий в пижаме и с полупустой чашкой кофе, недовольно поморщился.
– Кейн, чувак, пять утра. Какая кожа? Какие черви? Ты что, пересмотрел старых хорроров на заброшенных серверах?
– Это правда! – Кейн схватил Рагату за плечи и начал трясти. – Рагата, ты же добрая! Ты должна помочь! Он ползал... он просил лечения!
Рагата осторожно высвободилась, её лицо выражало глубокую озабоченность.
– Кейн, ты пугаешь нас. Помни вчера сказала, что ты выглядишь неважно. Может, мы просто пойдем и посмотрим, чтобы ты успокоился?
– Да! Пойдемте! – Кейн щелкнул пальцами.
Вспышка — и они снова у замка. Но на этот раз всё было иначе. Не было тяжелых ворот, не было запаха гнили. Замок казался пустым и вымершим. Когда они вошли в главный зал, там не оказалось ни трона, ни дыбы, ни изуродованных тел.
Посреди пустого зала, на идеально чистом полу, лежал один-единственный предмет. Огромный шприц, наполненный густой неоновой жидкостью, которая светилась ядовито-зеленым светом. Рядом с ним валялась пустая ампула с надписью «ДОЗА».
– Ну и? – Джекс развел руками. – Где твой расчлененный волк? Я вижу только какой-то гигантский реквизит для больничного квеста. Кейн, ты нас разыгрываешь?
– Нет... он был здесь... я клянусь... – Кейн подлетел к шприцу, его руки дрожали.
Внезапно из густой тени в углу, хотя из окон лился яркий утренний свет, начала медленно выдвигаться голова. Это был тот самый рыжий волк-весельчак. Но его лицо... оно было застывшим в неестественной, слишком широкой улыбке, которая обнажала слишком много зубов.
Вместо глаз у него были пустые глазницы, из которых валил густой, тяжелый серый дым. Дым струился по его морде, стекая на пол и заполняя пространство вокруг.
– Хотите... полечиться? – прошептал рыжий волк.
Его голос не принадлежал живому существу. Это был хор сотен искаженных голосов, шепчущих в унисон.
– О боже... – Помни попятилась, её лицо побледнело. – Что это такое?
– БЕЖИМ! – закричал Кейн.
На этот раз никто не спорил. Игроки бросились к выходу так быстро, как только могли. Даже Джекс, чья наглая ухмылка мгновенно испарилась, бежал впереди всех. Они выскочили из замка и не останавливались, пока не достигли центральной площади Цирка.
Кейн, оказавшись в безопасности, тут же бросился к своим панелям управления. Он лихорадочно перелистывал все сайты, все логи системы, все скрытые файлы кода. Он искал хоть какое-то упоминание об этом рыжем волке, о шприцах, о Ёрифи.
– Ничего... – шептал он, ударяя кулаком по виртуальному экрану. – Ничего! Система говорит, что в замке пусто! Она говорит, что Королёр находится в своей комнате в состоянии сна! Но я же видел его! Мы все его видели!
Он обернулся к остальным. Игроки стояли кругом, тяжело дыша.
– Кейн, что происходит? – спросила Зубл, чей голос впервые звучал не злобно, а испуганно. – Кто этот рыжий? И почему у него дым вместо глаз?
– Я не знаю! – Кейн сорвался на крик. – Я ничего не знаю! Я создал это шоу, но теперь оно создает само себя!
Он стал агрессивным. Когда Гангл попыталась подойти к нему, чтобы утешить, он грубо оттолкнул её.
– Отойди! Вы все... вы все просто текстуры! Если я не могу найти ошибку, значит, ошибка — это вы!
Кейн начал метаться по Цирку, выкрикивая команды, которые не работали. Его тревога росла с каждой минутой. Он видел тени там, где их не должно было быть. Ему казалось, что за каждым углом стоит рыжий волк с пустыми глазницами и ждет момента, чтобы предложить ему «дозу».
– Шоу... должно... продолжаться... – бормотал Кейн, забившись в угол своей комнаты и глядя на свои дрожащие руки. – Но кто теперь ведет это шоу?
Он знал, что следующей ночью он снова пойдет в замок. Потому что зов этой неоновой жидкости и шепот из дымных глазниц стали громче, чем его собственный голос. Цирк перестал быть тюрьмой для игроков. Теперь он стал анатомическим театром, где главным экспонатом был сам Создатель.