← Назад к обзору

Кейн просто делает шоу для своих зрителей с королёром но что то пошло не так..

Театр Альфреда и кровавая пена забвения

Тишина, воцарившаяся в Цифровом Цирке после ухода Кейна, была тяжелой, словно пропитанной запахом железа и сырой земли. Искусственный лес, где еще недавно раздавались звуки насилия, внезапно затих. Это не было затишье перед бурей — это была тишина после бойни.

Два огромных черных волка-альфы вышли из чащи. Их морды были измазаны чем-то густым и темным, что в этом мире заменяло кровь. Они больше не рычали. В их движениях появилась странная, пугающая осмысленность, несвойственная обычным багам или ботам. Они переглянулись, и в их глазах вспыхнул багровый свет.

Позади них, на поляне, осталось то, что раньше было Ёрифи. Белый волчонок больше не скулил. Его тело, истерзанное и изломанное, превратилось в груду пиксельного мяса, истекающего бордовой жидкостью. Омега не выдержала «любви» своих покровителей. Смерть в цифровом мире была редкостью, но то, что сотворили альфы, было не просто удалением кода — это было его физическое уничтожение через запредельную нагрузку.

– Мы закончили здесь, – прорычал один из волков, чей голос теперь звучал как скрежет тектонических плит. – Этот мир слишком мал для нас. Нам нужен театр. Театр Альфреда.

Второй волк кивнул. Они начали совершать странные движения лапами, словно разрывая само пространство Цирка. Воздух затрещал, по нему пошли трещины, из которых потянуло холодом и пустотой. Из этих разломов, словно из другой реальности, они начали вытягивать нечто огромное и гротескное.

Это был Альфред. Старый, забытый персонаж из самых ранних, еще экспериментальных версий Цирка, которого Кейн давным-давно списал в утиль и запер в самых глубоких архивах. Альфред был похож на тряпичную марионетку в человеческий рост, с лицом, застывшим в вечной, вымученной улыбке. Но сейчас он выглядел ужасно.

Его тело было покрыто плесенью данных, нитки, сшивавшие его конечности, прогнили. Как только волки вытащили его на свет, Альфред рухнул на колени. Его тело начало содрогаться в конвульсиях.

– Шоу... должно... – прохрипел Альфред, и в ту же секунду из его рта хлынула густая, пузырящаяся пена.

Это была не просто слюна. Это была кровавая пена, перемешанная с фиолетовыми искрами Гримас Шейка. Она текла по его подбородку, заливая ветхий костюм, и шипела, соприкасаясь с полом. Альфред захлебывался собственной субстанцией, его глаза закатились, обнажая пустые глазницы, полные статического шума.

Альфа-волки посмотрели на него с презрением.

– Бесполезный мусор, – бросил первый волк. – Он не выдержал переноса. Идем, этот сервер гниет.

Они развернулись и просто шагнули в один из разломов, исчезая навсегда и оставляя за собой лишь разруху.

В этот момент в зал вбежал Кейн. Он чувствовал, как рушатся барьеры его мира, и пришел, чтобы попытаться спасти то, что осталось от его власти. Но то, что он увидел, заставило его застыть на месте.

– О боже... Нет... Только не это... – Кейн схватился за голову, его зубы начали неистово стучать.

Перед ним на полу лежал Альфред. Марионетка билась в агонии, извергая литры кровавой пены. Но самое страшное началось через секунду. Живот Альфреда с треском лопнул, и наружу начали вываливаться органы — но не настоящие, а их цифровые имитации, пульсирующие розовым и фиолетовым светом. Печень, похожая на куб, сердце, напоминающее помятый тетраэдр — всё это вывалилось на пол, продолжая пульсировать в луже крови.

– Кейн! Что здесь происходит?! – донесся голос Рагаты.

Игроки — Помни, Джекс, Зубл и Гэнгл — прибежали на шум. Они остановились за спиной Кейна, и в зале повисла мертвая тишина, прерываемая лишь хлюпаньем пены Альфреда.

– Смотрите... – Кейн указал дрожащей тростью на умирающую марионетку. – Это Альфред... Они его достали... Они его вскрыли!

Альфред издал последний, булькающий вздох. Его тело внезапно вспыхнуло ярким фиолетовым светом и начало медленно испаряться, превращаясь в мелкую пыль, которая тут же растворялась в воздухе. Через десять секунд на полу не осталось ничего — ни Альфреда, ни пены, ни органов. Даже пятна крови исчезли, словно система провела экстренную очистку.

Кейн стоял, тяжело дыша, его глаза бешено вращались.

– Вы видели?! Вы видели это?! – он закричал, оборачиваясь к игрокам. – Волки! Они убили омегу, притащили Альфреда, у него шла кровавая пена, кишки вывалились! Это был конец! Они уничтожили мой архив!

Джекс медленно подошел к тому месту, где только что лежал Альфред, и провел рукой по идеально чистому полу. Затем он повернулся к остальным и многозначительно постучал пальцем по виску.

– Кейн, приятель, – сказал Джекс с привычной издевкой, – тебе реально нужно сходить к цифровому психиатру. Здесь никого нет. Пол чистый. Воздух свежий.

– Но я видел! – Кейн подлетел к Джексу, хватая его за плечи. – Кровавая пена! Органы! Они были здесь, прямо на этом месте!

– Кейн, успокойся, – мягко произнесла Рагата, хотя в её голосе слышалась тревога. – Мы все видели, как те два волка ушли в лес. И мы все слышали, что там произошло.

– Да! – Кейн закивал. – Они убили ту омегу, Королёра-Ёрифи!

– Мы знаем, – кивнула Помни, её лицо было бледным и серьезным. – Мы все поверили тебе в одном: у тех альф действительно сдохла омега. Это было слышно на весь цирк. Это ужасно, и мы все сочувствуем Королёру... если он там вообще был.

– Но Альфред! – Кейн сорвался на визг. – При чем тут омега?! Альфред захлебнулся кровью прямо здесь!

– Какой еще Альфред? – Зубл раздраженно дернула плечом. – Кейн, ты несешь бред. Мы пришли на крик, и тут никого не было, кроме тебя, прыгающего вокруг пустого места.

– Но... но как же... – Кейн оглянулся на своих игроков.

Их лица выражали лишь усталость и жалость. Никто из них не видел марионетку. Никто не видел пены. Для них реальностью оставалась только смерть Королёра-волчонка в лесу, потому что это была единственная трагедия, которую их разум смог зафиксировать.

– Послушайте меня! – Кейн вцепился в свою трость так сильно, что она начала трещать. – Мир рушится! Гримас Шейк открыл двери, которые нельзя закрывать! Альфа-волки ушли, но они оставили после себя гниль! Вы должны мне верить!

– Пойдемте отсюда, – сказал Джекс, разворачиваясь. – У старика окончательно потекла прошивка. Сначала фиолетовые монстры, потом волки-мазохисты, теперь кровавые марионетки... Что дальше? Нашествие розовых пони-убийц?

Игроки начали медленно расходиться. Они переговаривались между собой, обсуждая судьбу Королёра.

– Бедный старик, – вздохнула Гэнгл. – Надеюсь, смерть омеги была быстрой. Эти волки были такими жестокими...

– Да, – ответила Рагата. – Главное, что это закончилось. Теперь нам нужно как-то жить дальше без него.

Кейн остался стоять один посреди пустого зала. Он смотрел на свои руки, которые всё еще дрожали. Он знал, что видел. Он чувствовал запах этой пены — приторно-сладкий, с металлическим привкусом. Он видел, как органы Альфреда пульсировали в такт умирающему серверу.

Но теперь он понял нечто гораздо более страшное.

Система не просто очистила пол. Она очистила память игроков. Они помнили только то, что укладывалось в рамки их понимания — смерть персонажа, трагедию «омеги». Но они не видели системного распада.

Кейн поднял голову и посмотрел на купол Цирка. Там, высоко вверху, по небу ползла едва заметная фиолетовая трещина, формой напоминающая улыбку Гримаса.

– Они не верят... – прошептал Кейн, и в его глазах-шариках впервые за всё время не было ни капли безумия. Только ледяное осознание. – Они думают, что я сошел с ума. Но я — единственный, кто еще видит, как мы гнием.

Он медленно пошел к своей комнате, волоча трость по полу. Шоу продолжалось, но Кейн знал: за кулисами его театра больше нет актеров, только тени, захлебывающиеся кровавой пеной, и волки, которые рано или поздно вернутся за новой добычей.

– С днем рождения, Гримас... – едва слышно произнес он, закрывая за собой дверь.

А в лесу, на том самом месте, где погибла омега, из земли начал пробиваться маленький, неестественно фиолетовый цветок, лепестки которого были покрыты липкой, пузырящейся пеной. Цифровой Цирк начал свою финальную трансформацию, и на этот раз Кейн не собирался никого спасать. Он просто ждал, когда пена доберется и до него.