← Назад к обзору

Кейн просто делает шоу для своих зрителей с королёром но что то пошло не так..

Волчья погибель в радужных гольфах

Прошло ровно 179 минут с того момента, как Кейн превратился в серую, безжизненную куклу. Время в Цифровом Цирке тянулось подобно густому сиропу, и каждый обитатель чувствовал, как реальность вокруг начинает капризничать, словно брошенный ребенок. Когда таймер на сетчатке глаз Помни обнулился, Кейн резко дернулся, его цвета вернулись с болезненным щелчком, но в его взгляде больше не было прежнего задора. Только паранойя.

– Они... они всё ещё здесь, – прохрипел Кейн, потирая горло, где всё ещё мерещились стальные тиски фиолетовых лап. – Я чувствую, как их код вгрызается в корни сервера.

Он лихорадочно защелкал пальцами, пытаясь восстановить порядок, но система выдала критическую ошибку. В центре главного зала снова замерцали три ловушки, которые Кейн установил ранее. На этот раз они не были просто дырами в полу — это были искрящиеся разломы, наполненные нестабильной энергией.

– Смотрите! – вскрикнула Гэнгл, указывая на тени.

Из пустоты снова материализовались три фигуры. Но стоило им наступить на мерцающие разломы, как Цифровой Цирк окончательно сошел с ума. Произошел мощный выброс данных. Фиолетовый цвет смешался с белым, розовым и радужным спектром. Когда пыль улеглась, обитатели цирка лишились дара речи.

Королёр больше не был ни шахматной фигурой, ни фиолетовым монстром. Перед ними стоял антропоморфный волк с белоснежной, пушистой шерстью, огромными влажными глазами и... радужными гольфами на задних лапах. На его шее красовался розовый ошейник, а выражение лица стало невинным и пугливым.

– Ой... – только и смог выдавить из себя бывший монарх.

Два оригинальных Гримаса тоже преобразились. Они превратились в огромных, угольно-черных волков-альф с налитыми кровью глазами и оскаленными пастями. От них исходила такая аура первобытной ярости и доминирования, что даже Джекс невольно попятился.

– Что это за... – Кейн замялся, лихорадочно листая всплывающие окна консоли. – Программа переименовала объект! Королёра больше нет. Теперь это... Ёрифи. Класс: омега-няшка. Тип: мазохист.

– Ты издеваешься? – Зубл скрестила руки на груди. – Кейн, ты превратил нашего единственного вменяемого старика в фурри-косплеера?

– Это не я! – взвизгнул Кейн. – Это самопроизвольная генерация мемов!

Черные волки-альфы не стали ждать объяснений. Издав утробный рык, они схватили Ёрифи за белоснежный загривок. Бедный волчонок даже не пытался сопротивляться; его хвост мелко дрожал, а в глазах застыло странное, болезненное предвкушение. Волки потащили его прочь из зала, в сторону искусственного леса, который Кейн когда-то создал для одного из забытых квестов.

– Кейн, ты должен пойти за ними! – Рагата схватила директора за фрак. – Они же его разорвут!

– Я... я не могу, – Кейн отвел взгляд, его зубы мелко постукивали. – Мои полномочия в той зоне ограничены. Система распознает этих волков как администраторов высшего порядка.

Кейн обернулся к Джексу, который с деланным равнодушием рассматривал свои ногти.

– Джекс, дорогуша! Ты ведь у нас самый смелый и... любопытный. Сходи посмотри, что они там делают с этим... Ёрифи. Просто доложи обстановку.

Джекс усмехнулся, хотя в глазах его блеснул недобрый огонек.

– О, ты хочешь, чтобы я стал вуайеристом в этом зоопарке? Ладно, Кейн, только ради твоего испуганного лица.

Кролик вальяжной походкой направился в сторону леса, скрываясь в густых цифровых зарослях. Остальные остались ждать, погруженные в тяжелое молчание.

Прошло около десяти минут. В лесу раздавались странные звуки: хруст веток, приглушенные вскрики и рычание, от которого мороз шел по коже. Вдруг из кустов вышел Джекс. Его привычная ухмылка исчезла. Он выглядел так, будто увидел нечто, что не смог переварить даже его циничный разум. Его руки дрожали, а взгляд был расфокусирован.

– Ну? – Кейн подлетел к нему. – Что там? Они его едят?

Джекс сглотнул, не глядя на Кейна.

– Если бы... – прошептал он. – Кейн, это не просто избиение. Это... это какое-то безумие. Эти черные волки, они... они насилуют его.

Помни охнула и закрыла рот руками. Рагата пошатнулась, едва не упав.

– Но Ёрифи... – Джекс запнулся, его голос сорвался. – Он не просто терпит. У него, кажется, течка или какой-то программный сбой. Он мазохист, Кейн. Он скулит, он просит еще, пока они втаптывают его в грязь. Я... я не смог на это долго смотреть. Это слишком даже для меня.

Кейн замер. Его глаза-шарики медленно повернулись в сторону леса. Любопытство, смешанное с отвращением, пересилило страх. Он щелкнул пальцами, создавая невидимый экран, который транслировал изображение из глубины чащи.

– Я должен зафиксировать этот баг... – пробормотал он, хотя его голос дрожал.

На экране появилась картина, достойная самых темных закоулков интернета. В центре небольшой поляны, среди сломанных цифровых папоротников, лежал Ёрифи. Его белоснежная шерсть была испачкана землей и чем-то фиолетовым, радужные гольфы были порваны. Два черных волка-альфы, воплощение злой, первобытной силы, терзали бедного омегу. Они кусали его за шею, прижимая к земле мощными лапами, совершая ритмичные, грубые движения.

Но самым ужасным было лицо Ёрифи. На его мордочке застыла гримаса блаженного страдания. Он выгибался навстречу своим мучителям, его хвост бешено колотил по земле, а из горла вырывались звуки, в которых боль смешивалась с экстазом.

– О боже... – Рагата отвернулась от экрана, её плечи затряслись от рыданий. – Кейн, выключи это! Останови это немедленно!

Кейн не отвечал. Он смотрел на экран, и в его глазах отражалось нечто пугающее. Это не было сочувствие. Это было холодное, аналитическое наблюдение за тем, как ломается личность, которую он знал годами.

– Смотрите, – прошептал Кейн, указывая на экран. – У него меняется код в реальном времени. Он поглощает их агрессию. Он становится... зависимым от этого процесса.

В лесу один из черных волков с силой ударил Ёрифи лапой по морде, отчего тот отлетел в сторону, но тут же пополз обратно, скуля и виляя хвостом, подставляясь под новые удары и новые унижения. Насилие становилось всё более жестоким, всё более графичным. Альфы не знали жалости, они были запрограммированы на доминирование, а Ёрифи — на полное, абсолютное подчинение.

– Это не Королёр, – тихо сказала Помни, глядя на экран через щелки в пальцах. – Королёр был добрым... он любил своих насекомых. То, что там происходит... это убийство души.

– Это не убийство, Помни, – Кейн наконец выключил экран, и в зале стало неестественно тихо. – Это трансформация. Гримас Шейк не просто убивает тело, он переписывает желания. Он превращает наши страхи в наши самые постыдные потребности.

Кейн медленно повернулся к своим игрокам. Его лицо снова стало бесстрастным, но в глубине его глаз-шариков теперь навсегда поселился образ окровавленного белого волчонка в радужных гольфах.

– Джекс прав, – сказал Кейн, направляясь к своему офису. – Нам лучше не вмешиваться. Это... естественный отбор в цифровых джунглях.

– Ты просто оставишь его там? – крикнула вслед Зубл. – Оставишь его этим зверям?

Кейн остановился у двери, не оборачиваясь.

– Он сам этого хочет, Зубл. Вы же видели. Он мазохист. А в этом мире каждый получает то, что заслуживает... или то, что в него влили под видом фиолетового коктейля.

Кейн зашел в комнату и закрыл дверь. Оставшиеся в зале игроки еще долго слышали доносящиеся из леса затихающие скуления и торжествующий рык волков-альф. Цифровой Цирк продолжал свое существование, но теперь каждый из них знал: где-то там, в тени деревьев, их бывший друг превратился в нечто, о чем страшно даже думать. И ни один из них больше не чувствовал себя в безопасности под куполом, где даже бог боится смотреть в глаза своим творениям.