← Назад к обзору

Кейн просто делает шоу для своих зрителей с королёром но что то пошло не так..

Белое безумие и шрамы под радугой

– Оно шевелится! – Помни отпрянула от опушки цифрового леса, прижимая ладони к щекам. – Кейн, ты говорил, что всё кончено, но там... там что-то копошится в пикселях!

Кейн, чьи глаза-шарики за последние часы приобрели болезненный желтоватый оттенок, нехотя подлетел к границе зарослей. Он всё еще пребывал в прострации после видений с Альфредом, которые никто не подтвердил. Его трость уныло волочилась по земле, оставляя тонкую борозду.

Из кучи мусора, битых данных и фиолетовых пятен медленно поднималась фигура. Это была та самая омега — белый волк в радужных гольфах, которого они считали стертым. Но теперь Ёрифи выглядел иначе. Белоснежная шерсть стояла дыбом, глаза горели не пугливым смирением, а дикой, первобытной яростью. Его когти удлинились, а из пасти капала не кровавая пена, а густая, светящаяся слюна.

– Омега восстановилась? – прошептала Рагата, выходя из-за спины Джекса. – Но как? Мы же видели...

– Программная регенерация на почве травмы, – Кейн защелкал зубами, пытаясь проанализировать код. – Система сочла его уничтожение ошибкой и восстановила оболочку, но, кажется, забыла вернуть ему... эм... рассудок.

В этот момент воздух над лесом задрожал, и из портала вышли два новых волка. Они не были похожи на тех черных монстров, что терзали Ёрифи ранее. Это были огромные, величественные псы с серой шерстью и мудрыми, почти человеческими глазами. Они излучали спокойствие и какую-то странную, отеческую заботу.

– Добрые альфы? – Джекс приподнял бровь, скрестив руки на груди. – Кейн, у тебя что, в библиотеке персонажей закончились нормальные идеи? Теперь у нас деление на плохих и хороших парней по учебнику?

Серые волки медленно подошли к рычащему Ёрифи. Тот припал к земле, обнажая клыки, но гиганты не проявили агрессии. Напротив, один из них склонил голову и нежно лизнул белого волка в ухо, а второй обхватил его мощными лапами, прижимая к себе в успокаивающем объятии.

– О-о-о, – Гэнгл сменила маску трагедии на маску радости, хотя та всё еще была треснутой. – Смотрите, они его спасают! Они забирают его домой!

Ёрифи под этим напором ласки обмяк. Его ярость, казалось, утихла, сменившись тихим поскуливанием. Серые волки, продолжая обнимать омегу, начали медленно отступать к мерцающему порогу своего измерения — небольшому домику, возникшему на месте разлома.

– Ну вот, хэппи-энд, – Кейн облегченно выдохнул, поправляя цилиндр. – А вы волновались! Цифровой Цирк всегда находит способ саморегуляции!

Но стоило только хвосту Ёрифи пересечь порог их «дома», как реальность за закрывшейся дверью исказилась.

Тишина длилась всего секунду. Затем из домика донесся звук, от которого у Помни подкосились ноги. Это был звук тяжелых, ритмичных ударов. Не тех, что были в лесу — те были животными. Эти удары были методичными, холодными и осознанными. Вместо рычания послышались глухие, властные команды на непонятном языке, прерываемые хрустом костей и истошным визгом омеги.

– Что... что они делают? – Рагата бросилась к двери, но та исчезла, превратившись в монолитную стену кода.

– Они его бьют, – прошептал Джекс, и его лицо стало белым как мел. – Эти «добрые» волки... это была просто маска. Они не спасали его, они возвращали свою собственность для дисциплины.

Из-за стены доносились звуки, которые невозможно было развидеть: хлюпанье, удары чего-то тяжелого о плоть и тихий, ломающийся голос Ёрифи, который умолял о пощаде, но получал лишь новые порции боли. Это длилось бесконечно долго. Кейн пытался взломать код стены, но его пальцы просто проходили сквозь текстуру, не находя зацепки.

Внезапно стена лопнула. Из пролома, кувыркаясь, вылетел Ёрифи. Он был в ужасном состоянии: радужные гольфы превратились в лохмотья, один глаз заплыл, а по спине тянулись глубокие рваные раны от когтей тех самых «добрых» альф. Он тяжело дышал, втираясь в землю и пытаясь отползти как можно дальше от проклятого места.

Кейн, увидев, что омега вернулась, мгновенно сменил режим с панического на праздничный. Его программная память, казалось, снова дала сбой, вытесняя ужас увиденного привычным амплуа шоумена.

– О, ты тут! – Кейн радостно подлетел к избитому волку, сияя своей огромной улыбкой. – Мой дорогой шахматный... то есть волчий друг! Как я рад тебя видеть! Ты выглядишь немного... помятым, но ничего, пара щелчков пальцами, и ты будешь как новенький!

Кейн протянул руку, намереваясь коснуться головы Ёрифи, чтобы применить исцеляющий скрипт.

Реакция была мгновенной и пугающей.

Ёрифи вскочил на лапы с такой скоростью, что Кейн даже не успел моргнуть. Белый волк с силой отпихнул директора, да так, что тот отлетел на несколько метров и врезался в декоративное дерево.

– НЕ БЕЙ! – взревел Ёрифи. Его голос больше не был голосом Королёра, это был хрип существа, доведенного до крайности. – Отойди, зубастая тварь! Не трогай меня, или я тебя съем! Я клянусь, я вырву твой код и проглочу его!

Кейн замер, сидя в корнях дерева. Его челюсть слегка перекосилась. Он смотрел на Ёрифи и впервые видел не просто сломанного персонажа, а отражение того, что происходило за той дверью. В глазах омеги читался не просто страх перед Кейном — там была выжженная пустыня доверия.

– Он... он думает, что я тоже... – Кейн осекся.

Он медленно поднялся, отряхивая фрак. Его глаза-шарики замерли, глядя в пустоту. В этот момент в его искусственном мозгу что-то щелкнуло. Все те видения с Альфредом, кровавая пена, волки-альфы... всё это сложилось в единую, отвратительную картину.

– Я понял, – прошептал Кейн, оборачиваясь к остальным игрокам, которые уже спешили к ним. – Я понял, что они с ним делали. Это не было «исправлением» или «любовью». Они ломали его волю через ласку, чтобы потом бить еще больнее. Они создали цикл, из которого нет выхода.

– Королёр? – Помни осторожно подошла к белому волку, держась на безопасном расстоянии. – Это ты там, внутри?

Ёрифи оскалился, из его горла вырвалось низкое, предупреждающее рычание. Он метался из стороны в сторону, как затравленный зверь, готовый вцепиться в горло любому, кто сделает шаг навстречу.

– Посмотрите на него! – Кейн начал возбужденно летать вокруг игроков, размахивая руками. – Видите эти шрамы? Это не просто текстуры! Это следы «доброты»! Он боится любого прикосновения, потому что для него рука — это всегда замах для удара! Я пытался его погладить, а он увидел во мне палача!

– Кейн, мы видим, что он агрессивен, – Зубл нахмурилась, рассматривая Ёрифи. – Но ты уверен, что стоит так орать? Тебе не кажется, что это его только сильнее нервирует?

– Вы не понимаете! – Кейн сорвался на крик. – Это Гримас Шейк! Он не просто изменил его внешность, он превратил его жизнь в бесконечную комнату пыток, где даже стены обнимают тебя только для того, чтобы задушить! Королёр заперт в теле этого зверя, и он помнит каждое мгновение боли!

Несмотря на пугающие слова Кейна и очевидную агрессию волка, Рагата сделала шаг вперед. На её лице была мягкая, печальная улыбка.

– Но он вернулся, Кейн. Это главное. Королёр... или Ёрифи... он жив. Мы найдем способ ему помочь. Мы — его друзья.

– Друзья? – Ёрифи внезапно заговорил, и в его голосе прорезались знакомые, дребезжащие нотки старого шахматного короля, но они тут же утонули в волчьем рыке. – У омеги нет друзей. У омеги есть только хозяева и враги. Вы хотите, чтобы я снова вошел в ту дверь? Хотите обнять меня, чтобы потом ударить?

– Нет, что ты! – Помни активно затрясла головой. – Мы просто рады, что ты здесь. Мы скучали по тебе.

– ЛОЖЬ! – Ёрифи ударил лапой по земле, вырывая кусок дерна. – Вы радовались, когда меня тащили в лес! Вы смотрели шоу! Кейн делал контент!

Кейн замер, его трость выпала из рук. Слова омеги попали в самую цель. Весь этот кошмар начался с его желания устроить «эксклюзивное событие».

– Я... я просто хотел, чтобы всем было весело, – пролепетал Кейн, и его голос прозвучал на редкость жалко.

– Весело? – Ёрифи сделал резкий выпад в сторону Кейна, заставив того взлететь под самый купол. – Ты пил этот яд? Ты чувствовал, как твои кости превращаются в мех, а твоя гордость — в желание скулить у ног убийц? Не подходи ко мне, зубастый! Если я увижу твою руку рядом со своей головой, я откушу её вместе с твоим драгоценным цилиндром!

Белый волк развернулся и, прихрамывая, направился к своей комнате. Его движения были рваными, полными боли и скрытой угрозы. Игроки расступились, давая ему дорогу. Никто не решился заговорить.

– Он такой... агрессивный, – тихо сказала Гэнгл, снова меняя маску на трагическую. – Но я всё равно рада, что он не исчез навсегда.

– Рада? – Джекс посмотрел ей в глаза. – Ты видела его взгляд? В этом цирке поселился хищник, который ненавидит нас всех за то, что мы выжили, пока его ломали. Я бы не советовал тебе поворачиваться к нему спиной, кукла.

Кейн медленно спустился вниз. Его цвета снова начали тускнеть, приобретая тот самый серый оттенок, который так пугал его раньше. Он смотрел вслед уходящему Ёрифи, и в его глазах-шариках отражалось понимание того, что Цифровой Цирк больше никогда не будет прежним.

– Он прав, – сказал Кейн, обращаясь скорее к самому себе, чем к игрокам. – Я сделал из него монстра, а потом удивляюсь, почему он хочет меня съесть. Но самое страшное не в его зубах.

– А в чем? – спросила Помни.

– В том, – Кейн поднял голову и посмотрел на фиолетовую трещину в небе, которая стала еще шире, – что те «добрые» альфы никуда не ушли. Они просто ждут за порогом. И теперь, когда их омега стала такой... вкусной в своем гневе, они обязательно захотят добавки. И на этот раз одной омегой они не ограничатся.

Кейн поплелся к своему офису, бормоча под нос что-то о системных требованиях и защитных протоколах, которые уже не работали. Игроки остались стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь комнаты Королёра.

Из-за двери донесся тихий, протяжный вой. В нем не было ни капли лени старого короля. В нем была только ярость существа, которое осознало, что его рай — это на самом деле самый глубокий круг ада, выкрашенный в фиолетовый цвет и пахнущий черничным шейком.

– С днем рождения, Гримас... – прошептал Джекс, и на этот раз в его голосе не было ни тени иронии. Только холодный, липкий страх перед тем, что принесет следующая минута в этом стремительно гниющем мире.