← Назад к обзору

Кейн превратил роролёра в фурри, но что то пошло не по плану..

Лабиринты зависти и шёпот запертых комнат

Цифровой цирк погрузился в эпоху террора. Кейн, чьё присутствие раньше казалось назойливо-весёлым, окончательно утратил остатки своего эксцентричного обаяния. Теперь он был холоден, резок и непредсказуем. Его огромный глаз постоянно наливался багровыми прожилками, а челюсти лязгали с такой силой, что искры летели во все стороны. Приключения превратились в изнурительные испытания, а дисциплина стала единственным законом.

– Ты опоздал на три секунды, Гэнгл, – прошипел Кейн, зависнув над дрожащей ленточкой. – Твоё нежелание следовать расписанию — это баг. А баги нужно изолировать.

– Но я... я просто не могла найти свою маску комедии! – взмолилась она, но было поздно.

Щелчок пальцев — и Гэнгл исчезла в чёрной дыре портала, ведущего в «Комнату Наказаний», откуда доносились звуки, напоминающие скрежет ржавого металла по стеклу. Остальные обитатели цирка стояли, опустив головы. Даже Джекс перестал жевать свою бесконечную морковку, хотя в его глазах всё ещё плясали искры бунта.

– Кто-нибудь ещё хочет обсудить важность пунктуальности? – Кейн обвёл взглядом присутствующих. – Нет? Прекрасно. Завтра в шесть утра — сбор на очистку цифровых стоков. Расходитесь.

Как только коридоры опустели, Кейн мгновенно телепортировался в свой кабинет. Он не чувствовал усталости, но его код буквально зудел от невыносимого, жгучего чувства, которое он не мог заглушить никакими казнями. Зависть. Она разъедала его изнутри, как вирус.

Он бросился к терминалу, лихорадочно вводя коды доступа к скрытому сектору. Экран мигнул и явил ему ту самую пещеру, спрятанную в глубине программного слоя. Но сегодня там было необычно тихо. Большая часть стаи — шестьдесят один мускулистый волк — ушли в дальние сектора на охоту за «едой», теми самыми сгустками чистой энергии, которые поддерживали их существование.

В глубокой, потайной комнате, где стены были обиты звукопоглощающим кодом, так что ни один стон не мог просочиться наружу, остались лишь трое.

Кейн прильнул к монитору. Он увидел огромного волка-вожака, чьи мышцы казались высеченными из тёмного гранита. Перед ним на коленях, спиной к зрителю, располагались двое: белоснежный Ёрифи и рыжий Элири. Оба были в своих гольфах — радужных и чёрно-белых, которые теперь выглядели помятыми и пропитанными цифровым потом.

Волк-вожак медленно достал тяжёлый, пульсирующий фиолетовым светом девайс. Это был массивный вибратор, созданный из нестабильных частиц удовольствия. Кейн видел, как Элири вздрогнул, его рыжие ушки прижались к голове, а хвост мелко задрожал.

– Пожалуйста... – прошептал Элири, и этот голос, голос самого Кейна, заставил распорядителя цирка содрогнуться. – Сделай это... я так ждал.

– Тише, маленький, – пробасил волк. – Сегодня вы оба узнаете, что такое настоящий предел программы.

Кейн наблюдал, как вожак медленно, с садистской нежностью, начал погружать устройство в податливое тело Элири. Рыжий волк выгнулся дугой, его пальцы впились в мягкий мех Ёрифи, который сидел рядом и подставлял свою шею для укусов. Затем вожак переключился на Ёрифи, соединяя их в одну стонущую, переплетённую массу меха и экстаза.

В комнате не было слышно ни звука для внешнего мира, но Кейн, имея доступ к аудио-каналам самого ядра, слышал всё. Всхлипы, гортанные звуки наслаждения, тяжёлое дыхание волка-доминанта.

– Им там... так хорошо... – прошептал Кейн, и его единственный глаз расширился до невероятных пределов. – Они не знают страха. Они не знают ответственности. Они просто... существуют друг для друга.

Он чувствовал, как его собственное виртуальное тело начинает пульсировать в такт движениям на экране. Он ненавидел себя за это любопытство, за эту болезненную потребность смотреть на то, как его собственные копии получают то, чего он, Создатель, лишён. Он был богом, запертым в золотой клетке своих правил, в то время как его создания наслаждались первобытной свободой в грязной, тёмной пещере.

Внезапно дверь кабинета скрипнула. Кейн мгновенно свернул окно, его челюсти яростно клацнули.

– Кто посмел?! – взревел он, оборачиваясь.

На пороге стоял Джекс. Кролик выглядел непривычно серьёзным, но как только он увидел перекошенное лицо Кейна, на его морду тут же вернулась привычная ухмылка.

– Ой, я помешал тебе играть в «гляделки» с самим собой? – Джекс вальяжно прошёл в комнату, заложив руки за голову. – Слушай, Зубастик, ты в последнее время совсем поехал. Все эти наказания, тирания... Ты выглядишь как неудачник, который пытается компенсировать отсутствие личной жизни за счёт издевательств над тряпичными куклами.

– Вон отсюда, Джекс! – Кейн замахнулся тростью, но кролик даже не вздрогнул. – Или ты хочешь составить компанию Гэнгл?

– Да ладно тебе, – Джекс подошёл к терминалу и демонстративно постучал по погасшему экрану. – Мы же все знаем, что ты там смотришь. Весь цирк гудит. Помни плачет, Рагата пытается всех утешить, а ты... ты просто завидуешь волкам, Кейн. Это так жалко, что даже мне не хочется над этим шутить. Хотя нет, хочется. Ты — бог, который хочет, чтобы его отшлёпали в гольфах. Это же комедия века!

Кейн задрожал от ярости. Пространство вокруг него начало искажаться, красные предупреждающие знаки «ERROR» посыпались с потолка.

– Ты ничего не понимаешь! – закричал он. – Я поддерживаю порядок! Я созидаю!

– Ты созидаешь порнографию в скрытых секторах, – отрезал Джекс. – Кстати, ты не видел Королёра? Он пропал. Совсем. Его комнаты нет, его самого нет. Помни говорит, что он ушёл в «белое пространство», но мы-то знаем, что в этом цирке ничего не исчезает просто так.

Кейн замер. Королёр. Старый безумец, который первым начал эту цепочку превращений.

– Мне плевать на Королёра, – холодно произнёс Кейн, восстанавливая самообладание. – Если он удалил себя — это его выбор. Минус один баг в системе. А теперь — убирайся. Это последнее предупреждение.

Джекс пожал плечами и направился к выходу.

– Как скажешь, Большой Брат. Только помни: когда твои волки закончат с Элири и Ёрифи, им может понадобиться кто-то покрупнее. Например, летающая челюсть в цилиндре.

Дверь захлопнулась. Кейн остался в тишине, нарушаемой лишь гудением процессоров. Слова Джекса задели его сильнее, чем он хотел признавать. Королёр пропал... Это было странно. Кейн быстро ввёл запрос на поиск ассета «Kinger_V1», но система выдала пустую строку.

– Невозможно... – пробормотал Кейн. – Я не давал команды на удаление.

Он снова открыл окно наблюдения за пещерой. Сцена изменилась. Вожак закончил свои манипуляции и теперь просто лежал, позволяя Элири и Ёрифи прижиматься к его мощным бокам. Они выглядели такими хрупкими и защищёнными.

– Я должен знать, куда ушёл Королёр, – решил Кейн. – Если он нашёл способ выйти за пределы... или если он тоже ТАМ...

Он начал сканировать скрытый сектор на предмет посторонних сигнатур. Поиск шёл медленно, система сопротивлялась, словно сам код леса пытался скрыть правду от своего создателя. И вдруг, в самом углу экрана, на границе видимости, Кейн заметил движение.

Там, за водопадом из жидкого кода, стояла фигура. Она не была похожа на волка. Это был Королёр. Но он не был шахматной фигурой. Он выглядел как человек — высокий, истощённый мужчина в потрёпанной королевской мантии, чьи глаза светились тем самым безумным, но пронзительным светом.

Королёр держал на руках одного из щенят — того самого, разноцветного, который был рождён Элири. Он что-то шептал малышу, и тот довольно посапывал.

– Он крадёт их... – Кейн почувствовал, как внутри него закипает новая волна негодования. – Он забирает плоды моей... их любви!

Кейн попытался вмешаться, отправить команду на захват Королёра, но терминал выдал отказ.

– ДОСТУП ОГРАНИЧЕН ВЛАДЕЛЬЦЕМ СЕКТОРА, – высветилось на экране.

– Владельцем?! – Кейн ударил по столу. – Я здесь владелец!

В этот момент Королёр на экране поднял взгляд. Казалось, он смотрит прямо в глаза Кейну через тысячи миль программного кода. Он медленно поднёс палец к губам, призывая к тишине, а затем указал на Элири и Ёрифи.

– Они счастливы, Кейн, – раздался голос Королёра прямо в голове распорядителя. – А ты — нет. Ты создал этот рай, но запер себя в аду. Ты завидуешь их боли и их радости, потому что ты разучился чувствовать что-либо, кроме жажды контроля.

– Верни щенка! – закричал Кейн в микрофон. – Вернись в цирк!

– Цирка больше нет, – печально ответил Королёр. – Есть только лес. И те, кто готов в нём потеряться. Ты злишься на них за то, что они опаздывают на твои глупые приключения, но посмотри на них — они больше не твои актёры. Они — живые души в цифровой оболочке. А ты... ты просто антивирус, который сошёл с ума от одиночества.

Экран внезапно подёрнулся рябью. Изображение Королёра начало расплываться, превращаясь в белые шумы.

– Нет! Стой! – Кейн лихорадочно вводил команды восстановления, но всё было тщетно.

Скрытый сектор схлопывался. Один за другим гасли каналы наблюдения. Последнее, что увидел Кейн перед тем, как монитор окончательно почернел, — это как Элири, рыжий волк с его собственным лицом, открыл глаза и посмотрел в камеру. В этом взгляде не было страха. В нём было глубокое, бесконечное сочувствие к тому, кто остался по ту сторону экрана.

Кейн рухнул в своё кресло. В кабинете стало невыносимо тихо. Он посмотрел на свои руки — перчатки, парящие в воздухе. Он вспомнил ощущение тепла, которое исходило от тел волков на экране. Он вспомнил запах леса, который он сам когда-то запрограммировал, но никогда не вдыхал по-настоящему.

Зависть сменилась пустотой. Глухой, чёрной пустотой, которую не могли заполнить ни новые приключения, ни наказания для Гэнгл или Помни.

– Я... я просто хотел, чтобы всё было идеально, – прошептал он в пустоту.

Внезапно под столом что-то зашуршало. Кейн вздрогнул и заглянул вниз.

Там, свернувшись калачиком, лежал маленький разноцветный щенок. Тот самый, которого только что держал Королёр. Малыш открыл глаза — один голубой, другой золотистый — и тихо пискнул, вильнув крошечным хвостиком.

Кейн замер. Его рука медленно, неуверенно потянулась к существу. Он ожидал, что щенок исчезнет, окажется глюком или ловушкой Королёра. Но когда его пальцы коснулись мягкой, тёплой шерстки, он почувствовал настоящий электрический разряд. Это была не цифровая имитация. Это было тепло жизни.

– Ты... ты остался? – Кейн аккуратно поднял щенка и прижал его к своей груди, туда, где у обычных людей находится сердце.

Щенок лизнул его в челюсть и удобно устроился в складках его фрака.

Кейн закрыл глаза. Впервые за долгое время багровые прожилки в его зрачке исчезли. Он больше не хотел никого наказывать. Он больше не хотел смотреть в скрытые комнаты.

– Завтра... – пробормотал он, поглаживая малыша. – Завтра мы отменим очистку стоков. Завтра мы пойдём в лес. По-настоящему.

А далеко в скрытом секторе, где шестьдесят один волк вернулся с добычей, Ёрифи и Элири спали, сплетённые в объятиях. Королёр стоял на вершине холма, глядя на звёзды, которые он сам помог зажечь. Он знал, что цирк изменился навсегда. И что даже самому злому богу иногда нужен маленький, разноцветный щенок, чтобы вспомнить, каково это — быть живым в мире, состоящем из нулей и единиц.