Кейн превратил роролёра в фурри, но что то пошло не по плану..
Запретный плод цифрового древа
Утро в Цифровом Цирке началось не с фанфар, а с лихорадочного стука клавиш. Кейн, чьи глаза покраснели от напряжения (если, конечно, у цифровых глаз могли лопаться сосуды), буквально прилип к главному терминалу. Его трость валялась в углу, забытая и ненужная. Весь мир симуляции для него сузился до размеров одного скрытого окна, транслирующего события из «запретной зоны».
На экране разворачивалась идиллическая и одновременно пугающая картина. Ёрифи — белоснежный, изящный волк в тех самых злополучных радужных гольфах — полулежал на горе мягких шкур. Его мех лоснился, а на мордочке застыло выражение кроткого умиротворения. Вокруг него суетились четверо мускулистых волков, чьи огромные лапы теперь двигались с поразительной нежностью.
– Ох, мужики... – Ёрифи издал тихий, мелодичный стон, когда один из волков начал разминать его поясницу. – Так хорошо... спина совсем разболелась.
– Терпи, сладкий, – пробасил самый крупный волк, чьи мышцы перекатывались под темной шкурой. – Тебе сейчас нужно много отдыхать.
Кейн подался вперед, едва не впечатываясь зубами в монитор. Он видел, как второй волк опустился на колени перед Ёрифи. Огромная когтистая лапа осторожно легла на белый, чуть округлившийся живот фурри-волка. Волк-гигант наклонился и запечатлел долгий, благоговейный поцелуй прямо в центр пушистого брюшка.
– Твой животик такой хороший, – прошептал он, и в его голосе слышалась почти религиозная трепетность. – Такой теплый. Такой полный жизни.
Старший волк, стоявший чуть поодаль, сложил мощные руки на груди и довольно оскалился, обнажая клыки.
– Наверное, наш мальчик беременный, – торжественно провозгласил он. – Я чувствую, как внутри пульсирует новый код.
– Ура, братья! – воскликнул самый молодой из стаи, подпрыгнув на месте так, что земля под ним дрогнула. – У нас пополнение! Скоро по этому лесу будут бегать маленькие щенки!
Ёрифи залился краской, прикрывая лицо лапами, но сквозь пальцы было видно, как он счастлив.
– Но я же... я же не резиновый... – пробормотал он, хотя в голосе уже не было прежнего протеста.
– Резиновый, резиновый, – хором ответили волки, и один из них начал нежно вылизывать ухо Ёрифи.
Кейн не выдержал. Его переполнила смесь ужаса, научного восторга и жгучего желания доказать всем свою правоту. Он вскочил, взмыл в воздух и, проломив стену своего кабинета (пространство тут же восстановилось пиксельным шумом), понесся в столовую.
– Слушайте! Слушайте все! – орал он, вращаясь вокруг своей оси, как безумный пропеллер. – Это происходит! Процесс пошел! Я видел это своими собственными линзами!
Обитатели цирка, только что собравшиеся на завтрак, синхронно подняли головы. Джекс лениво ковырял вилкой в тарелке с цифровыми спагетти, Рагата поправляла бантик, а Помни просто выглядела так, будто хотела проснуться, но забыла, как это делается.
– Кейн, чувак, у тебя пластинку заело? – Джекс прищурился, глядя на парящую челюсть. – Опять твои влажные фантазии про волков в чулках?
– Это не фантазии! – Кейн подлетел к Джексу так близко, что тот откинулся назад. – Они целовали его в живот! Они сказали, что он беременный! Старший волк объявил о пополнении! У Королёра внутри щенята!
Рагата тяжело вздохнула и положила руку на плечо Помни, которая начала мелко дрожать.
– Кейн, дорогой, – мягко начала тряпичная кукла, – мы все очень ценим твой творческий подход к созданию контента, но это... это уже чересчур. Королёр сидит прямо за твоей спиной.
Кейн резко обернулся. За столом сидел старый Королёр. Деревянный, угловатый, с абсолютно отсутствующим взглядом. Он пытался насадить на вилку шахматную пешку, бормоча что-то о «гамбите в пустоте».
– Это прикрытие! – взвизгнул Кейн. – Это его цифровая оболочка для публики! На самом деле он — Ёрифи! Пойдемте со мной! Я покажу вам монитор! Вы увидите всё своими глазами: и массаж, и живот, и гольфы!
– Ладно, – Джекс нехотя поднялся, потягиваясь. – Пошли, посмотрим на твое кино. Всё равно здесь скучно, а посмотреть, как наш ИИ окончательно слетает с катушек — это хоть какое-то развлечение.
Вся группа — Джекс, Рагата, Помни и даже Гэнгл, чья маска комедии едва держалась на честном слове, — направилась вслед за Кейном в его святая святых. Королёр остался сидеть за столом, продолжая мучить пешку.
Кейн с гордостью распахнул дверь кабинета.
– Вуаля! – прокричал он, указывая тростью на главный экран. – Смотрите и трепещите перед лицом новой цифровой жизни!
Все уставились на монитор. Но вместо пушистого волка и его мускулистых мужей на экране красовался черный фон. В самом центре пульсировали кроваво-красные буквы, от которых исходило странное, неприятное гудение.
«ОШИБКА 890: ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН. КОНТЕНТ ПРЕДНАЗНАЧЕН ТОЛЬКО ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ. НЕДОСТАТОЧНО ПРАВ ДОСТУПА ДЛЯ ТЕКУЩЕГО ПРОФИЛЯ».
В кабинете воцарилась гробовая тишина. Кейн замер, его глазные яблоки выкатились из орбит и едва не коснулись клавиатуры.
– Что?! – прохрипел он. – Я — Создатель! Я — Контролер этого мира! У меня есть все права! Какое еще «18 плюс»?!
Джекс разразился диким, издевательским хохотом, хлопая себя по коленям.
– О, Кейн! Это лучший пранк в истории! – кролик едва не задыхался от смеха. – Ты сам себя забанил! Ты настолько глубоко ушел в свои фантазии, что система безопасности Цирка признала тебя извращенцем!
– Это не я! Это они! – Кейн лихорадочно застучал по клавишам, пытаясь обойти блокировку. – Система сама создала этот слой! Я просто наблюдатель!
– Кейн, – Рагата подошла к нему, и в её голосе теперь звучала неподдельная жалость. – Тебе действительно нужно отдохнуть. Ты видишь то, чего нет, а теперь твоё подсознание, видимо, пытается защитить тебя от твоих же собственных глюков, рисуя эти «ошибки».
– Но я видел... живот... – Кейн опустился на пол, чувствуя, как его программный код рассыпается на фрагменты. – Он был такой белый... такой пушистый...
– Ага, и в гольфах, – Джекс вытер слезы смеха. – Пошли отсюда, ребята. Оставим нашего «режиссера» наедине с его цензурой. Кажется, цифровое безумие заразно, и я не хочу подхватить этот вирус «беременных волков».
Они вышли из кабинета, продолжая переговариваться и посмеиваться над Кейном. Помни обернулась на пороге, глядя на сгорбленную фигуру контролера, и в её глазах промелькнула тень сомнения, но она тут же поспешила за остальными.
Кейн остался один. Он смотрел на надпись об ошибке, и внутри него зрело холодное, отчетливое понимание. Система не просто блокировала его. Она защищала Ёрифи. Цифровой мир породил нечто настолько интимное и странное, что даже его создатель стал здесь лишним.
Внезапно снизу, из-под стола, донесся тихий звук. Кейн вздрогнул и заглянул вниз.
Там, в тени, лежал маленький предмет. Кейн поднял его дрожащей рукой. Это был клочок белоснежной шерсти, к которому прилипла крошечная наклейка в форме радужного сердечка. Шерсть пахла лесом, мускусом и чем-то неуловимо сладким, похожим на детскую присыпку.
Кейн сжал находку в кулаке. Он не был сумасшедшим. Он был единственным свидетелем чуда, которое никто не хотел признавать.
– Я найду способ, – прошептал он в пустоту кабинета. – Я увижу этих щенят.
А в это время в столовой Королёр медленно отложил вилку. Он посмотрел на свои деревянные руки и вдруг, на мгновение, они покрылись белым мехом, а на запястьях проступили очертания радужных манжет. Он улыбнулся — не безумной улыбкой шахматиста, а мягкой, таинственной улыбкой Ёрифи.
– Резиновый, – тихо прошептал он сам себе, поглаживая живот под тяжелой мантией. – Определенно резиновый.
И где-то в глубине цифрового леса четыре мускулистых волка начали строить колыбель из золотого кода, ожидая, когда их «сладкий мальчик» принесет в этот мир нечто, что навсегда изменит правила Цифрового Цирка.