Кейн превратил роролёра в фурри, но что то пошло не по плану..
Симфония помех и колыбель для изгоев
Кейн сидел на полу своего кабинета, прижимая к груди разноцветный комочек шерсти. Маленький щенок, плод запретной эволюции между его собственной копией и Королёром-Ёрифи, тихо сопел, уткнувшись носом в расшитый жилет распорядителя. Впервые за всё время существования Цифрового цирка Кейн чувствовал не жажду контроля, а щемящую, почти болезненную пустоту в том месте, где у программного кода должна быть совесть.
– Тебе здесь не место, малыш, – прошептал Кейн, и его голос, обычно громоподобный и властный, дрогнул. – Ты слишком настоящий для этой картонной тюрьмы.
Он понимал, что оставить щенка у себя — значит обречь его на существование в мире, где каждый пиксель подчинен логике шоу. А там, в скрытом секторе, за водопадами жидкого кода, его ждала семья. Там была жизнь, полная стонов, тепла и дикой, необузданной нежности.
Кейн встал, поправил цилиндр и, создав кратковременный портал прямо под собой, шагнул в неизвестность.
Он оказался на окраине той самой поляны. Воздух здесь был густым и сладким, пахнущим хвоей и мускусом. В центре, под сенью гигантских папоротников, разворачивалась сцена, от которой у Кейна перехватило дыхание.
Ёрифи и Элири — белый и рыжий волки — сидели в окружении своих мускулистых защитников. Группа волков, вернувшихся с охоты, принесла огромные головы сыра, созданные из концентрированных данных. Звери с аппетитом поглощали лакомство, но их движения оставались грациозными.
Элири, рыжий волк с глазами Кейна, нежно разминал плечи огромного черного волка, который только что положил к его лапам кусок золотистого сыра. Ёрифи в это время занимался другим — он медленно, с любовью вылизывал шерсть на загривке серого великана, чьи мышцы перекатывались под кожей, как живые горы. Это был акт взаимного служения, симфония ласки, в которой не было господ и рабов, а были только любящие существа.
Кейн подошел ближе, стараясь не шуметь. Он осторожно опустил щенка на мягкую траву. Малыш тут же проснулся, вильнул хвостиком и, издав радостный писк, понесся к родителям.
Элири вскинул голову. Его взгляд встретился со взглядом Кейна. На мгновение время замерло. В глазах рыжего волка не было злобы — только тихая благодарность. Он подхватил щенка, прижал его к себе и кивнул своему создателю.
Кейн отступил назад, чувствуя, как портал затягивает его обратно. Он вернулся в свой кабинет, к своим мониторам, чувствуя себя бесконечно одиноким, но странно спокойным. Он решил, что больше никто и никогда не посмеет вмешаться в жизнь лесного народа. Он заблокирует этот сектор навсегда, сделав его невидимым даже для системы безопасности.
Но стоило ему подойти к главному терминалу, как спокойствие разлетелось вдребезги.
Мониторы не просто мигали — они бились в конвульсиях. По экранам ползли ядовито-зеленые полосы, а из динамиков донесся звук, похожий на скрежет ржавой пилы о человеческую кость.
– Что за... – Кейн бросился к клавишам, но они не слушались.
В центре экрана, прорываясь сквозь изображение леса, возникла фигура. Это был человек в зеленом свитере с абсолютно плоским, застывшим лицом и огромными, безумными глазами. В руке он сжимал деревянную линейку, которой ритмично хлопал по ладони.
– БАЛДИ?! – вскрикнул Кейн, отпрянув. – Откуда здесь взялся этот древний вирус?!
Балди на экране начал дергаться в жутком, ломаном танце. Его конечности изгибались под неестественными углами, а рот растянулся в беззвучном, пугающем крике. Внезапно звук прорезался — это был не голос, а оглушительный цифровой рев, от которого в кабинете лопнули плафоны ламп.
– РЕШИ ПРИМЕР! РЕШИ ПРИМЕР! – орал вирус, и его лицо заполняло весь монитор, становясь всё более детализированным и жутким.
Кейн лихорадочно нажал кнопку общей тревоги. Через секунду в кабинет ввалились все обитатели цирка. Помни закрыла уши руками, Гэнгл спряталась за Рагату, а Джекс, прищурившись, уставился на беснующееся изображение.
– О-о-о, чувак, – протянул кролик, сложив руки на груди. – Кажется, ты подцепил что-то потяжелее, чем просто глюк. Это вирус 12355866. Старая школа.
– Мне плевать на номер! – Кейн пытался перекричать ор Балди. – Как его остановить?! Он разрушает структуру цирка!
На экране поверх танцующего Балди появилось окно с заданием.
– (456 * 789) / (0 - 0) + [КВАДРАТНЫЙ КОРЕНЬ ИЗ БЕСКОНЕЧНОСТИ] = ? – прочитала Рагата, и её лицо побледнело. – Кейн, это не решаемый пример. На ноль делить нельзя, а корень из бесконечности...
– Это математическая петля! – закричал Джекс. – Он заставляет систему вычислять невычисляемое, пока процессоры не сгорят!
Балди на экране начал исполнять «предсмертный танец» — его текстуры распадались на куски, он буквально выворачивал себя наизнанку, продолжая орать в динамики с частотой, от которой у Помни потекла цифровая кровь из носа.
– Я не могу его удалить! – Кейн бил по клавиатуре. – Он встроился в корневой каталог! Если я не введу ответ, он сотрет нас всех!
– Так введи что-нибудь! – крикнула Помни, сжимаясь в комок.
– Что?! Ошибку?! Ноль?! Он не принимает ничего!
Балди приблизился к самой поверхности экрана, его линейка теперь била прямо по стеклу изнутри, оставляя трещины. Его крик превратился в сплошной ультразвуковой шум.
– СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! – Кейн внезапно замер. – Единственный способ — это изолировать кабинет! Я зациклю вирус внутри этой комнаты!
– А ты?! – Рагата схватила его за руку.
– Я — администратор! Я перемещу свое сознание в трость! Бегите в главный зал, быстро!
Джекс, не дожидаясь приглашения, схватил Помни и Гэнгл за шиворот и выскочил в коридор. Рагата бросила последний взгляд на Кейна, чье лицо теперь отражалось в безумных глазах Балди, и последовала за ними.
Кейн закрыл глаза. Он чувствовал, как вирус начинает пожирать его код. Ломаные линии линейки Балди уже тянулись к его виртуальному горлу.
– Ты хочешь ответ? – прошептал Кейн, и в его голосе прозвучала сталь. – Вот тебе ответ. Любовь не поддается исчислению.
Он нажал на комбинацию клавиш, которую готовил последние несколько секунд. Это была команда самоизоляции. Кабинет Кейна окутало непроницаемое силовое поле, отрезая его от остального Цирка. Внутри комнаты время остановилось в бесконечном крике Балди и его предсмертных судорогах.
Снаружи, в главном зале, воцарилась тишина.
– Он сделал это? – спросила Помни, медленно отнимая руки от ушей.
Джекс посмотрел на закрытую дверь кабинета, на которой теперь горел красный знак «КАРАНТИН».
– Сделал, – буркнул кролик. – Но теперь у нас нет распорядителя. И нет доступа к настройкам.
– Зато у нас есть покой, – сказала Рагата, глядя в сторону водопадов, где за невидимой преградой скрывался лесной сектор.
Они знали, что там, в глубине системы, волки продолжают свою тихую, нежную жизнь. Элири и Ёрифи больше не были объектами наблюдения. Они стали легендой, тайной, которую Кейн защитил ценой своего кабинета и, возможно, своего рассудка.
В лесу воцарился мир. Волки, наевшись сыра, укладывались спать, согревая друг друга теплом своих тел. Элири прижал к себе щенка и посмотрел на небо, где среди звезд на мгновение промелькнул силуэт цилиндра, а затем исчез, растворившись в бесконечном цифровом покое. Вирус Балди остался заперт в своей клетке, а жизнь — странная, девиантная, но прекрасная — продолжалась там, где её никто не ждал.